Лефина (СИ)

Я была в растерянности, не понимая, что делать. Но когда оборотень, стоявший рядом, однако не видевший меня, зарычал и пошел на Елену, я сконцентрировалась и толкнула его в сторону бортика.
А дальше было просто жутко смотреть. Откуда ни возьмись появилась голова огромной акулы, челюстями схватив за руку этого мужика, потащила под воду. Вторая акула кружила в воде с другой стороны. Послышался ужасный вой и крик, а потом страшные звуки ломающихся костей и барахтанья в воде. Я в шоке смотрела, не в состоянии отойти и закрыть глаза.
Святая Жрица, это было ужасно. Вода превратилась в кровавое месиво, и меня начало трясти.
Я почувствовала силу альфы, что дало толчок моему сознанию, а потом услышала громкий крик Немезиды.
– Не смотри, дура! Выполняй, что обещала! – прокричала она, не прекращая драться на ножах с огромными мужиками.
Я вся «собралась» внутри и пошла к выходу. Но, проходя мимо охранников, которые получили ранения, заметила, что один стоит очень близко к краю, а вторая акула, как сумасшедшая, делала около него круги. И я решилась на страшный поступок. Ведь Лена совсем одна, а их пятнадцать, нет, уже двенадцать: один был мертв от выстрела серебряной пулей в сердце, второй от ножа Немезиды, а третьего доедала акула.
Я осторожно подошла к ним. Когда оборотень, стоявший ко мне спиной, повернулся к другому, чтобы что-то сказать, я толкнула его на того, который стоял почти у края. Они вместе полетели в воду, а когда поняли, где находятся, начали грести назад, но тут их откинуло тушей акулы, а сама голодная хищница в считанные секунды схватила ближайшую добычу и понесла подальше от площадки. Другая же, увидев новую дичь, бросила свой трофей и рванула за вторым оборотнем. Он плыл с такой скоростью, что очень быстро забрался на край площадки. Но счастье не улыбнулось ему… Мужчина жутко захрипел, так как его перекусили пополам.
Я отвернулась и побежала к люку. Закрыв дверь с другой стороны, быстро нажала на коричневую кнопку на панели рядом с люком. Автоматические заклепки крепко закрыли круглую дверь.
  
Глава 16
 
Дыхание все никак не хотело восстанавливаться от пережитого стресса и адреналина, оттого что получилось уйти. Я прислонилась к стеклянной стене и стала смотреть, что происходит на площадке. Конечно, обзор весь закрыт спинами оборотней, но все-таки можно было видеть происходящее. К люку рванули два оборотня, видимо, за мной. Они стали сильно трясти ручку дверцы, пиная ее и кидаясь всем телом. Пригольский им что-то кричал, а потом взял телефон и начал звонить кому-то, жестикулируя руками. Черт, похоже, по мою душу звонит. Наверное, дает команду своим шавкам, чтобы схватить меня.
О-о-о, ну где же Немезида? Вот она, мелькает, как японский ниндзя с ножом. Вся одежда в крови, но видно, что она настроена решительно и отчаянно. Мне нужно срочно уходить! Уже собравшись идти, я быстро глянула на Елену и замерла. К ней вышел Александр, этот гнилой сморчок, который резал ее семью и потрошил Софию. Он достал огромный охотничий нож, и все отступили. На середине площадки остались только Лена и он, а Пригольский с другими оборотнями скалились и кричали им, стоя со стороны люка. Звукоизоляция просто замечательная, черт бы ее побрал. Я могла только видеть, но ни слова не слышала. Что интересно, на полу валялись два трупа, значит, Лена еще одного убила. Пригольский что-то крикнул прихвостням, и те начали ногами толкать трупы своих же солдат акулам на съедение. Свирепые хищницы со звериной жестокостью набросились на подарки Пригольского. Вцепившись в туши зубами, они начали рвать и откидывать в сторону части тел убитых. Сам же Пригольский мерзко смеялся, судя по движению его челюсти и открытого рта. Святая Жрица, смотреть было до тошноты противно, и эта картина навсегда останется ужасом в моей памяти. Пригольский – настоящее чудовище, которое смеется над тем, как самые хищные животные на свете пожирают его же людей. Неужели они недостойны были нормального отношения после смерти, ведь они всю жизнь только и делали, что выполняли его приказы! А сейчас это НИЧТОЖЕСТВО получало удовольствие от того, как акулы с особым остервенением кромсали тела. На кровавой воде плавали останки, которые потом пойдут на дно. Сглотнула, сдерживая слезы. Я понимала, что эти твари заслужили такой конец. Я не жалела об их смерти. Просто все это дико, противно и резало мою душу ножом, ведь мы вынуждены желать этим мразям смерти, они ее ох как заслужили! Но почему от этого ужаса я не получала удовольствия? Только ужасную горечь и боль в сердце. Нас заставили убивать этих подонков, совсем не оставляя выбора. Мне плохо, а Пригольский смеялся над тем, что должно его ужасать. Чудовище.
 
Я посмотрела на Елену: она бойко резалась с Александром, а когда он ее задевал ножом, оборотни начинали смеяться. Вся сиреневая рубашка была в разрезах, из которых шла кровь. Девушка хромала, но держалась, стараясь обманными движениями наносить удары, и у нее это хорошо получалось. В результате охранник завыл и кинулся на нее с диким криком. Когда он занес нож для удара ей в горло, Лена в мгновение ока оказалась сидящей по полу, и ее острый тонкий нож по рукоятку вонзился в живот оборотня под таким углом, что вошел в сердце. Оборотень в шоке смотрел ей в глаза, и с его губ текла тонкая струйка крови ей на лоб. Лена, растерев ее по лбу быстрым движением руки, подпрыгнула и ногами обхватила талию Александра, перехватывая его нож и перерезая им его горло. Я в изумлении смотрела на Елену и не могла поверить, что она смогла так все провернуть. Тут же Пригольский начал кричать, и со всех сторон с ножами на нее накинулись оборотни. Наши глаза встретились, она закричала что-то, и по губам я смогла прочитать громкое слово «УЙДИ». Я отвернулась и побежала по переходу. Из глаз лились слезы, хотелось орать и выть. Но я закрывала рот ладонью, чтобы никто не услышал.
«Нужен телефон! Срочно позвонить Сергею, чтобы он помог. Ее убьют, господи, ее убьют! Дура, какая же я дура, нужно было раньше уходить! А я не двигалась с места, бесхребетная, тупая дура! Ведь Лена могла применить невидимость, но из-за меня не делала этого. Если она умрет, то в этом я буду виновата!»
Как только я выбежала из этого перехода на лестницу, ведущую на второй этаж, меня резко перехватили грубые руки, взяв в тиски. На мои пинки и удары руками, что хотели расцарапать лицо мужчины, он только гаркнул:
– Ну вот и попалась, птичка толстая. Стой смирно, а то мои сапоги давно не ощущали под ногами человеческое тело, – и он противно засмеялся, обдавая неприятным запахом изо рта. Как будто кто-то оценит его юмор.
Он достал телефон, набрал номер, потом приложил трубку к уху и сказал:
– Она у меня. Да, конечно, сейчас притащу…
Дальше я не слушала, потому что во мне бурлили сумасшедшая злость и ярость. Черт, ну что я, как овца, вечно подстраиваюсь под грубую силу? Если они меня туда приведут, то на моих глазах убьют Немезиду, после того как вдоволь поиздеваются. И я даже не смогу позвонить, дать ей надежду на жизнь. Моя злость и безумное раздражение набирали силу, я почувствовала огромную мощь и призыв своей волчицы. Она рычала и просила свободы, но мы обе знали, что полное превращение невозможно из-за беременности. Поэтому я сконцентрировалась и начала частичное превращение руки в лапу с когтями. О да, боль терпела, выбора-то не было, хотя хотелось заорать и зареветь в голос. Моя рука превратилась в волчью лапу с когтями, я резко подняла ее и закинула за голову, ведь нападавший держал меня спиной к себе. Услышав дикий рык оборотня, не теряя времени, я развернулась и врезала когтями по его морде. Один раз, второй, он согнулся, закрывая лицо, зарычал. «Упс, надо уходить и быстрее», – подумала я, а ноги уже несли меня к выходу. Где этот гребаный цветок? Вот он, родной! Кинулась к нему, но сзади навалилась огромная туша этого кабана, стало трудно дышать. Он начал отрывать меня от цветка, но я вцепилась в ствол, как дикая кошка, когда ее хотят помыть, а правой рукой стала яростно рыть землю. Когда оборотень с воплем оттащил меня и поставил лицом к себе, я вытянула руку, в которой был пистолет, и выстрелила ему в лоб. Брызги полетели мне в лицо, от чего меня чуть не стошнило. Стало не по себе от понимания того, что на мне кровь убитого оборотня, и убила его я! Он упал огромной стеной назад, а я наблюдала и не могла опустить пистолет. Все держала его, а руки тряслись так, что казалось, будто они танец исполняли.