Апория (СИ)
Я раскрыла рот, но под злым взглядом инкуба промолчала, переваривая информацию. Игровая валюта привязана к реальным деньгам? И если за любое неосторожное слово меня будут наказывать штрафами, то такими темпами я еще останусь должна корпорации под идиотским названием "Модус". Но об этом не упоминали в договоре!
— Хочу знать прошлое Альмандины! — крикнула я, поднимая голову к потолку.
— Да не вопи ты так! — фыркнул Сердолик, игриво помахивая хвостом в воздухе.
"Альмандина, дочь свергнутого Демона Жадности, пустилась в бега, спасаясь от Инквизиторов Истинного Света. Несчастная демоница отыскала приют в Апории и обосновалась в Обители Греха, став любимицей у местной публики. Ее взгляд, полный лживой нежности и сжигающей страсти, покорил не одного искателя приключений"
— И все? — я была разочарована кратким экскурсом в свою прошлую жизнь.
— Остальное на твое усмотрение, — Сердолик зевнул. — Главное — не запутайся в показаниях, иначе тоже оштрафуют.
— А папка мой жив?
"Демон Жадности убит. Его голова хранится в Храме на Святой Горе"
— Это очень печально, — я шмыгнула носом. — Он мне игрушки из костей врагов вырезал и колыбельные пел с расчлененкой и отрубленными головами.
"Изменения в биографии Альмандины занесены в базу"
— А мой, — отозвался Сердолик. — Был Демоном Гнева. Колыбельные не пел, а мамку мою убил. Я зарезал этого мудака и съел его сердце. С соусом из чернокрылых жуков.
— Какая трагедия, — наигранно охнула я. — Как ты живешь после этого?
— Месть научила меня многому, — печально произнес инкуб. — Например, она не избавляет от боли.
— Глубоко, — я прошлась по комнате, привыкая к неустойчивым копытам.
Я попробовала еще раз выйти из игры. На этот раз Система оповестила меня, что выход из Апории будет доступен по истечении годового контракта и кратко обрисовала не радужную перспективу стать аниматором для игроков, которые приходят в Апорию за приключениями и развлечением.
— Я вас засужу!
Система издевательски заявила, что я вновь потеряла пятьдесят золотых.
— Тебе повезло, Аля, — Сердолик подскочил на копыта и подошел, ко мне покачивая бедрами. — Тебя же не сиротку на торговой площади отыгрывать. И не дикого кабана в деревне за городом. Вот тому чуваку реально не повезло. Ему раз за разом отрубают хвост и вырывают клыки, а боль здесь реальна. Как и удовольствие.
Инкуб пробежался пальчиками по моей ключице, вызывая в теле неконтролируемую дрожь.
— Удивительно, правда? — Сердолик зацокал прочь. Его хвост в глубоком разрезе на заднице покачивался в такт его шагов. — Спускайся, нельзя заставлять гостей ждать.
Он откинул тяжелую ткань со стены и юркнул в проход.
— Голой?
Ответа не последовало. Я в растерянности вновь огляделась. На кровати приветливо сверкнули золотые цепочки. После долгих и муторных минут распутывания позвякивающей сети передо мной лежало бикини из золотых нитей, состоящих из аккуратных звеньев. Я подняла несуразные трусики и уставилась на гладкое кольцо, к которому крепились цепочки.
— Это для хвоста, — из-за полога показалось ехидное лицо Сердолика. — Так и знал, что ты застрянешь именно на трусах! Каждый раз одно и то же! Почему меня сделали наставником новичков?
— Ты сам то без трусов бегаешь! — Я натянула переплетение цепей на колени и, ухватившись за середину гладкого теплого хвоста, продела в кольцо нарост, который на ощупь был упругий как плотная резина.
— Это сейчас я без трусов бегаю! А раньше в золотом гульфике плясал перед гостями, — процедил демон. — С колокольчиками на хвосте! Динь-дон, динь-дон!
Глава 5. Хунча не любит демонов
В реальности я не могла похвастаться тугим, как кнут, хвостом, но сейчас я оказалась везучей обладательницей длинного счастья. И самое гадкое — я его ощущала. И ко всему прочему, я могла им помахивать, поглаживать, обвивать и даже хлестать подушку.
— Это очень увлекательно, Аля, — пробурчал Сердолик у выхода, — наблюдать, как ты избиваешь кровать, но пора и честь знать.
— Я не могу выйти в таком виде!
Отвратительное бикини нельзя назвать одеждой — цепочки не закрывали соски и мой лобок, а треугольниками подчеркивали их и впивались в промежность, натирая самые нежные места под хвостом.
Я хотела возмутиться, что игра создана извращенцем для извращенцев, но вовремя прикусила язык. Я не хотела терять деньги.
— Идем! — рявкнул Сердолик.
Я сжала зубы и зашагала за наставником, чей хвостатый зад меня гипнотизировал мягкими покачиваниями и летящей волнами юбкой.
— Спину выпрями, — прошипел Сердолик. — Не заваливайся вперед. И не топчи так громко копытами!
Я постаралась выполнить все указания инкуба. Он с хитринкой в глазах оглянулся через плечо:
— Умница.
— Не говори так! — я смутилась. — Слишком развязно!
— Я еще не начинал себя развязно вести, козочка, — демон тихо расхохотался.
Мы преодолели темный коридор, освещенный факелами. Их огонь был неестественным и пугающим — слишком красным, если можно так выразиться. Я задержала взгляд на одном из факелов и охнула — рукоять напоминала мужской детородный орган.
— Какая гадость!
— А мне нравится.
— Ты из этих, что ли? — изумленно зашептала. — Любителей мужиков? — и торопливо добавила, — Я не осуждаю.
— Я любитель хорошо провести время, — со смехом отозвался Сердолик. — С женщинами, с мужчинами, без разницы. Даже с гоблинами.
Мы спустились по лестнице и меня оглушили звуки веселья — смех, выкрики, музыка. В нос ударили запах алкоголя, пота, духов и благовоний. Редкие столы были заняты разномастной публикой — тут были и уродливые орки, чьи клыкастые рожи пугали меня до дрожи, и утонченные эльфы в изысканных одеждах, и обычные люди, и даже огромные страшное антропоморфное чудище с бычьей головой. Кружка пива в его мозолистой ручище выглядела игрушечной.
— А вот и новенькая, — на моих плечах повисла полуголая девица с кошачьими ушами на макушке. — Ну и рога у тебя! Не меньше, чем у Сержа.
— У меня больше, — Сердолик оскалился на незнакомку.
— Тебя не за рога любят, — мурлыкнула девица в его сторону. — А за твой член.
— А я еще за мою красоту, ум и юмор, — фыркнул инкуб и поплыл в сторону широкоплечей темнокожей орчихи в массивных латах. — Куколка моя! Я так скучал по тебе долгими ночами и вспоминал твои сладкие губы.
— Серж! — Рыкнула женщина и усадила себе на колени. — Ты же мой козленочек.
— Я Мила, — шепнула девица с кошачьими ушами и побежала к длинноволосому эльфу, который ленивым жестом подозвал к себе. — Бегу, Господин!
Господин в расшитой золотом мантии без приветствия кинул на стол кошель с монетами, схватил мяукнувшую Милу за волосы и нагнул ее и с шипением овладел ее телом на глазах у всех, задрав хвост. Девица вместо справедливых возмущений сладко и громко застонала.
— Если я сегодня не убью этого урода, — эльф отпрянул от Милы, пряча член в складках своего роскошного одеяния, — я, мать вашу, сожгу эту дыру.
— Поцелуй на удачу, — Мила чмокнула мужчину в нос, и воздух вокруг него вспыхнул мягким светом.
— Да отвали ты, — эльф толкнул девушку и зашагал к выходу. — Я тебе кадык вырву, Мурзик-триста-восемьдесят-восемь. Готовь свою жопу для моего посоха!
К удивлению, радости и небольшому разочарованию — на меня особо никто не обращал внимания. Гости изредка останавливали на мне осоловевший взгляд и отворачивались. Чутье подсказывало, что я обязана соблазнить того или иного гостя, но понятия не имела как. Неужели моих цепочек недостаточно?
Я печально расселась у стойки, за которой шуршал зеленый коротышка с огромными острыми ушами. Неуклюжий уродливый карлик то и дело вскакивал на подставки и стульчики, чтобы дотянуться до бутылок, кружек и кубков.
— Хунча не любит демонов, — коротышка вскочил на высокую лавку и уставился на меня. — От вас одни проблемы! Хунче и Сержа достаточно! Мерзкий и гадкий черт!