Любимая, останься (СИ)

Конь, будто в подтверждение слов хозяина, негромко, но достаточно оптимистично заржал. Вот так железные аргументы Марты были мгновенно разбиты. Генрих коротко поблагодарил старца и отдал бойцам команду выдвигаться в путь.
– Тронута вашим гостеприимством, – Марта тоже решила сказать Вилхерту слова благодарности на прощание.
Тот в ответ улыбнулся тепло, по-отечески. Морщинки собрались в уголках глаз, делая его лицо мягче. Она ждала, что, может, он даст ей какой-то знак, намек. Подскажет, как действовать дальше, что предпринять. Но старец молчал. Отряд удалялся, и фигура Вилхерта вместе с его сторожкой растворялась в тумане.
Первые несколько минут пути прошли в безмолвии, но вскоре Марта решила, что неразумно оставаться безропотной пленницей ситуации и Его бесцеремонной Светлости. Она имеет право знать, куда и зачем ее везут. Да и неплохо было бы отчитать герцога за то, что забрал у нее Ключ Воли, и потребовать его назад. Хотя «отчитать» и «потребовать» – это, пожалуй, не слишком подходящие к ситуации слова. У Марты, конечно, есть разряд по дзюдо, но в данный момент она скована Путами, да и противник явно не в ее весовой категории. Но все-таки обозначить проблему она решилась.
– Ваша Светлость, вчера вы забрали у меня мою вещь. Будьте добры вернуть...
Генрих проигнорировал ее слова и невозмутимо сменил тему:
– Почему ты кричала?
Ох, знал же что спросить. Марта прикрыла глаза. Закричишь тут, когда воспоминания вдруг обрушиваются на тебя сплошной стеной. Когда с предельной ясностью вспоминаешь себя настоящую и понимаешь, что твоя жизнь почему-то поделена на «тогда и там» и «сейчас и здесь». И они, эти две реальности, разительно отличаются. И в той, другой, прошлой реальности, произошло нечто ужасное. Когда Марта сняла Сталовы Путы с головы, она отчетливо вспомнила всю свою жизнь именно до этого страшного момента. Там, в том сияющим белым кафелем санузле, Марте все же удалось просканировать Лайму, пробраться до самой ее сути, прочесть самое потаенное. Оно оказалось непереносимо жутким. Марта помнила, какой это вызвало у нее шок. Но что именно она узнала, сканируя Лайму, Марта вспомнить не успела. Именно в этот момент явился Генрих и вернул чертов обруч на голову.
Конечно, она не стала рассказывать ему обо всем этом. Не доверяла.
– Приснился страшный сон, Ваша Светлость, – таким вот примитивным способом объяснила свой ночной крик Марта. – Так что насчет моей вещицы?
– Отдам, когда доберемся до моих владений, – с твердой непреклонностью выдал Генрих. – Кстати, откуда она у тебя?
– Всегда ношу с собой на всякий случай, – не моргнув глазом, соврала Марта. Она не собиралась выдавать атильду. Неизвестно, какие мотивы были у старухи, но вдруг действительно просто хотела помочь от чистого сердца?
– Не правда, – не купился герцог. – Не поверю, что тебя не обыскали, прежде чем вести ко мне.
– Обыскали, но не нашли, – Марта продолжала гнуть свое. – Ключ был в укромном месте.
– В каком? – в голосе герцога проскочили вкрадчивые нотки.
Марта уже однажды ощущала подобное – его грудь, к которой она была плотно прижата, начала безмолвно сотрясаться. И она уже знала, что это не гнев. Его наглая Светлость снова смеется? Потешается над Мартой?
– На то оно и укромное, чтобы никто не знал, – расплывчато ответила она.
Генрих уточнять не стал, но она ощутила, как его рука, придерживающая за талию, немного переместилась вверх, будто наглая Светлость намекал, что прекрасно понимает о каком укромном месте речь.
Но вдруг Генрих замер – напрягся. Его скакун начал замедлять ход. Остальные всадники тоже как по команде насторожились и остановили своих лошадей. Что? Опять засада? Марте невольно передалось волнение. Она вслушивалась в звуки леса, пытаясь понять, что не так. Генрих почему-то не отдавал приказ уходить врассыпную, как в прошлый раз, а внимательно смотрел куда-то в сторону ближайшего куста.
– Чего тебе? – бросил он кусту не очень-то вежливо, и из-за ветвей показалась... старая знакомая – атильда.
 
Она вразвалочку заковыляла к герцогу.
– Есть разговор, – хмыкнула себе под нос. – Важный.
Генриха ее многозначительные намеки не впечатлили.
– Мы спешим. Есть что сказать – говори.
– Ишь какой скорый, – ехидно пробурчала атильда, продолжая все также неспешно приближаться.
Генрих взялся за поводья, показывая, что готов дать коню команду продолжить путь. Тогда атильда, наконец, снизошла до конкретики:
– Про нее хочу поговорить, – она кивнула на Марту.
– Про нее? – заинтересовался Генрих.
– Да. У тебя тут одни мужчины. А она девушка.
– К чему ты клонишь?
– Подумай сам, – укоризненно постучала она крючковатым пальцем по своей голове, намекая, тем не менее, на его голову. – Пойдут слухи. Ей нужна компаньонка.
– Уж не себя ли ты предлагаешь? – усмехнулся Генрих.
– Себя. А чем я тебе не гожусь?
– Да какая из тебя компаньонка?
– Прекрасная компаньонка, – авторитетно крякнула атильда. – Я вон смотри, девке-то твоей кое-какие вещички собрала, – старуха показала на заплечный мешок, что болтался у нее на спине. – Она вон у тебя не чесана даже. А скоро дорога выйдет из леса. А у меня тут все есть. И гребень, и зеркальце, и одежка кой-какая сменная.
Марте все перечисленное показалось настоящим богатством. И потом она ведь и правда страдала без женского общества.
– Ваша Светлость, мне действительно нужна компаньонка. И гребень с зеркальцем, кстати, тоже, – Марта попыталась развернуться в седле и проесть кое-кого красноречивым взглядом.
Кажется, Генрих не был в восторге от всей этой ситуации, но все же сдался под давлением обстоятельств.
– Ладно, – кивнул он атильде, – поедешь с нами. Ламмерт, возьмешь ее к себе в седло.
 Глава 8. Напарники 
Через несколько часов дорога вывела из леса, и по обеим ее сторонам потянулись бескрайние поля. Марте не терпелось поговорить с атильдой. Но пока они даже взглядами обмениваться не могли. Генрих с Мартой ехали во главе отряда, а Ламмерт, которому пришлось взять атильду к себе в седло, наоборот замыкал процессию.
Наверно, юный лекарь был не в восторге от такого соседства. До ушей Марты время от времени долетали недовольные ехидные слова атильды. О чем это она Ламмерту рассказывает? Чего от бедолаги хочет?
Вскоре Марта поняла, чего добивалась атильда – она требовала дать ей возможность поговорить с герцогом. Ламмерт, уставший от ее беспрерывного ворчания, пошел навстречу – пришпорил коня и поравнялся с Генрихом.
– Надо делать привал, командир, – прокряхтела атильда. – Мои старые кости не выдержат этого бесконечного галопа.
– Потерпишь, – невозмутимо ответил Генрих.
– Я-то потерплю, – не сдалась атильда. – А ты о деве подумал? Это твои бойцы могут часами скакать в седле. А женский организм для такого не приспособлен. Ей отдых нужен.
Марта как никогда была солидарна с компаньонкой. Тело действительно ужасно ломило. В спину будто кол кто-то вбил. Ноги затекли.
– Тут скоро развилка будет, – продолжила зудеть атильда. – Вели своим ехать направо. В четверти часа пути есть придорожная таверна. Тихая, безлюдная. Самое то, чтобы мы с моей подопечной малость отдохнули. Да и бойцам твоим горячий обед не помешает. Там, кстати, и экипаж нанять можно. Пора твоих коней разгрузить. Сам со своими людьми можешь и дальше скакать верхом, а мы в карете поедем.
Марта внутренне улыбнулась. Атильда поражала ее своей бесцеремонностью или, если сказать прямо, нагловатостью. Не гнушается герцогу указывать. Но ведь дело говорит! И не поспоришь.
Генрих глянул на нее, сдвинув брови. Видимо, чтобы показать, кто здесь главный. Но все же распорядился свернуть на развилке направо. И вскоре на горизонте показалось двухэтажное здание, окруженное небольшими служебными постройками.
Хозяин таверны, невысокий лысеющий толстячок, гостям был рад. Видно нечасто здесь останавливаются путники. Хлопотал, суетился, заискивал.