Магистр ордена Святого Грааля
— —
Граф Курбатов со всею семьей пытался скрыться из Санкт-Петербурга, не имея подорожной.
Возвращен к месту проживания и имел беседу с генерал-губернатором и главнокомандующим графом Паленом, после каковой слег в постель и призвал священника.
Однако же был излечен присланными к нему лейб-медиками при помощи пиявок.
— —
В ресторации *** произошел случай — прямо с подносом в руках скончался лакей.
Хозяин ресторана с гневом отвергает возможность отравления, объясняя случившееся внезапно постигшим того ударом. Также хозяин обещает с завтрашнего дня изрядные скидки на обеды и ужины.
— —
В конюшне князя Криштовского старый седой мерин вдруг помолодел и стал рыжим.
Его Императорское Величество самолично возжелали удостовериться. Мерин был приведен ко дворцу, и сведение подтвердилось.
Высочайшим повелением князю Криштовскому выделено из казны 2000 рублей на совершенствие коневодства.
— —
В лейб-гвардии Измайловском полку ищут прапорщика князя Бурмасова, исчезнувшего накануне.
— —
В доме, принадлежащем лекарю Мюллеру вечером *** числа произошло крушение — внезапно рухнула лестница, коя, видимо, погребла под собою рыцаря Мальтийского ордена барона фон Штраубе.
Причина, видимо, во взрыве земляного газа.
Однако, несмотря на поиски, ни живым, ни мертвым, барон под завалом обнаружен не был.
Полицейской частью ведутся поиски…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава XIII
О том, как фон Штраубе обнаружил себя в гробу, окруженным бесами, и о том, чем вся эта препозиция завершилась
…но отчего все тело, словно каменное?..
— …Вы слышите меня, барон?.. — опять всверлился все тот же голос. — По-моему, слышать вы уже в состоянии… — И поскольку фон Штраубе ничего не отвечал, князь тьмы приказал своим подручным бесам: — Довольно ждать, я должен с ним переговорить. Дайте ему понюхать!
…Что-то снова поднесли ему к лицу. Он вдохнул, и это было так, будто тысячи иголок вонзились в горло и в нос. Фон Штраубе вздрогнул всем своим окаменевшим телом, что тут же отозвалось волной боли в голове и в каждом суставе, и открыл глаза.
— Живой, вполне живой! — снова захихикал бес, и в этом бесе барон, к немалому удивлению, вдруг узнал своего домохозяина лекаря Мюллера.
Неужто его домохозяин теперь — прислужником в преисподней?.. А ведь и впрямь (как же он прежде не замечал?) всегда чем-то походил на беса, на эдакого толстенького беса с мелкими лживыми глазками, с неровными волосами, по бокам головы топорщившимися в виде рожек.
Другой бес, что рядом с ним, был, напротив, худ и совершенно лыс. Только лукавство, одинаково искрившееся в глазах, выдавало их родственность.
— Живой, отчего бы не живой? — подхихикнул этот второй бес. — Как и было велено вашим сиятельством.
Взор фон Штраубе был еще нечеток, к тому, же единственный тут источник света — свеча, стоявшая у него в изголовье — не позволял разглядеть во тьме того, к кому оба они обращались, называя «сиятельством».
Однако он сумел понять, что лежит в самом настоящем гробу. Отчего же тогда в гробу, коли в самом деле жив? И отчего каменность такая во всех суставах?..
В следующий миг он разглядел что-то белое, стоявшее сбоку от него… Боже, то был человеческий скелет. Стоял и смотрел на него пустыми глазницами и скалился приоткрытым ртом…
Быть может, и он сам уже обращен в такой бестелесный же скелет?..
Фон Штраубе сдавил пальцы в щепоть — единственное, на что у него доставало сил. Нет, пальцы явно были пока что вполне из плоти.
Затем бесы раздвинулись, и меж ними возникло чье-то лицо, длинное, худое, с крючковатым носом; казалось, оно, это лицо, лишенное всякой опоры, просто само по себе висит в темноте. Лишь после фон Штраубе сообразил, что хозяин лица облачен в черную мантию, которой не разглядеть, ибо она так же черна, как окружающая тьма.
— Изыди, Сатана… — Он думал, что слова опять загаснут, не сумев вырваться у него из груди, однако на сей раз услышал звук своего голоса.
— О, нет, нет! — насмешливо отозвалось лицо. — Вы, барон, меня явно не за того приняли.
Фон Штраубе, превозмогая боль в груди, нашел силы спросить:
— За кого же мне вас тогда?.. — На окончание вопроса сил уже не достало.
— Если угодно, можете именовать меня «вашим сиятельством», — отозвался незнакомец. — Да и не думаю, чтоб мое имя сейчас занимало вас более всего прочего. Быть может, вы сперва хотели бы получить ответ на какие-либо другие интересующие вас вопросы? А я попытаюсь быть к вашим услугам в меру моих сил.
— Почему я лежу в гробу? — спросил фон Штраубе уже без прежнего усилия над собой — боль и каменная омертвелость членов понемногу уходила.
Оба беса снова хихикнули, но «их сиятельство» взглянул на них довольно строго, и они тут же оборвали свои гнусные смешки.
— Тут самый простой ответ, — сказал он. — Никакого, поверьте, ритуала. Просто в этом помещении — уж не взыщите — не оказалось другого ложа; по мне, все-таки лучше так, нежели чтобы вы лежали на полу... Ну давайте, давайте другие ваши вопросы!
— Где я?.. — проговорил барон. — И что со мной?..
— Начну, пожалуй, с ответа на второй ваш вопрос, — тут же отозвался незнакомец. — Если помните, с неделю назад вы изволили в доме у господина Мюллера провалиться вместе с лестницей.
Бес, довольный, что его упомянули, заулыбался маслено, закивал.
— С неделю? — переспросил фон Штраубе — без всякого, впрочем, удивления. Столь же малым у него, наверно, было бы удивление, узнай он, что с тех пор прошла минута, или же год, или же век.
— Если быть более точным — шесть дней, — поправилось «их сиятельство». — И, надеюсь, вы уже понимаете, что это падение было отнюдь не случайным. Ох и трудно ж мне было с вами! Все наши прежние предприятия оборачивались крахом. Тем не менее одного вы все-таки не учли — что дом, где вы изволили снять жилье, принадлежит никому иному, как нашему господину Мюллеру.
Тот снова подобострастно закивал и еще более размаслился в улыбке, так, что казалось, нутряное масло вот-вот потечет из пухлых щек.
— А господин Мюллер, — продолжал крючконосый незнакомец, — настолько верный человек, что ему для такого дела и добра своего не жаль. Это была его мысль — в собственном доме расшатать лестницу.
— На одном колышке держалась! — радуясь похвале, вставил бес.
Незнакомец подтвердил:
— Именно так. Я нахожу придумку весьма остроумной, не хуже тех, что изобретали когда-то у вас в ордене. Но главная удача тут была в другом. Благодаря этому мы смогли заполучить вас живым, хотя я такого приказа до поры до времени и не отдавал. Снова же господина Мюллера заслуга. Он подслушал под дверью ваш разговор с князем Бурмасовым…
Фон Штраубе лишь сейчас наконец вспомнил все и, перебив его, спросил:
— Что с Никитой?
— После, после, — отозвалось «сиятельство». — Эдак мы будем качаться, как маятник, из стороны в сторону. Давайте обо всем в свой черед… Так вот, господин Мюллер подслушал ваш разговор; затем успел съездить и передать его мне — из того разговора совершено верно вывел для себя, что мне будет далеко небезынтересно побеседовать с вами… Успел прихватить господина Жлухтова, — он кивнул в сторону лысого беса, также заулыбавшегося радостно от этого упоминания, — и обернулся прежде, чем вы провалились в тартарары. Так что потом можете поблагодарить господина Мюллера как своего спасителя… Ну а далее, будучи лекарем, он знал, что делать — дал вам вдохнуть сонное вещество, кое применяется в хирургии, и с господином Жлухтовым доставил вам ко мне. Вот только немного переусердствовал с этим веществом, слишком уж много его дал вам, столько, что вы пробыли здесь в бесчувствии почти целую неделю. — А теперь, господа, — обратился он к бесам, — прошу вас оставить нас одних, так нам с господином бароном, думается, проще будет продолжать беседу.