Наследие проклятой королевы (СИ)
Клэр согнула руки в локтях, пошевелила бёдрами, отчего доспех и снаряжение на поясе слегка звякнули, щёлкнула пальцами в лучших испанских традициях, после чего игривым движением перекинула через плечо косу с ярко-красной атласной лентой. Кстати, шёлк они в отличие от земного средневековья изобрели независимо от Китая, вот только используют не гусениц, а пауков-шелкопрядов. Их целые фермы есть на севере страны, поближе к болотистым местам, где комаров побольше, при этом все такие мануфактуры находятся под личным патронажем королевы, а особам незнатного происхождения шёлк носить вовсе запрещено. У пауков собирают коконы с яйцами, оставляя самых лучших на племя, и называют ткань не атласной, так как это арабское слово, а брилано́ссо — сверкающей. Впрочем, персы в этом мире тоже есть, и верят они также в Небесную Пару, да и как не верить в то, что есть на самом деле? И здесь даже неправильно говорить о вере, скорее — о поклонении всем известным божествам и почитании заветов и традиций предков, хотя у них есть посланники высших сил, именуемые, как и на Земле, ангелами, что в переводе и означает «посланцы».
— Не приму отказа, — заговорила Клэр, снова глянув в зеркало, — если предложу вам поселиться в особняке моего отца.
— В особняке? — тихо переспросил я, неподдельно изумившись.
— Да, у отца под Кору́ной есть земли и особняк с садом. Сейчас он пустует, и мы можем позволить себе остановиться там. Я уже известила прислугу о нашем визите.
— Почту за честь, — ответил я и сделал лёгкий поклон.
Да и какой дурак откажется от нормального дома, если есть выбор: непонятно какая гостиница или же особняк?
— А ещё я требую. Да, требую. Чтобы вы сопровождали меня при визитах в город.
Я кивнул: здесь не отвертеться, и ситуацию лучше не нагнетать.
— С вашего позволения, — произнёс я и снова поклонился, а потом направился к своему фургону. При этом заметил, что из фургона за мной наблюдала Катарина. Перехватив мой взгляд, храмовница спряталась внутри, а потом легко, как кошка, вынырнула и элегантно потянулась, тоже позируя передо мной. Похоже, они сговорились, к тому же ревность толкала девушку переплюнуть графиню, а это сложно, если ты простая наёмница-телохранительница, а соперница — знатная богатая особа.
Поэтому девушка выбрала совершенно другую стратегию. Вместо доспеха на ней была белая-белая накидка-сюрко, накинутая поверх кольчуги и льняного поддоспешника, при этом скроены они так, что левое плечо оголено, как на вечернем платье, а на правом был ажурный декоративный наплечник. Он был выкован из мягкого железа, а внутри контура вырублены отверстия, размером с ноготь каждое, складывающиеся в нечто похожее на пчелиные соты. Под наплечником виднелась сложенная в несколько раз и тщательно прошитая толстыми нитями льняная подкладка. Один кожаный сыромятный ремешок с медными застёжками проходил через грудь под правой подмышкой, второй — под левой, фиксируя этот то ли элемент декора, то ли облегчённую до состояния стриптиза часть боевого доспеха. Нижняя сегментированная часть наплечника, сделанная по схеме «рачий хвост» и прикрывающая руку от плеча до локтя, была выкована из красной меди с таким же сотовым узором, но без отверстий, а просто фигурно отчеканена.
Поверх этой вечерней бальной кольчуги с льняной камизой и оголённым плечом был надет узкий и, по сути, ничего не закрывающий стальной горжет со знаком Небесной Пары между ключицами. Такой, если и спасёт отчего-то, то только ключицу от удара оглоблей.
— Блин, бабы, как всегда, всё испортят! — прошептал я на русском и улыбнулся: как говорится, горбатого могила исправит, а женщину не исправит даже могила.
Катарина, не поняв русской речи, приняла мою улыбку за похвалу, потянулась к фургону и вытянула перевязь под пистолеты, метательные ножи и бандальерки с порохом.
— Не поможешь?
Я кивнул. Девушка широко улыбнулась и отстегнула часть наплечника, а я просунул под ним перевязь. Катарина сама прекрасно могла выполнить такую процедуру, но женские хитрости никто не отменял.
— А где те доспехи, что тебе выдали? — как бы невзначай спросил я.
— Ну-у-у, — протянула Катарина, отведя глаза и посмотрев куда-то вверх. — Они все — с отчеканенными знаками Ордена, а я не состою в Ордене, и меня могут за это прилюдно высечь, заковать в колодки на целую седмицу и выставить на площади: побьют, камнями закидают, да и темно там ночью — вдруг кто-то из пьяни, пользуясь моим униженным и обессиленным положением, пристроится сзади. Ведь даже нож не воткнёшь в наглеца. Поэтому я решила одеться так — нам всё равно не придётся на поле ратном с недругом сталкиваться. А случайной воровке я и так руки оторву.
Катарина поправила вторую перевязь (с ножнами от фальшио́на) и быстрым движением вдела в собранные в шесть косичек волосы ободок, тоже стилизованный под поднятое забрало, разве что прорези были две горизонтальные с очень тонким серебряным нано́сником, да и заклёпки тоже были серебряные.
Я вздохнул: в чём-то девушка права, а наши пиарщики лоханулись.
Храмовница взъерошила мне волосы и пошла в сторону кухни, где готовилась похлёбка. Что-что, а аппетит у воительницы был отнюдь не как у Дюймовочки.
Проводив её взглядом, а заодно заметив сидящую на небольшой табуретке возле своей повозки и перебирающую украшения Лукрецию, я пробормотал:
— Надо налаживать мосты и учиться магии. Чую, дерьма много глотну.
Плюнув на ладонь и пригладив волосы, я залез в фургон. Действительно, надо переодеться. Но переодеться было не суждено. Запрыгнув и опустив полог тента, я застыл в напряжении, чувствуя, как сердце забилось от выброса адреналина, а мозг начал лихорадочно искать пути к отступлению.
В двух шагах от меня на ящике сидел юноша в алой тунике — инфант Ла́га Ро́ха (Кровавого озера).
Он неспешно поднял руки и приложил палец к губам.
Я поискал глазами точку опоры и медленно сел на скамейку, расположенную у правого борта фургона.
— Ты хочешь научиться магии? — тихо спросил инфант, и от его слов повеяло не только холодом, но и чем-то ещё — наверное, тайной. А напускать на себя тень загадочного и неведомого и при этом до жути опасного инфант умел превосходно.
Пришлось пожать плечами, соображая, что будет дальше.
— Я предлагаю сделку, — прошептал дух. — Ты поможешь мне, я помогу тебе.
— А можно сперва услышать, что хочешь ты?
Дух надменно улыбнулся и поднял ладонь, и над ней возникла иллюзия: клинок, похожий на половинку ножниц.
— Узнаешь? — спросил инфант.
Я кивнул: ещё бы не узнать! Этой вещью меня чуть не отправили в иной мир, и это не Землю имею в виду, а преисподнюю.
— Этот ключ, — заговорил дух, — обладает большой силой, и его крайне необходимо вернуть в храм Небесной Пары. Но вернуть не так просто, и поэтому нужно сделать так, чтоб им нельзя было воспользоваться.
— А… — начал, было, я, но инфант вскинул вторую руку, и мне пришлось замолчать.
— Наполнить чарами ключ Кая можно только в некоторых местах силы. Для этого нужно объединить усилия смертного и божества. Таково правило, установленное Небесной Парой, и оно незыблемо. Но светлые боги никогда не захотят его наполнить, ибо эта вещь предназначена для убийства бессмертных. Остаются только тёмные боги, те, что сейчас в опале и ссылке. И та, кто сейчас обладает этим ключом, наверняка направится к одному из этих мест, чтоб заключить сделку с тёмными, ибо другого выхода у неё нет, и хорошо, если ошибаюсь, и она просто зароет ключ в неприметном месте до лучших времён.
— Но…
— Слушай и не перебивай! — огрызнулся инфант. — Я дам тебе печати, числом шесть. Они подобны санпила́ру — ими тоже могут воспользоваться только смертный и бессмертный, объединившись заодно. Надо запечатать те места ссылки тёмных духов, а после уже отправимся искать сам ключ.
— Но почему я?
— Скажем так: я тебе поверил. Проверил и поверил. К тому же ваша миссия и так заключается в том, чтобы посетить разные обители бессмертных. Это не вызовет подозрений.