Свет во тьме (СИ)

Послышался стук, кажется, в дверь, и ругательства — иначе услышанное назвать нельзя.
«А голос приятный. Он будет мой!» — подумала я спросонья. Глаза распахнулись, и свет ударил в них, из-за чего я зашипела не хуже дворовой кошки.
— Ася? — нерешительно произнёс смутно знакомый мужчина.
Такое знакомое имя, но в то же время на языке крутится другое. В глазах замерцало, воспоминания обрушились на голову как ушат холодной воды. Стало очень стыдно.
— Называйте меня Сатреей, Ася не подойдёт для мертвеца, — хрипло выдала я, вспомнив, где я и кто я на самом деле.
— Я подумаю.
День начался, как обычно, в темноте. Неудобная форма и сальные взгляды мужской стороны этого училища постоянно раздражали. Барышни не лучше. И куда мне столько внимания?
— Сати, можно я представлюсь? — неуверенно спросила сестра ректора, сократив новое имя.
Когда я вспомнила, что натворила утром, мне опять стало не по себе. Я согласно кивнула, а девушка счастливо заулыбалась.
— Вионетта, — гордо сказала она.
— Красивое имя, — призналась я. — Значит, Вита.
Кто-то задел меня плечом, и я недовольно посмотрела на девушку выше меня по росту. Внешность модели, абсолютно белые как снег волосы и ледяные глаза в прямом смысле слова.
— Что-то нужно? — мелодично спросила она. Но всё равно холод сквозил в условно приятном голосе, от которого я поёжилась.
— Нет, — схватив руку Вионетты, вымолвила я.
Мы прошли дальше, и лишь тогда я облегчённо смогла вдохнуть полной грудью, не чувствуя взгляда той девушки.
— Святоши. Представители их расы всегда такие заносчивые, хотя внешность у них довольно милая. В следующий раз не обращай внимания, — махнула рукой Вионетта. — У нас и не такие в этом месте учатся.
— Могу представить, — смотря на огромного кота, сказала я.
Необычайно высокий чёрный с зелёными глазами самый настоящий кот достигал холкой мне до плеч. Вдох, выдох. Если у них тут такие зверята, то какими же будут насекомые, помимо той гусеницы?
— Бенджемин, хватит пугать невесту моего брата! — укоризненного произнесла Вионетта, обращаясь к чернышу.
— Фи, и ничего она не боится, — передёрнув пушистым хвостом, промурлыкал кот.
Яркая световая вспышка, и вместо домашнего животного стоит худощавый черноволосый парень с кошачьими зрачками. Тонкие губы растянуты в улыбке, нос с горбинкой, а в ушах серёжки с изображением на них корейской группы. Одет по-простому, в салатовую футболку и синие джинсы.
— А если ты неправ? — продолжала волноваться сестра ректора, подозрительно оглядываясь.
— Мы с ней знакомы были, поэтому полностью уверен в этом, — заявил Бенджемин.
— Что? — воскликнула я, шокированная его словами.
Но дальнейший разговор пришлось отложить из-за львиного рёва, от которого я прикрыла уши. Новые знакомые немедля схватили меня за руки и потащили в один из кабинетов, где уже собрались так называемые ведьмочки. А их оказалось много, и для нас осталось лишь одно место возле окна.
— Эм, а вы тоже? — шёпотом спросила я.
Они синхронно кивнули. Я всё могла понять, что девушки — ведьмочки, но парень, превращающийся в кота, и ведьмак — это что-то новенькое.
Дверь с другой стороны скрипнула, послышались шаги и звук шаркающей деревянной палки. Перед глазами предстала картинка из старых сказок про бабку-ёжку, но мои опасения не подтвердились. За учительский стол прошёл дед Остап и присел, вздохнув. Он оглядел всех учащихся и подмигнул нашей компании.
— Птенчики[1], — обратился дед Остап к нам. — Сегодня мы будем изучать опасных существ, окружающих Межмирие. Кто знает самых опасных из них?
Вионетта подняла руку и ждала, когда же спросят именно её. Глаза девушки загорелись, было видно, что она готовилась ко всем вопросам заранее, когда-то и я была такой.
— Прошу, юная альяна[2] Вионетта Алишш, — кивнул учитель.
— Первое место опасных существ занимают Сейру, забирающие душу, сердце и волю. В мире тьмы их называют смертью или бездной безмолвия. Когда изгнанники превращаются в тварей, они пытаются воспользоваться живностью как своим носителем, поглощая всё до полной кончины. После этого никто не может ожить. Но исключения из этого — сами арайты, для которых они безобидны и противны, как обычные тараканы…
 
— Достаточно, — прервал Вионетту дед Остап с довольной улыбкой. — Пять по новой теме, которую мы будем изучать через пару недель.
Ужас, и такая тварь чуть меня не убила! Стало по-настоящему жутко и неприятно. Внутри всё похолодело, а зубы начали отбивать непрерывную дробь, как при обморожении. Изо рта вырвался пар, который застыл и осыпался белыми снежинками. Сердце билось через раз. Где-то поблизости послышался оклик.
Жар опалил вначале руку с рисунком, а после тепло змейкой начало подниматься всё выше и выше. Что-то тёплое и вязкое попало в горло, отчего разум вновь начал работать, а глаза открылись и встретились с красными омутами. Ректор поднялся с дивана, на котором непонятно как оказалась я, и уселся за заваленный бумагами стол.
— И когда ты только успела перейти дорогу святоше? — потирая переносицу, спросил Дейсон.
— Эм, — действительно, когда? Задумчиво посмотрела на мужчину. — А что произошло?
— Глухая атака погребения заживо.
Его ответ не звучал для меня вразумительно. Одно ясно — меня вновь пытались убить, и это уже второй раз за то время, пока я здесь. Хотя, что жаловаться, я и так мёртвая. Куда ещё мертвее становиться? Но, видимо, есть куда, раз неприятности так и сыплются на бедную тушку.
— А…
— Всё изучите и узнаете, — прервал Дейсон и потёр виски. — Сейчас за вами Вионетта зайдёт.
— Но…
— И никаких но! — раздражённо произнёс ректор.
Да что с ним не так? То добрый, то уставший, а сейчас почти на грани нервного срыва.
Я резко поднялась с дивана, отчего голова закружилась. Только встретиться с полом не дал всё тот же недовольный мужчина. Он ловко подхватил меня и прижал к себе. Даже сквозь одежду я ощутила, как что-то твёрдое упирается в живот.
— Эм… — я густо покраснела, но язык мой — враг мой. — Это телефон?
— А ты думаешь, они у нас есть? — дыхание опалило ухо, а руки Дейсона обжигали оголённую кожу.
Пальцем ректор прошёлся от ключиц до тазовой кости по позвоночнику и надавил на одному ему известную точку, от которой я изогнулась и сжала колени. Дыхание сбилось, сердце отбивало бешеный ритм. Рука с изображением снежинки запульсировала. В голове стало как-то пусто, а телом двигало желание слиться воедино с мужчиной.
— Братик! — услышала я голос Вионетты и, придя в себя, попыталась отстраниться от ректора, но это оказалось не так-то просто.
— Вионетта, выйди, пожалуйста, — зарычал Дейсон, испугав не только свою сестру, но и меня в придачу.
Не стесняясь присутствия Вионетты, он вновь прикоснулся к какой-то точке на теле и на этот раз вызвал стон. Казалось, что внизу живота разгорелся пожар, что-то тёплое промочило трусики, я вся задрожала, хватаясь за рубашку этого бога красоты.
— Ой, мамочки, — взвизгнула Вионетта. — Я дедушку позову, слышишь меня? Вам же пока нельзя. Она же потом тебя возненавидит, и ты сам убиться захочешь!
— Уйди, — чуть не плача простонала я.
Жжение начинало усиливаться. Терпеть это было невыносимо. Да и что стесняться, раньше я была замужем и лишь этим можно унять боль внизу живота. Если бы в тот момент я знала, на что подписываюсь, то никогда бы не пошла на это. Но тогда мой разум, по всей видимости, был где-то далеко, ведь провести неделю так насыщенно, как пришлось мне, мало кому под силу. Хотя, кто сказал, что будет всё так просто? Всё оказалось намного сложнее.
[1] В академии студентов и адептов называют птенчиками, намекая на их дальнейшую судьбу: как птенцы вырастут в птиц и выпорхнут из гнезда, так и студенты получают потом выбор: остаться навсегда в мире мёртвых или переродиться.
[2] Альяна — обращение к студенткам и иногда к остальным женщинам в мире мёртвых.