Последствие (ЛП)

— Откуда ты так много знаешь? — спросила я, не в силах больше молчать. Это было слишком странно. Сойер ненавидел ирландцев. Он изо всех сил старался заставить их страдать. Это был ирландец, у которого он украл оружие много лет назад, чтобы пробиться в братву. Именно эта работа положила начало всей его карьере.
Взгляд Конлана упал на меня, он впервые увидел меня. Я не знала, чего ожидала, но тепло и нежность, исходящие от него, были удивительными. Я предполагала, что он будет никем иным, как закоренелым убийцей, безжалостным преступником. Вместо этого я почувствовала себя странно неуютно из-за того, с какой нежностью он смотрел на меня.
— Значит, это она? — спросил он Сойера. — Причина всего, что мы сделали?
Сойер шагнул ко мне, обнимая рукой за талию. Я была слишком ошеломлена, чтобы что-либо делать, кроме как стоять там. В его голосе была улыбка, когда Сойер сказал:
— Конлан, это Кэролайн Валеро.
  
Глава 16
 
Глава ирландской мафии подошел ближе ко мне, протянул руку и пожал мою. Он говорил загадками. Он произнес слова, которые я понимала, но в то же время не могла понять. Его голова склонилась к Сойеру, и он сказал:
— Были времена, когда я думал, что он сумасшедший из-за того, что он сделал. Теперь я понимаю. Это твоя красота лишила его рассудка.
Кровь бросилась мне в лицо, и я покраснела так сильно, что снова почувствовала себя тринадцатилетней. Хватка Сойера усилилась вокруг моей талии, и он притянул меня ближе к себе.
— А ты не меняешься, да? Готов приударить за каждой женщиной, которую поставят перед тобой.
Конлан застенчиво улыбнулся, в его глазах мелькнуло извинение.
— Она действительна красавица. Что же мне делать? — Прежде чем Сойер смог ответить на этот вопрос, Конлан повернулся к Гасу. — А ты, должно быть, Август. Я тоже много слышал о тебе.
Двое мужчин пожали друг другу руки, на лице Гаса появилось то же выражение сюрреалистического удивления, которое, как я себе представляла, было на моем.
— Это странно, — сказал Гас, — потому что я ничего о тебе не слышал.
— Да, ну, это было намеренно. — Конлан указал на зону отдыха у камина. Сойер подвел меня к диванчику посередине, а Гас и Конлан заняли два кресла с откидной спинкой по обе стороны. — Было слишком много переменных, слишком много неизвестных. Кроме того, Сойер никогда не ожидал, что у него появятся друзья.
Сойер держал руку на моей спине, но в остальном расслабился на диване.
— Мы с Конланом познакомились, когда были детьми. Наши отцы работали на ирландцев, и мы повсюду бегали вместе, пока мои родители не умерли.
— Я думала, твой отец был полицейским? — спросила я, чувствуя, что абсолютно ничего не знаю об этом человеке.
Сойер кивнул.
— Он был. Местная полиция. Он также работал на ирландцев. Отец Конлана взял бы меня к себе, если бы меня не забрали социальные службы.
— Да, — рассмеялся Конлан. — А потом он оказался на улице, что было предпочтительнее, чем жить с моим отцом, подлым ублюдком.
Сойер кивнул, в его глазах мелькнула короткая вспышка усталости.
— Это правда.
— Когда ты услышал об отправке оружия в тот раз… — я не могла не спросить. Неужели все эти годы мы зря были впечатлены?
— Это было искренне. Я ушел от ирландцев, потому что ненавидел их. Я работал на них только это короткое время, чтобы получить что-то достаточно ценное, чтобы привлечь внимание Пахана, — объяснил он. — Просто так получилось, что это сработало в мою пользу. Я хотел уничтожить их, пока был жив. Я искренне хотел, чтобы русские взяли верх. У меня никогда не было никакого интереса быть ирландцем.
Конлан ухмыльнулся, как будто его позабавил рассказ Сойера.
— Итак, он отдал это мне. Теперь он меньше заинтересован в том, чтобы уничтожить нас.
Гас наклонился вперед, положив локти на колени.
— Он отдал это тебе?
— Да. Он отдал мне ирландцев, а Луке итальянцев, а позже помог Ри завоевать его якудзу. Мы были беспризорниками и головорезами, у которых не было особого желания руководить империями. Сойер собрал нас и вложил ключи от королевств в наши руки. Мы работали вместе в течение десяти лет, медленно разрушая старый режим, пока не оказались на вершине.
 
Я была ошеломлена.
— Лука Росси?
Гас повторил имя, которое я не узнала.
— Рюу Оширо?
Сойер ничего не сказал. Он оперся на подлокотник и держал руку на моей спине, как будто боялся, что я сорвусь с места и ему придется удерживать меня.
Конлан заполнил пробелы.
— Конечно, вы слышали о них. И все это он сделал из своей тюремной камеры. Наш дорогой Сойер отправился в тюрьму и стал делателем королей. Его девушка исчезла, и Сойер в отместку сровнял с землей весь этот чертов город.
У меня так быстро пересохло во рту, что язык превратился в бесполезный камень во рту. Это было слишком много, чтобы понять, слишком много, чтобы принять. Мое сердце колотилось сильнее, чем когда-либо, когда я пыталась понять, что все это значит.
А потом я сдалась, потому что это было невозможно. Как все это могло быть правдой? Как мог Сойер организовать взлет и падение преступных семей из тюрьмы? Как он мог работать над созданием новых империй в течение десяти лет? Как я могла ничего этого не знать?
Я ухватилась за самую легкую информацию и решила допросить его об этом. Затем я бы перешла к более серьезным проблемам. В конце концов. Может быть. Я повернулась к нему лицом.
— Ты сказал мне, что тюрьма опасна. Но все это время у тебя в кармане были три самые большие семьи.
Его губы дрогнули в той сдерживаемой улыбке, которую я так ненавидела. И которую также любила и вожделела.
— Конлан и Лука, возможно, в то время и забирали свои семьи, но Алленвуд был полон придурков старого режима, которые подозревали, что я как-то причастен к их потере власти.
Мое сердце изо всех сил старалось поддерживать свой нынешний темп.
— О.
— Когда он наконец вышел на свободу, мы думали, что он займет свое место на вершине российской «пищевой» цепочки, — продолжил Конлан. — Но, к нашему удивлению, он отказался от наследия, за которое боролся изо всех сил с тех пор, как мы были детьми.
— Это было частью моей сделки с Мейсоном, — объяснил Сойер. — Он хотел, чтобы русские исчезли навсегда.
— И ты позволил ему поступать по-своему? — спросил Конлан, его брови приподнялись от удивления. — После всех этих лет? После всего, ради чего ты работал?
Прежде чем Сойер успел ответить, я задала другой вопрос.
— Мейсон знает о твоем союзе с другими семьями?
Сойер бросил на меня косой взгляд, который сказал все. Конечно нет.
— Никто не знает о нашем союзе, — признался он. — Вот почему это работает.
Я уставилась на него с совершенно новой точки зрения, пытаясь понять, сколько лет секретности и интриг потребовалось бы им четверым, чтобы подняться от беспризорников до королей. Как они работали вместе, чтобы это произошло? Как они организовали смену режима в четырех разных семьях? Это было безумие. И совершенно гениально. Мой разум закружился, кровь побежала по венам. Знала ли я его вообще? Хотела ли я этого?
— Что еще ты мне не рассказываешь?
Он повернулся, встретившись со мной взглядом, и вот она, его глубина. Это было шокирующе, ошеломляюще и в то же время по-домашнему. Я была захвачена волной его интенсивности, идеальной симметрией его лица и тихой печалью, которую он так старался скрыть.
Я ждала его ответа, ждала, что он раскроет еще один секрет, который потрясет весь мой мир. Но он только смотрел, раскрывая секреты, не говоря мне, в чем они заключались. Размахивая ими передо мной, признавая, что они существуют, но ничего не выдавая.
В тот момент я возненавидела его. Я ненавидела его за то, что он держал секреты при себе. Я ненавидела его за то, что они у него были. И я ненавидела себя за то, что не могла понять, что это были за секреты.