По осколкам прошлого (СИ)
Врач ушла сразу же, через несколько минут пришла медсестра, поставила укол и убрала систему. А я наконец смогла дать волю эмоциям, давно рвущимся наружу.
После первой потери, мне было трудно справиться, но у меня получилось, хотя и было очень больно. Я не могла забеременеть, но по крайней мере чувствовала себя женщиной. Сейчас же я сомневалась, что смогу вернуться хотя бы к тому, какой была до приезда в Россию. Ведь сейчас меня можно смело назвать неполноценной. Я даже больше не смогу тешить себя надеждой, что может произойти чудо.
Вот так в один момент может разрушиться мечта. В моем сердце образовалась огромная дыра, через которое сквозил ветер.
Как бы мне не хотелось находиться в такой важный день рядом со своим мужем, но мне пришлось улететь в Монреаль, для урегулирования некоторых вопросов с фирмой, с которой мы заключили контракт. Нам нельзя было облажаться, а так как Вадиму необходимо было присутствовать в Москве, в командировку отправилась я.
Быстро решив все интересующие меня вопросы, взяла билет на самолет на 2 дня раньше, чем изначально планировалось. Настроение было чудесным.
Уже сидя в самолете, с моего лица не сходила улыбка. Совсем скоро я увижу дорогого моему сердцу человека и сообщу ему радостную новость. Мы так долго этого ждали, и наконец дождались.
Пару дней назад после обеда почувствовала недомогание, сидя в своем номере пыталась понять причину и поняла. А тест, купленный в аптеке в паре кварталов от гостиницы, в которой я остановилась, подтвердил мою догадку.
Я беременна. Господь наконец нас наградил, и совсем скоро мы станем родителями. Мы очень долго пытались зачать малыша, но у нас не получалось. Со здоровьем у нас с Вадимом было все в полном порядке, и врачи предполагали, что дело скорее всего в отрицательном резус факторе, больше причин не было.
Нам посоветовали просто отпустить ситуацию и чудо само придет в нашу семью. Так и произошло.
Только, увы, мое счастье длилось совсем недолго.
Глава 17.Разрушенная мечта.
«Когда у меня горе, я боюсь поделиться
им с теми, кого люблю, чтобы не причинить
им боль, и не могу признаться тем, к кому
я равнодушна, потому что их
соболезнования мне безразличны.
Шарлотта Бронте»
Вадим.
— Здравствуйте, меня зовут Мальцев Вадим, я бы хотел узнать о состоянии Красовской Агаты, — обратился к медперсоналу на ресепшене.
— Подождите пожалуйста пару минут, я приглашу ее лечащего врача.
— А могу я подождать в ее палате?
— Боюсь, что нет. Вам все расскажет врач.
— Хорошо. Спасибо.
Ждать лечащего врача Снежаны пришлось 20 минут, за которые я накрутил себя страхами.
— Доброе день, меня зовут Алевтина Анатольевна, — представилась женщина.
— Здравствуйте, Вадим. Как Агата? Она пришла в себя?
— Да, в себя она пришла еще утром. Девушка выкарабкалась, чему мы рады. Состояние удовлетворительное. Только меня очень волнует ее психологическое состояние.
— Что Вы имеете в виду?
— Новость о ребенке Агата перенесла довольно стойко, спокойно я бы даже сказала. Не было ни истерик, ни эмоционального срыва. Должна признать, я впервые такое наблюдаю. Девушка просто полностью замкнулась в себе. Я хочу предложить ей провести пару сеансов с нашим психотерапевтом, только что-то мне подсказывает она откажется.
— Я могу ее увидеть?
— Знаете, я бы рада Вас пропустить к ней, только, к сожалению, не могу.
— Почему?
— Это не мое решение, а самой пациентки. Она отказалась с кем-либо встречаться, попросив никого к ней не пропускать.
Я совершенно не был удивлен словами доктора.
— Хорошо, я Вас понял. Спасибо.
— Попробуйте приехать завтра или послезавтра, может-быть Агата еще передумает. Сейчас ей слишком больно, и не желание кого-то видеть, это вполне объяснимо.
В больницу я приезжал каждый день в течении следующей недели, но каждый день разворачивался и уезжал обратно, только и сумев, что узнать о состоянии Снежаны. Она по-прежнему не хотела никого видеть.
— Так и не получилось с ней встретиться? — спросил Сергей, как только я зашел в их квартиру, чтобы забрать Варю, гостившую у Васнецовых в мое отсутствие.
— Нет, — ответил обессиленно, — Она так и не желает никого видеть.
— Анютка тоже вчера ездила в больницу, в надежде, что хотя-бы ее пропустят, но безрезультатно. Ей ответили тоже самое.
— Я понимал, что просто не будет, но не думал, что настолько. Она не желает меня видеть, к сожалению, справедливо, и я не могу ее в этом винить. Но сейчас ей нужна поддержка и помощь после операции.
— А что в целом говорят врачи?
— Только то, что они могут сказать. О чем-то более серьезном мне не рассказывают, не имеют на это права, видите ли.
— Останешься на ужин?
— Благодарю, но нет. День сегодня был довольно тяжелый, ты и сам об этом знаешь. Хочу доехать до дома, и просто отдохнуть.
На работе у нас было все не Слава Богу. Информация о ранении Снежаны, и задержании моей жены быстро просочилась в СМИ. И, естественно, журналисты не могли просто обойти это стороной и не полить все грязью. Так, в одной из газет можно прочитать, что покушение на Красовскую было умышленное, в котором замешан я. В другой газете писалось, что мы с Агатой были давними любовниками, именно поэтому женщина и прилетела в Россию, о чем прознала моя жена и слетела с катушек от ревности. И никого не интересовал тот факт, что из-за Красовской мой бизнес понес большие убытки.
Одним словом, работать с нашей фирмой сейчас не хотят. Мы потеряли большую сумму денег из-за аннулирования многих контрактов. Что будет дальше, я даже представлять не хочу.
— А что там с Маргаритой? — осторожно поинтересовался Сергей.
— В ее крови была обнаружена большая доза наркотиков и алкоголя. Ведутся следственные мероприятия. Марго, естественно, давит на жалость. Якобы узнала о измени своего мужа и ревность заполонила глаза.
— А авария?
— Она отказывается, говорит, что не причастна к этому. А ее подельника или сообщника до сих пор не нашли. Может он и не в городе уже давно.
— Печально.
— Не то слово.
* * *
Агата.
В больнице пролежала 12 дней. 12 долгих изматывающих дней, что сводили меня с ума. Ежедневные процедуры, уколы, постоянно приходилось отвечать, как я себя чувствую.
Моя врач даже предложила помощь психотерапевта. Хотелось засмеяться ей в лицо. Неужели она правда надеялась, что он мне поможет?
Правда в один из дней психотерапевт ко мне действительно заглянул, но поняв, что изливать душу ему я не собираюсь, а назвать меня психически нестабильной он не может, покинул мою палату.
Каждый день в больницу приезжал Вадим, требуя, чтобы его пропустили ко мне, но уезжал ни с чем. Это мне позже передавали медсестры. Пару раз приезжала и Аня, но также уезжала ни с чем. Я понимала, что девушка тут ни при чем, но видеть ее мне тоже не хотелось. Я бы просто не вынесла ее сострадательного лица и жалости. Мне, итак, было тяжело и без них.
Сегодня я вернулась в свою квартиру, которая встретила удушающей тишиной. Все вокруг сковало тяжелыми оковами пустоты, а где-то далеко-далек, в самом центре этой всепоглощающей тишины, зарождался шум.
Закрыла входную дверь на замок и прошла в ванную комнату. Хотелось как можно быстрее смыть с себя запах больницы, который нервировал обоняние.
Душ принимала дольше обычного, было еще довольно больно, что не позволяло делать резких движений. Закончив водные процедуры, облачилась в мягкий махровый халат, с трудом обмотала волосы полотенцем и вышла в гостиную.
Вечерело и улица погружалась в темноту, а я так и не стала включать в квартире свет. Подойдя к панорамным окнам, посмотрела вдаль на город. Сегодня снова шел дождь, размазывая бесполезные блеклые пятна от уличных фонарей.
Люди спешили поскорее оказаться в своих теплых квартирах, кто-то, переходя на бег, кто-то, просто идя быстрым шагом. Машины снова толпились друг за другом в рядах, образуя нескончаемую пробку.