Дело о жёлтых хризантемах (СИ)

И не обернувшись более, он пошёл к своему коню и, сев в седло, поскакал к дороге.
Вернувшись в замок, он тут же вызвал к себе де Невиля и рассказал ему о том, что произошло.
— Это прискорбно, ваше сиятельство, — проговорил управляющий после минутного молчания, — но эти люди действовали согласно своему обычаю. Здесь привыкли смертью воздавать за смерть, если нельзя простить врага. Женевьева, прояви она раскаяние и попроси прощения, может быть, и осталась бы жива, но она, и правда, была уверена в том, что действовала в своём праве. Это убийство было, по сути, кровной местью: рудокопы отомстили за смерть члена своей общины и, по их верованиям, не совершили ничего противозаконного. Такое случалось и раньше, и маркиз де Лианкур закрывал на это глаза.
— Однако не стоит забывать, что это земли Сен-Марко, пожалованные мне королём лишь на время, — заметил Марк. — Потому здесь должны действовать законы королевства.
Де Невиль с некоторым удивлением взглянул на него.
— Я впервые слышу подобное мнение, господин граф. Де Лормы всегда были полновластными хозяевами на этой земле и вершили суд, не оглядываясь на Сен-Марко. Так поступал и ваш дядя Аделард и его отец, когда носил этот титул. Даже господин Робер, хоть и называл себя графом де Лормом без законного основания, считал, что вправе решать, кто здесь заслуживает жизни, а кто смерти. Но если вы считаете, что здесь должны применяться королевские законы, то ваше право, как лорда этих земель, установить такое правило.
— Отлично, — кивнул Марк, — потому что именно так я и считаю. Однако решая судьбу тех, кто убил вашу супругу, я должен учесть и ваше мнение, поскольку вы так же являетесь в этом деле пострадавшей стороной.
— Если вы хотите знать, что я думаю об этом, то я полагаю, что вы должны просто отпустить их, ограничившись суровым внушением о недопустимости самосуда. В конце концов, и для меня, и для моего сына лучше, если Женевьева останется жертвой подобной расправы, а не будет официально приговорена к смерти и публично казнена или заперта в башне маркизы, чтоб оглашать своими воплями окрестности.
И поклонившись, он удалился, тяжело опираясь на свою трость. Марк задумчиво смотрел ему вслед, а потом вышел на террасу, где на перилах балюстрады сидел Джин Хо и, поигрывая своим новым мячиком, осматривал окрестности. Мячик был красивым, выточенным из тёмного дерева, он словно был сделан из тонкого кружева и внутри у него мягко постукивал такой же ажурный шарик поменьше.
— Кажется, эта история закончена, — произнёс Марк, встав рядом. — Мне не придётся опрашивать кучу свидетелей, выслушивая тягостные истории, за прошедшие годы превратившиеся в мрачные легенды. Не нужен будет суд, на котором мне пришлось бы обвинять супругу моего управляющего в колдовстве и убийстве и выносить приговор безумной женщине, которая сама толком не понимает, что творила.
— Я никогда не был согласен с тем, что безумие освобождает от ответственности, — заметил Джин Хо. — Некоторые сумасшедшие опасны именно из-за своего параноидального стремления убивать. Они хитры, изворотливы и одержимы своими фантазиями, лишены каких-либо комплексов и их принципы совершенно извращены. Тебе не пришлось решать сложный для тебя этический вопрос, можно ли казнить женщину, которая находится в плену своих бредовых идей, или её нужно просто изолировать от общества. А рудокопы получили удовлетворение своей ненависти. Убийства теперь прекратятся, заклятие жёлтой хризантемы никто не будет применять, если кто-то, конечно, не сможет выкрасть её книгу и перевести те загадочные письмена.
— Ну, об этом я позабочусь, — успокоил его Марк. — Я отвезу книгу Филбертусу, пусть маги Белой башни изучат её и упрячут в своей тайной библиотеке.
— А у них есть тайная библиотека? — лис с интересом взглянул на него.
— Я не хочу видеть твою искристую шкурку на плечах леди Инес, потому забудь об этом.
— Ладно, — пожал плечами Джин Хо и подбросил шар, чтоб ловко поймать его.
Марк какое-то время стоял на террасе, а потом решил пойти в кабинет, когда по ступеням неожиданно взбежал Теодор и бросился к нему.
 
— Что ещё случилось? — нахмурился Марк, увидев встревоженное лицо кузена.
— Прибыл гонец из Сен-Марко, — слегка запыхавшись, сообщил тот. — Следующим светлым утром в Лорм приедет маркиз де Лианкур!
— Как мило с его стороны заранее предупредить об этом.
— Он сделал это, поскольку рассчитывает на достойный приём. Его апартаменты должны быть готовы, на обед приготовлено не менее двадцати семи блюд, не считая десертов, а слуги в парадных ливреях должны встречать его внизу. Вам с супругой следует надеть самые дорогие наряды из имеющихся в вашем распоряжении и встречать его у ворот.
— Можно подумать, он тут хозяин, а не гость, — фыркнул Марк. — Если ты всё так хорошо знаешь о его пожеланиях, сам этим и займись. Боюсь, де Невилю сейчас не до того, так что всё в твоих руках.
— Я всё сделаю, ваше сиятельство, но меня тревожит другое. Что будет, когда маркиз узнает о состоянии Орианны, ведь он обожает её! Он, конечно, не причинит вреда своему драгоценному наследнику, но я точно могу поплатиться за это своей шкурой!.. Эй, что это у тебя?
Только в этот момент он обратил внимание на новую игрушку Джин Хо и попытался выхватить её у него из рук.
— Это моё! — оскалился лис, отодвинув руку с шаром подальше от Теодора.
— Это я подарил ему этот шар, — пробормотал Марк, обдумывая слова кузена.
— Вы с ума сошли? Это же один из бесценных ровенских шаров, которых всего пять в нашем мире! Это реликвия вашего рода!
— Я уже отдал его и не могу забрать назад, — пожал плечами Марк.
— Почему вы не поговорили со мной? В любом случае, маркиз…
— Ладно, ладно, — проворчал Джин Хо, — давай не будем привлекать к этому маркиза. Если ты ему не скажешь, он не узнает, верно?
— Я не могу умолчать об этом! — заявил Теодор, но Джин Хо покачал головой.
— Разве здоровье твоей кузины не дороже этого резного мячика? Думаю, если присовокупить к этому целостность твоей шкуры, то это то, на что можно купить твоё молчание?
— Ты можешь помочь Орианне? — оживился Марк.
— Могу, — пожал плечами лис.
— Но почему ты раньше молчал?
— А ты не спрашивал меня об этом. Ты же знаешь, что я не вмешиваюсь в дела людей, если у меня в этом нет собственного интереса. В данном случае его нет, вернее, не было до тех пор, пока не возникла опасность, что у меня отберут мой мячик. Он мне нравится. Я к нему привязался. Потому, чтоб оставить его себе, я согласен помочь, — он перевёл взгляд на Теодора. — Заметь, безвозмездно.
— Хорошо, я никому не скажу, — кивнул тот.
— Только не играй им в присутствии деда, — добавил Марк.
— Ладно, — Джин Хо спрыгнул с балюстрады и, сунув свой мячик в карман, ушёл в дом.
— Вы думаете, он сделает это? — Теодор взволнованно взглянул на Марка.
— Он редко мне что-то обещает, но если обещает, то делает. Посмотрим.
Этот день прошёл спокойно, и Марк снова начал жалеть, что не поехал в Дре. Конечно, он понимал, что уже утром ему нужно быть в замке, потому что завтра в полдень снова стемнеет, но его деятельная натура никак не могла смириться с бездействием в разгар длинного светлого дня. Он попытался просматривать архив Аделарда, но потом решил отложить это на тёмную половину ночи. Он отправился проведать Валентина, и долго разговаривал с ним, выясняя, как продвигается его учёба и не пугают ли его больше крики по ночам. При этом он с удовольствием возился с белым Труфо, при этом щенок не капризничал, не выпрашивал подарки и не ныл, что его лишают детства.
После он отправился искать жену и нашёл её на кухне. Она спорила с поваром, который был в отчаянии от перспективы готовить обед для маркиза де Лианкура из двадцати семи блюд, не считая десертов, имея всего одного помощника.
— Хорошо, я надену передник и помогу вам сама! — неожиданно заявила Мадлен, чем привела несчастного Курбе в ужас, после чего он сдался и пообещал, что справится сам.