Свет во тьме (СИ)
Отказываться не стали, и каково же оказалось моё изумление, когда передняя стена попусту растворилась в пространстве, пропуская нас на спиральную лестницу с золотыми перилами и бирюзовой дорожкой, ведущей наверх.
Подниматься долго не пришлось, как раз застали тот самый момент согласия персонала с беловолосой женщиной. На звук трости она обернулась, а я застыла с открытым ртом от удивления. Передо мной была необычайно высокая статная дама с красным зонтиком под цвет обтягивающего длинного платья. Большие вишнёвые глаза сузились, приметив нас. Губы бантиком, накрашенные чёрным, расплылись в подобии улыбки, но главным образом выдавали оскал.
— Дейсон! — нервно проговорила она.
От трости Манта потянулся белый вихрь, в воздухе запахло жасмином, а живот так называемой свекрови мягко засиял. Лекарь довольно хмыкнул, сказав, что Сонору придётся объясняться. Я вначале не поняла, к чему бы это, но осмыслила в ту же секунду, как в двух шагах появился отец ректора, только без боевой трансформации, как при первой нашей встрече, но даже без неё он выглядел внушительно.
— Я беременна? — ошеломлённо прошептала женщина.
— Таилия, я собирался тебе сообщить об этом, — залепетал мужчина, пытаясь подойти к своей супруге. — Но никак не мог найти подходящего времени. Давай домой пойдём? Поговорим.
Дейсон легонько потянул меня за собой. Что он задумал, я не догадывалась, пока не угодила в тёплый магический кокон перемещения. Хотела открыто высказать знак протеста, но страстный поцелуй затмил здравый смысл. Как же я соскучилась по нему!
Заметка тринадцатая Тринадцать дней до…
— Дейсон, немедленно прекрати, — попросила я в сотый раз.
Муж покрывал поцелуями лицо, неторопливо спускаясь к шее. Вдохнул мой запах и потёрся носом об кожу. Мурашки побежали по телу, а под таким напором хотелось немедленно сдаться, не дожидаясь ночи, и утонуть в наслаждении. Но только не сейчас, когда мы вернулись в нашу крепость и хочется наконец-то поесть, после чего я собиралась устроить ему допрос с особым пристрастием.
Главные вопросы вертелись в голове: кто, зачем и почему?
Благодаря им и конечно же голоду я терпела сладкие пытки, но ещё немного, и цитадель падёт под натиском. О боже, спасите, я таких ласк не выдержу! Сама скоро накинусь на супруга и такое с ним сделаю.
— Ах, — вырвался предательский стон.
Никогда бы не подумала, что именно стон меня спасёт. В комнату со всех пор мчался Дружок. Услышать это мы, конечно, услышали, а сделать что-либо дальше Дейсон не успел, живот мешал поспешно вытащить руку из-под лифчика, из-за чего он сжал упругую грудь сильнее, чем следовало, и нарочно медленно провёл по обнажённому телу, доставляя безудержное наслаждение. Я ощутила, как тонкая ткань слегка промокает. Неужели молоко появляется, не рано ли?
Дверь приоткрылась и существо, поскуливая, вошло с опаской, косясь на хозяина. Да, не всякий день удаётся отвлечь того, кто приютил и воспитал. Видимо, он понял свою ошибку, горестно посмотрел всеми глазками, приземляясь на старинный ковёр, ожидая наказание.
— Дружок, — Дейсон улыбнулся и присел на корточки.
Чрезвычайно быстрая смена поведения удивила не только его, но и меня в придачу. Долго ждать не пришлось, жижа с большим удовольствием забулькала в руках ректора, нежась, как кошка, а не собака.
— Погладишь? — спросил ректор вставая.
Нерешительно я притронулась к Дружку.
— Обалдеть! — не смогла сдержать я эмоций.
Ни в жизнь бы не подумала, что он может быть мягким, желеобразным, словно слайм. И пахнет от него приятно хвойным лесом. Знала бы раньше, затискала бы всего. Но два прошлых опыта пугали. Да-да, первый — полученный ожог, а второй — моя жалость и тщательное мытьё прихожей от слизи.
Чёрт, зря его жутким считала, не виновато же существо, что подобным родилось. А будь оно совершенно другим, стала ли бы я считать так же?
— О чём призадумалась? — спросил муж.
— Что никто не виноват в том, каким появился на свет, — честно призналась и услышала довольное бульканье живности.
Существует бесчисленное множество людей, которые предвзято относятся к тем, кто на них не похож. Это касается не только внешности, но и денежного положения, как бы прискорбно это ни звучало, но всё именно так. То же относят и к животным, птицам, да всему, что в окружающем мире имеется. Прежде, чем судить о ком-то или о чём-то, необходимо заглянуть в его душу. Да! У всего есть душа, даже у вещей. Ведь человек вкладывает частичку себя во всё, что создаёт. И лишь соприкоснувшись с этим, мы сможем понять, что таится внутри. Но не всякий может увидеть и почувствовать суть. Такие люди будут всегда судить, как им вздумается, и навряд ли исправятся. Но надежда всегда умирает последней, моя — так вообще вечная и я буду верить в каждого, пока жива.
— Ты маленькое чудо, — еле слышно прошептал Дейсон на ушко.
— Не шути, — отмахнулась я рукой, и именно в этот момент живот предательски заурчал.
Дружок соскользнул с нагретого места и со всей прытью помчался из комнаты, весело журча себе под нос: иначе издаваемые им звуки назвать нельзя.
— Пошёл выпрашивать вкусняшки у Варвары, — цокнул языком ректор. — Она несколько дней назад вернулась. Если хочешь, можем последовать за ним, а то, боюсь, ему приспичит в пасти для нас всё принести.
— Согласна! — выпалила я, прекрасно помня, что находится во рте зверька.
Не успели дойти до кухни, как я почувствовала умопомрачительный запах готовившейся еды. Рот непроизвольно наполнился слюной. Слона готова съесть, ей-богу!
Послышался шум, грохот и причитания:
— Да что же это такое! Опять подружку-сооби свою притащил сюда. Я же настойчиво просила не делать этого!
— Авовавов, — служило ответом Варваре.
Интерес разыгрался не на шутку.
Войдя, пред нами предстала невероятная картина. Дружок держал зубами ручку сковородки, а вот неизвестная глинистая масса с длинными ресничками и закрытыми глазами с упоением поедала дымящийся мясное блюдо, и виляла заляпанным зеленью пушистым хвостом.
— Ты! — неужели Дейсон знает, кто это?
— Господин, — залепетала раскрасневшаяся Варвара. — Вы не серчайте на них. Я сама, конечно, не видящая, но думаю, вы поймёте её. Она лишь второй день, как питаться начала. Вот он и не смог сдержаться, привёл опять в мои просторы.
Женщина невысокого роста опустила виноватый взгляд в пол. Белый колпак сорвался с головы, показывая рыжую шевелюру и миниатюрные пушистые ушки. Один из девяти появившихся хвостов оказался пойман в руки.
Кицунэ — японская лиса, а если выражаться точнее, то лиса-оборотень. В легендах говорится, что она ест сырую человеческую печень. Никогда бы не подумала, что они существуют в мире мёртвых. Но чему удивляться, теперь-то становится понятно, откуда ноги растут во всех легендах о различных мифических существах.
Я видела, что муж еле сдерживается, но не понимала его злости. Трапеза прекратилась, и куча карих зрачков уставилась на Дейсона в страхе. Дружок загородил девочку собой, защищая от разгневанного хозяина.
— Отойди! — едва сдерживаемый рык, и существо беспрекословно повиновалось.
Ректор за считанную секунду пересёк небольшое расстояние. Он посмотрел той сооби прямо во множество глаз, застыв без движения, и лишь на лице отражались эмоции: поначалу удивление, а после гнев, сменившийся яростью.
— С… — не смог сдержаться мужчина, отходя. — Убил бы подонка, сделавшего это.
— Что…
— Варвара, — перебил меня Дейсон, и невольно я почувствовала обиду. — Покорми их. Мне нужно отлучиться.
Он исчез, ничего не объясняя. Аппетит пропал, но ради детей я не должна отказывать себе ни в чём. Просто нужно подождать. Надеюсь, он всё мне расскажет. Иначе… иначе я непременно припомню это ему!
***
Приход Смерти в тот день почти ничем не смог помочь нам. Его приказ ждать и не лезть, пока идёт расследование, бесил до безумия. Через две с лишним недели он пришел вновь, как ни в чём не бывало сказав: