Дело «пастора»
Клод побелел, во рту пересохло, холодный пот хлынул по спине. Сейчас он ощутил панический страх, от которого перехватывало дыхание. Даже болтаясь на ржавой трубе и понимая, что в любой момент может лишиться жизни, он не чувствовал такого запредельного ужаса.
— Что с Лизой!!! — осипшим голос воскликнул он. — Если ты до неё хоть пальцем дотронулся, я тебя на куски разорву, больной ублюдок!
Пьер скривился и махнул рукой.
— Всё-таки вы редкий хам, Фонтен. И жаргон у вас мало чем отличается от швали, которую ежедневно доставляют в участок.
— Где Лиза?! — рявкнул стажёр.
— Ваша славная сестрица мирно спит в фургоне, я сделал ей укол. И представьте, ввёл даже не всю ампулу. При этом девочка ничуть не пострадает до той минуты, пока родной брать её не убьёт. Кстати, увидите, как ей идёт балахон, у неё весьма невинный вид. Даже жалко, что она попала в историю. Но ничего не поделаешь. Вы просто не оставили мне выбора. Да, люди подчас сами вынуждают других на кардинальные меры.
— Эй, придурок, а как же заповедь «не убий»?
— Прелестно, на пороге смерти вы вспомнили заповеди, — усмехнулся Совари. — Это не убийство, это всего лишь служение Ему.
— Чёртов фанатик!
— Глядя на вас, я готов благодарить Создателя, что у меня нет детей, — нахмурился Пьер.
— Вот и хорошо. Таким уродам незачем плодиться. Теперь понятно, почему жёны от тебя сбежали.
— Они не сбежали, Фонтен, — спокойно проронил Пьер, достав из чемоданчика пистолет.
Клод ощутил во рту горький привкус. Лиза… Как бы ни обернулось дело, сестрёнка не должна умереть. Он прикусил губу до крови, взгляд вновь скользнул по трубе. Затем по мусору, валявшемуся по углам. Сваленные в кучу указатели… обломки кирпича… лопата… лопата!
Совари вышел, и стажёр, обхватив трубу, приподнялся на руках. У него была только пара секунд, чтобы перекинуть цепочку через вентиль Первая попытка оказалась неудачной. Отпустив руки, он резко повис и скрипнул зубами от боли в запястьях. Со второй попытки ему повезло. Он смог перебросить короткую цепь и теперь, невзирая на сильнейшую острую боль, вновь подтянулся на руках и, раскачиваясь над полом, проехал до конца трубы и упал на пол, сильно ударившись локтем и едва зажившим коленом. Не сводя взгляда с двери, он вскочил на ноги и ринулся к лопате.
Даже не обернувшись, он ощутил, что сейчас случится непоправимое. Выстрел почти застал его врасплох. Дёрнувшись в сторону наугад, Фонтен избежал пули в голову и ощутил резкую боль в плече. Только желание спасти сестру и ненависть к предателю заставляли его искать любой путь к спасению. Клоду казалось, что все его действия, как и движения Пьера, замедлились, словно невидимый режиссёр руководил съёмкой. Вооружившись лопатой, он кинулся на Совари. Несмотря на скованные руки, ему удалось нанести удар и выбить пистолет из рук противника. Теперь бывшие напарники сцепились в рукопашной. На стороне Клода были молодость и тренированное тело, на стороне Пьера — свобода движений и ярость, что жертва вздумала сопротивляться. Буквально за пару минут противники не раз успели поменяться местами. Одерживая верх, каждый старался нанести как можно больше жестоких ударов. Оба давно позабыли о своих целях, и в глазах каждого горело единственное желание — убить.
Дважды Фонтену удалось пресечь попытки врага добраться до оружия. Но и ему не удавалось завладеть пистолетом. Стоило ему навалиться на противника, как Савари сжал пальцами рану на плече, и Клод невольно вскрикнул, ослабив хватку. Пьер, задыхаясь, вывернулся и ударил стажёра в лицо. Из разбитой скулы брызнула кровь. Он отшатнулся, но, не давая Савари подняться, вновь навалился на него и сжал руки на его горле. Он совершенно обезумел и давил с такой силой, что противник захрипел, глаза его закатились, тело обмякло. Фонтен медленно поднялся на ноги и, покачиваясь, прошёл к стене, где валялся пистолет.
Опершись плечом о стену, он наклонился и приложил пальцы к шее неподвижно лежащего врага.
— Вот сволочь, ты ещё не сдох? — Стажёр с трудом выпрямился и прицелился. — Бывший комиссар полиции… Пьер Савари, ты приговариваешься к смерти.
Внезапно дверь распахнулась, яркий свет ослепил его, и раздался громкий голос:
— Опустите оружие! Медленно положите его на землю и поднимите руки! Вы слышите? Опустите оружие, иначе мы будем стрелять.
Клод непонимающе смотрел в ярко освещённый проём. Он ничего не мог разглядеть, все звуки слышались словно через вату. И только истошный крик Лизы: «Не стреляйте! Это мой брат, Клод Фонтен!» — вывел его из оцепенения. Взгляд выхватил искажённое лицо сестры на фоне расплывчатых силуэтов. Стажёр попытался улыбнуться и, резко ослабев, плашмя рухнул на пол.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
За время пути в госпиталь Клод несколько раз терял сознание, но очнувшись, тотчас сжимал руку сестры в попытке убедиться, что она рядом и с ней всё хорошо.
Придя в себя после операции, он едва успевал узнавать новости. Лиза, с тщательно замаскированным синяком на лбу и разноцветных браслетах на руках, чтобы скрыть следы от верёвки на запястьях, с гордостью рассказывала:
— Представляешь, Клоди! — округлив глаза, восклицала она. — Этот сволочной Савари соврал, что должен отвести меня к тебе. Якобы ты снял комнату на побережье на несколько дней. Я, конечно, не такая дура, чтобы сразу поверить, но твой телефон не отвечал. Вот и решилась на поездку, хотя бы убедиться, что с тобой всё в порядке. Потом ничего не помню, этот гад вколол мне снотворное. Я проснулась уже в фургоне. С ума сойти! Когда поняла, что у меня связаны руки и напялен балахон, чуть не описалась со страху. Зря ты смеялся, что я вечно смотрю полицейские сериалы. Помнишь, я говорила про сыщика Мёрфи и показывала, как освободиться от верёвок? Так вот, братик, именно так я и поступила. И, как видишь, сработало. Я видела, что машина стоит возле какого-то сарая и даже не подумала звать на помощь. Притихла как мышка. А потом просто перелезла за руль и помчалась подальше оттуда. Вожу пока плохо, но очень хотелось смыться. Мне главное было добраться до города и позвать на помощь. Почти удалось. Но я так виляла из стороны в сторону, что в итоге съехала в кювет и фургон заглох. Дальше я просто бежала, пока не увидела дома. Первый же встречный указал мне на полицейский участок. Хотя больше получасу дядька комиссар ничего не мог понять. Кажется, он включился, когда услышал слово Пастор. Да, я так и сказала, что меня похитил маньяк.
— Ну ты просто шикарна, Кнопка! — восхищённо проронил брат. — А как ты догадалась про Пастора?
— Из-за балахона, — тряхнула волосами Лиза.
— Ах, Кнопка, я чуть не поседел, когда этот скот сообщил, что ты у него. Представить страшно, что ты пережила. Хотя ты держалась молодцом, всё же следует тебе пообщаться с психологом.
— Ну вот ещё! Со мной ведь ничего такого не случилось. Правда, ночевать дома одной было страшновато. Но мать Берты забрала меня к ним. Она меня так опекает, со смеху помрёшь. Первые дня два она вообще носила мне завтрак прямо в постель. Сказала, что я должна лежать и в придачу запретила включать телевизор. Но я разнылась, что хочу к тебе. Ей пришлось согласиться, чтобы не травмировать мою тонкую натуру.
Марианна терпеливо дожидалась своей очереди и наконец выразительно посмотрела на Лизу.
— Ладно, можешь выкладывать подробности, я пойду за кофе. Тебе принести?
— Ага, и ещё булочку, с утра ничего не ела. Еле отпросилась с работы. Наврала Дюбуа, что у меня зуб разболелся. Кстати, Дюбуа просто счастлив! Шеф едва успевает принимать поздравления и раздулся от важности. Хотя уверена, что ему влетит за то, что не распознал психа в собственном сотруднике. И службе надзора тоже достанется. Но шеф вывернется, сразу припомнит, что Пьер до нас служил и в других местах и там его тоже прошляпили. Участок осаждают журналисты. Бедняга Мольер успел похудеть, раздавая интервью. Все наши передают тебе привет и навестят, когда немного освободятся. Вообрази, Леон занят уликами и, увидав чемоданчик этого гада Пьера, аж перекосился от зависти. Говорит, что там такой набор, что у него и половины нет. Поэтому никто так и не мог найти ни единой улики. Он всё предусмотрел. Куча кисточек, щёточек, салфеток и реактивов, чтобы не осталось даже случайного волоска или эпителия. Не говоря про отпечатки.