Проделки русской мафии, или Стечение обстоятельств

  
ГЛАВА 11
 
— Ну, что? — нетерпеливо спросил Женя у жены, после того, как она отключила мобильник. — Поможет?
— Да, нет его сейчас, он, видите ли, в командировке! — раздраженно бросила Маша.
— Это я уже понял! А, где?
— Да, какая разница!
— Ладно, Машка, хватит истерик! Я же слышал, что ты вроде о чем-то договорилась с Аней! Чего зря обстановку-то нагнетать? Или тебе это доставляет удовольствие?
— А тебе, видно, доставляет удовольствие пороть чушь!
— Ну, вот! Ко всему прочему, давай еще и поругаемся!
— Не начинай тогда!
— Да, кто начинает-то? — вспыхнул, было, Женя. Но, увидев, как глаза Марии сужаются, предвещая грандиозный скандал, вовремя остановился.
— Ладно! Все! — сказал он тихим, спокойным, полным покорности голосом. — Что сказала тебе Аня?
— К ней предложила поехать, чтобы вместе дожидаться ее Полякова. Он должен приехать сегодня вечером.
— Вот и отлично! Вот и поехали!
— Она меня одну пригласила!
— С чего это?
— Девичник у нас намечается! У Ани сейчас Маланья, да и Нюрка к ней собирается.
— А, что там за француз такой? Поясни!
— Понятия не имею! Аня говорит, что Маланья по дороге подобрала какого-то мужика, вроде француза, и что он, якобы, был кем-то отравлен и выброшен из машины.
Женя засмеялся.
— Ну и врать твоя Маланья мастерица! Поди, какого-нибудь очередного хахаля приволокла, а перед вами пытается оправдать свою прихоть.
— Ну, ты, даешь, Слесарев! Он же француз! И потом, с какой стати она должна перед нами что-то оправдывать? Я не понимаю хода твоей логики!
— А, что француз не может быть ее любовником? Маланья вполне могла подцепить его у себя на работе!
— Могла! Но, почему она должна оправдывать перед нами свой с ним приезд?
— Ну, ты, например, просто не берешь меня с собой, и даже не собираешься ничего оправдывать!
— А! Ты вот о чем! Понятно! Так, может мне не ездить никуда?
— Слушай, Маша, что ты придираешься к каждому слову?! — и Женя, обидевшись на нее, направился в кухню.
— Да, иди ты! — махнув рукой, мысленно воскликнула Маша, словно во всех ее бедах был виноват только он, — Женя, и молча принялась за сборы.
— На самом деле, она просто устала! Да, что там говорить, они с Женькой устали оба! На их долю выпало хлопотное, нагруженное проблемами существование, и, приправленное солеными слезами Марии, подтачивало их отношения, словно вода камень.
Они были одногодками — однокурсниками и поженились на четвертом курсе института по большой любви. Во всяком случае, тогда считали так не только они сами, но и все окружающие. Все, кроме Машиных родителей. И только теперь, спустя шесть лет, она поняла, что они были правы.
— Машка, не спеши! — говорила ей мама. — Мы с отцом и так еле еле тебя тянем, а ты еще и мужа хочешь повесить на нашу шею!
— Не говори глупостей, мама! — упрямилась Мария. — У него тоже есть родители!
— Такие же голозадые, как и мы! Что от них толку?!
— Господи, мама! — возмущалась Маша и пускалась в слезовую.
— Я посмотрю, какими слезами ты будешь плакать потом! — не сбавляя строгого тона, говорила ей Вера Васильевна.
Свадьбу они худо-бедно сыграли, пополам с Жениными родителями, и детей пополам тоже доучили. А потом…
А потом у Жени умерла мама от рака, а отец спустя год женился, и рука помощи с этой стороны просто напросто отвалилась. Правда, Женин отец съехал с квартиры к своей новой жене, оставив ее за сыном, и Женя с Машей, молили бога, чтобы он туда не вернулся.
— Бог с ней, с помощью, — говорила себе Маша, которой надоело скитаться по съемным коммуналкам, — главное, это свое жилье! Жилье, конечно, считалось своим, но только наполовину! В этой двухкомнатной квартире, которая находилась в Кубинке, и которую в свое время получил Женин отец, были теперь прописаны они вдвоем. А о том, чтобы отцу выписаться из нее, не заходило даже речи, по той простой причине, что его новая жена не собиралась прописывать супруга к себе, хоть и жила совершенно одна.
 
Однако после переселения в Кубинку, у молодоженов наступила некоторая стабильность. Женя устроился на работу в некую фирму, менеджером по продаже вино-водочных изделий, а Мария так никуда и не устроившись, забеременела.
Спустя некоторое время после рождения Игорька, у Маши умерла бабушка, которая оставила после себя однокомнатную квартиру в Москве, записанную на Веру Васильевну. И Маша втайне обрадовалась.
— Будем теперь сдавать ее за хорошие деньги!
Однако мама распорядилась по другому. Памятуя о том, что Женин отец и его новая супруга в любой момент могут подвинуть молодых, пеняя на то, что у них, де, теперь появилась на горизонте свободная жилплощадь, она решила ее продать.
— Чтобы тем было неповадно обездолить молодых, — сказала она себе.
Маша рвала и метала, однако спорить с родительницей было бесполезно.
Квартиру продали быстро, после чего, на семейном совете, Вера Васильевна сообщила молодым, что не оторвет от этих денег ни копейки на всякие глупости.
— Я отдам вам эти деньги только в том случае, если вы надумаете заняться каким-нибудь собственным бизнесом.
— Да, каким бизнесом можно заняться на такие копейки?! — возмущалась Маша.
Бизнес нашелся. Спустя три месяца они решили купить небольшой продуктовый магазинчик здесь же, в Кубинке.
Его срочно продавал Женин знакомый, который вылетал в Израиль на постоянное место жительства по вызову родственников своей еврейской супруги.
Сначала, в первые месяцы, до вмешательства Маши, их новый бизнес шел туго, потому, что у Жени не было не только деловой коммерческой жилки, но и обыкновенного житейского опыта. В магазины он сам не ходил и спроса населения не чувствовал. Да, к тому же, взяв себе " сильно опытных" продавцов, он даже не замечал, как они его обводят вокруг пальца, прихватывая то тут, то там! И однажды, заявившись в гости к отцу, Женя в очередной раз принялся жаловаться на свои неудачи в делах. И тут сердобольная мачеха, сжалившись, наконец, взялась ему помочь. По специальности она была первоклассным бухгалтером, и, проведя ряд проверок, в первую очередь вывела на чистую воду его продавцов, после чего Женя выпроводил их "под зад коленом". Потом, Марина Владимировна, так ее звали, взяла в оборот Машу.
— Если вы хотите чего-то добиться в этом вашем деле, включайся сама. Твой Женька полнейший лопух! У него на это, похоже, никакого чутья не намечается.
И Маша решилась. Она отправила двухгодовалого сына к маме в Москву, благо, что Вера Васильевна работала воспитателем в детском садике и по этой причине имела возможность сидеть с внуком.
Марина Владимировна обучила Машу бухгалтерии, и познакомила со своей подругой Галиной, — предпринимателем, которая тоже занималась торговым бизнесом. Галина передала Марии свои навыки и в первое время всегда оставалась ее верным консультантом. Одним словом, так и стала Маша предпринимателем, вместо Жени, который теперь выполнял в основном работу шофера и грузчика. И все вроде бы ничего. И можно было жить, не шикуя, конечно, даже с учетом взяток и подношений местным властям, если б не эти проклятые наезды различных госслужб, которые не только рвут у тебя хребтом заработанный кусок из горла, да так наровят, чтоб вместе с горлом, но и унижают до скотоподобства. Они с Женькой, в общем-то, не боялись никакой работы, и в целях экономии денег, сами закупали товар, грузили его и возили. Магазинчик у них был маленький, оборот небольшой, а выплат ого-го сколько! Только отваливай! А если приплюсовать сюда еще и непредвиденные штрафы…
Одним словом, каждый такой непредвиденный, выливался для них с Женькой в очередной долг. Доходов от магазина на это уже не хватало. В такие моменты они обычно перехватывали нужную сумму у друзей, или брали товар на реализацию, а потом постепенно выплачивали деньги. И будь это не так часто, может оно и ничего! Ну, заняли, ну поджались, повременили с какими-то другими, не подлежащими штрафам выплатами! Ан, нет! В такой вот долговой яме они сидели почти постоянно! Только от одного проверяющего очухаешься, глядишь, на горизонте уже другой нарисовался, а за ним и третий. Одним словом, устала Мария от этого нескончаемого долгового напряга! Сил нет, как устала! От того и нервы сдавали, расшатывались все больше и больше. Ночами налетали отчаянные порывы, и, не давая спать, вертелись понурые мысли. — Как жить? Бросить этот магазин к чертовой матери? А, что тогда делать? — И тут взгляд ее падал на посапывающего рядом Женю. — А этому и море по колено! — с обидой думала она. — Черт возьми! Ну, почему? Почему я должна об этом думать? При живом-то муже о таких проблемах мне и мыслить не положено!