Хозяин Соколиной Пустоши

Неосторожный шаг… боль во всем теле от падения на холодную поверхность. И медленно угасающее сознание. Сколько прошло времени? Холод ломает кости… И кажется, что даже адское пламя не сумеет растопить весь этот лёд… От холода тело не слушается. И даже дышать становилось все труднее. Словно не воздух выталкиваешь сквозь заледенелые легкие, а кристаллики льда. И от этого только больнее. А тело и так скрючило. И нестерпимо хочется спать… В какой-то момент кажется, что тело стало невесомым и поднимается, прочь с ледяной глыбы. И парит в воздухе. Хочется расслабиться, разогнуть окоченелые конечности… Но резкий птичий крик и ненавистный звук скрежета птичьих когтей… И тело сжимается, предчувствуя боль… От страха из горла вырывается крик…
Тель резко дёрнулась в сторону. Она упала тогда. Сильно ударилась головой. Невыносимая боль, страх и холод сделали своё дело. И она испугалась, увидев темную фигуру, что пришла ей на помощь. Длинный плащ приняла за крылья. Худые руки, что поднимали ее с этих камней, показались птичьими когтями. Голос, требующий очнуться, слышался жутким птичьим криком. Тот человек нёс ее достаточно долго. А после? Провал. 
Теперь же, благодаря позорному падению с лестницы, память начала возвращаться. И это старик Модс вытащил ее из этого каменного лабиринта. В противном случае она бы просто замёрзла здесь на смерть! Донёс до границы леса. И отдал в трясущиеся от страха руки выжившей кухарки. Это он велел ей схорониться подальше отсюда. Своей жизнью она обязана этому старику, что жил здесь ещё до того, как Тель появилась на свет. И сейчас она снова в лабиринте. Но спасибо науке старого Модса. Тель выберется. Найдёт то, что спрятала здесь много лет назад. 
«…Раз, два, три, 
Ты на камни не смотри.
Раз, два, три.
Здесь налево поверни…»
Тель провела рукой по шершавой поверхности камня. Первый, второй, третий. Поворот. Первый, второй… Кажется даже руки помнят эти щербатые края. Ещё поворот. Немного постоять и снова идти. А ведь когда-то она по этим лабиринтам бежала словно ветерок с гор.
И добегала до самого центра. Здесь было ее убежище. Здесь она пряталась ото всех. В минуту огорчения или страха. А так же в минуту радости. Ее верным другом было вот это чахлое деревце. Его ствол был обвязан цветной веревочкой. Каждый раз, добегая, девочка вешала очередную на тонкий ствол. Из-за этого деревце выделялось ярким пятном на фоне темного камня. Тель чуть не расплакалась, едва коснулась рукой тонкого ствола. А маленькая девочка внутри все таки не выдержала и всхлипнула. Сколько раз, сидя тут, прислонившись спиной к стволу, она смотрела на небо. Сколько раз она мечтала, сидя тут, о других странах. О тёплом море. О приключениях. 
Тель без сил упала на колени перед деревом. Слёзы, самые горькие, из потайных глубин сердца, хлынули из глаз. Так могут плакать только люди, утратившие самое ценное в их жизни. И Тель оплакивала всех ушедших от неё близких людей. Горе от потери было так велико, что маленькая девочка отрезала те воспоминания. Она решила и вовсе не помнить весь тот ужас. Эта рана всегда была в ее душе. Она кровоточила невидимыми слезами. Заставляла девушку все время двигаться вперёд. Искать. И вот привела ее сюда. Стоя коленями на ледяной от первых заморозков земле, память возвращалась к ней, словно проступающий морозный рисунок на окне. И добрые глаза матери. И высокий, серьёзный отец. И ее беззаботное детство. Слёзы падали на камень возле дерева, чтобы через мгновение замерзнуть драгоценной капелькой. Щеки заиндевели. Тепла не хватало. Тель без сил прислонилась лбом к коре старого дерева. Ее любимица. Ее маленькая подружка. Ей она доверяла свои радости, печали и тайны. Руки маленькой девочки потянулись к корням дерева. Слегка раздвинув чахлую траву, они вытащили на свет небольшую шкатулочку. Из тёмного дерева, окованная медью, с рисунком на крышке. Птица, что расправила свои крылья. Сокол. Говорят они когда-то водились здесь. Но белые волки извели всю добычу. И гордые птицы, отказавшись подбирать объедки с волчьего стола, перебрались в другое место. За эти горы. Память о них осталась в названии замка. И в тех немногих вещах, что остались как напоминание. 
 
Тель бережно открыла заржавевший замок. Дыхание перехватило у самого горла. Все, что там внутри, лежало здесь с тех пор, как маленькая девочка в последний раз закрыла эту шкатулку. Пальцы аккуратно перебирали нехитрые детские сокровища. Фантики, осколок от красивой чашки, камни идеальной формы. На самом дне, завёрнутый в тряпицу лежал он. Кусок от артефакта. Точно такого же, что и у лорда Ридлэй. Их куски идеально дополняли друг друга. Но они были лишь частью. Соединить во воедино можно было лишь найдя сердцевину. И да. Не хватало ещё двух частей. Соединив их получился бы двойной круг. Что это? Кому нужны эти куски давно потерянных артефактов? Нужно отнести эту часть лорду Ридлэй. Он поможет разобраться.
Тель еще раз погладила ствол дерева, что надёжно хранил ее секрет все эти годы. Душа рвалась на части от переполняемых чувств. И Тель непременно захотелось повязать ленточку на ствол, в знак того, что она вернулась. В карманах как на зло не оказалось ничего подходящего. Хотя… что-то есть. Под рукой оказался небольшой кусок некогда белой ткани. Тель аж задохнулась!
Это же тот самый платок, что протянул чёрный человек Дельвигу. И он послужил кляпом для неё. Видимо в суматохе она, стянув его, засунула в карман. Теперь разглядывая его, Тель похолодела второй раз. В углу платка была вышит герб. Небесные Заступники! Как же так? ! Не может того быть…
Тель рванула с места. Выбраться! Непременно нужно выбраться! И предотвратить грозящую лорду Ридлэй опасность! И Стефи! О! Только бы успеть! Она уже не та маленькая девочка, испуганная и потерянная. Она вернётся в замок и спасёт своих близких и … любимых! Она не позволит отнять у неё семью ещё раз!
  
Глава 80.
 
Рид тихо затворил дверь в спальню Стефи. Вверив девочку заботам горничной Иррис, лорд Риордан решил что нужно все же навестить Тель. Необходимо извиниться перед ней. Девушка не виновата. Ещё и пострадала. Ему бы следовало винить во всем себя. Не стоило впутывать девушку в свои отношения с семейством ДеКорс. Беатрикс после долгой разлуки вела себя подозрительно прилично. Выразила лишь сожаление, что Рид так и не появился в их доме, когда был Итидалисе. Она его ждала. Рид усмехнулся. Конечно ждала! Она ведь прекрасно понимает, что скоро вступит в силу разрешение короля на расторжение брака. Только зачем ей этот брак? Они и супругами то были слишком мало. От Рида она получила имя и незапятнанную репутацию. Зачем же ей отставной Каратель, сосланный в эту глушь? Рид менее всего мог представить ее хозяйкой этого северного замка. Они такие же разные, как огонь и лед. Беа нужна публика. Она привыкла блистать на балах, в окружении кавалеров. И вряд ли она согласится коротать длинные зимние вечера у камина в библиотеке за игрой в шахматы. 
А вот другая девушка… Ее легко можно представить здесь, в этом месте. Рид словно воотчую увидел, как Тель сидит в большом кресле. Он обучит ее игре в шахматы. Днём они будут гулять в окрестностях замка. Рид покажет ей странный лабиринт из камней. Они вместе будут воспитывать Стефи. 
Мужчина слишком погрузился в мечты. Потому возвращение в реальность было крайне неприятным. А все потому, что в дверях его собственного кабинета его встретила Беатрикс. Ее вызывающего цвета платье, смотрелось здесь, в этом месте так неуместно, что Рид от досады едва слышно скрипнул зубами.
- Риордан! Ты явно меня избегаешь! Все эти дни у тебя не нашлось и пары минут для жены? 
Молодая женщина деланно надула губки. Затем эффектно развернувшись, не забыв при этом красивым жестом расправить длинные, темные волосы, Беатрикс прошествовала в кабинет. Риду ничего не оставалось, как последовать за ней. Оставлять без присмотра вновь обретённые карты не хотелось. Внутри уже был растоплен камин. Неяркий свет от него создавал интимную атмосферу. И молодая женщина решила этим воспользоваться. Шагнув по ковру, Беатрикс негромко вскрикнула и стала заваливаться на бок, подвернув ногу. Рид совершенно не задумываясь подставил руки и в тот же миг женщина оказалась в его объятьях. В чем нельзя упрекнуть Беатрикс, так это в том, что она может упустить возможность. Она ее не упустит! И тонкие, холёные руки обвили шею лорда Ридлэй.