Проделки русской мафии, или Стечение обстоятельств

После школы ему, как лучшему ученику выпуска, золотому медалисту, выпала честь получить направление для поступления в МГУ с одним, на свой выбор, профилирующим экзаменом. И он поступил на экономический факультет. Пять лет проживания в столичном университетском общежитии, в течение которых Савелий ни на йоту не забывал о напутствии Василины Семеновны, сделали его всеобщим любимцем курса. Своеобразной, уважаемой палочкой — выручалочкой среди нерадивых студентов, которым Савка Благоверов ни в чем никогда не отказывал, в ущерб собственному времени, и достойным товарищем среди себе равных, по принципиальному, положительному отношению к учебе. Одним словом, наш пострел везде поспел! И все, казалось бы, в студенческой жизни Савелия Благоверова было превосходным, если бы не один важный факт, случившийся с ним на четвертом курсе. Он влюбился. Его избранницей стала девушка Ира, которая училась на их факультете, только на втором курсе. Он познакомился с ней на Татьянин день, когда в университетском общежитии после официальных торжеств, воцарились настоящие гуляния, и они с сокурсниками завалились в какую-то компанию, вроде даже, по чьему-то настоятельному приглашению. Там он впервые и увидел Ирочку. Она была стройной, худенькой девочкой, с черными, как смоль волосами и такими же черными, раскосыми томными глазками. Личико ее, в целом, не представляло собой ничего такого, — обычный некрупный носик, слегка курносый, широкие скулы, невысокий, с нависшей над ним челочкой, лоб. В ее внешности слегка угадывался не то монгольский, не то корейский след, но след, тем не менее, привлекательный, манящий к себе не только Савелия, но и других ребят. Мальчики вертелись возле кокетливой Ирочки больше, чем возле других девушек, и такой факт привлекал к ней внимание Савелия еще больше. Савелий старался не принимать участия в индивидуальных, парных танцах, памятуя о своей хромоте, даже будучи в изрядном подпитии, и потому не подходил к Ирочке в этот вечер. Однако в общих, массовых танцах, казалось, скрывающих его изъян под прикрытием толпы и всевозможных кривляний, скакал, как с цепи сорвавшийся. И вдруг, в какой-то момент, поймал на себе удивленный взгляд Ирочки, удивленный до недоумения, а потом промелькнувшую жалость. И сердце его сразу упало, екнув, как захлебнувшееся, испугалось, предчувствуя надвигающуюся проблему.
— Она заметила, как я нелеп! — застонало оно. — Она заметила!
— Но, ничего, ничего! — по привычке, принялся успокаивать себя Савелий. — Не она первая, не она последняя! Мне к этому не привыкать. — И он уверено ухмыльнулся. — Буду и ее завоевывать своими обычными методами!
Однако обычные методы, которые применялись им в случае дружбы и расположения, как к мальчикам, так и к девочкам, при применении к случаю любви потерпели фиаско! Ирочка, купившись на дружбу, как и все остальные, ничего, кроме искреннего восхищения им, как хорошим во всех отношениях человеком, не ощущала. Никаких наметок на ответные чувства Савелий, как ни старался, от нее не получил.
Одним словом, влюбиться в него Ирочка не пожелала. Переспать с ним просто так, без высоких чувств она тоже не пожелала, и, осторожно отвергнув его настойчивые ухаживания, стала просто напросто, его избегать. Савелий сох по ней весь оставшийся учебный год, вплоть до самых каникул, а вернувшись в Тюмень, утешился. Там он закрутил любовь с другой Ирой, — девушкой, приехавшей из Тюменского пригорода к своей бабушке. Ее, учащуюся медицинского училища, Савелий легко покорил своим интеллектом, однако и в глазах новой Ирочки, при намеке на близость, Савелий усмотрел то же выражение, что и в глазах предыдущей. — Некую настороженную неуверенность, переходящую в жалость и сквозящее чувство брезгливости или что-то подобного. Однако в случае со второй Ирой, Савелий оказался более решительным. Во — первых, он вовсе не сох по ней, и оттого совсем ее не стеснялся, а во — вторых он проявил нахрапистость, подключил столичную самоуверенность, и она, наконец, сдалась. Их роман длился все лето, но к осени увял вместе с облетевшими с деревьев листьями. Ирочка вернулась в пригород к своим медицинским наукам, а Савелий в университет. Его первая любовь, между тем, возвратилась с каникул с обручальным колечком на пальце, однако, даже не смотря на это, Савелий, увидев ее, понял, что сохнуть по ней ему предстоит еще долго.
 
После окончания университета Савелий вернулся в Тюмень, где отец, занимающий высокий пост главного инженера на нефтеперерабатывающем предприятии, заранее забронировал ему местечко ведущего экономиста. И Савушка родителя не подвел. Он принялся за работу рьяно, с огромным желанием все изменить к лучшему. Однако не смотря на молодость, рубить с плеча сразу не решился, а вызывая к себе уважение старших, принялся перенимать их опыт, перемежая его, тем не менее, с новейшими методами ведения экономики. Такое отношение молодого специалиста к делу, высоко подняло его в глазах не только руководства самого предприятия, но и главка. Савелию пророчили большое будущее, вплоть до занятия директорского поста, после ухода нынешнего директора на заслуженную пенсию, которая была уже не за горами. Это случилось через пять лет. Савелий, проводив на пенсию и директора и главного инженера, в лице своего отца, занял — таки кресло первого! А главного инженера он нашел себе сам. Им оказалась женщина, — вполне толковый специалист. Она была старше Савелия на восемь лет, и так случилось, что путь к своей должности она пробила через постель с Савелием. Светлана, так ее звали, ранее работала начальником отдела сбыта и состояла в несчастливом браке. Муж попивал и гулял от нее направо и налево, однако развестись с ним она не решалась из за двоих детей. С Савелием их свела совместная командировка. Они завязали свои постельные отношения в гостинице Сталевар в одном из Тюменских пригородов. Позднее, перед вступлением Савелия в должность директора, Светлана сама попросила назначить ее главным инженером, и он ей не отказал. Однако случилось это отнюдь не по причине одних только пастельных отношений. Светлана и впрямь была умной, хваткой, старательной, деловой женщиной. И что самое главное, она прекрасно умела мыслить мужскими категориями.
На этом карьера Савелия застопорилась на долгие годы. Он преспокойно себе директорствовал, и, в общем-то, не желал ничего большего! Да и какой еще удачи, собственно, ему было желать, занимая такой высокий пост в далекой сибирской Тюмени?
А вот отношения с женщинами у Савелия по — прежнему не складывались! Вернее, не складывались так, как он хотел! После прекращения отношений со Светланой, почти сразу же после ее вступления в новую должность, у Савелия, надо сказать справедливости ради, было не так мало женщин. Однако ни одна из них по настоящему в него не влюблялась! Одни спали с ним из-за карьеры, другие из желания непременно быть взятыми замуж, все равно за кого, лишь бы…, но любви ему не дарила ни одна из них. Как знать, может это было простое стечение обстоятельств, и его вторая половина все еще странствовала где-то по свету, но Савелий, в конце концов, уверовал совсем в другое. — Он, из-за своей хромоты, никогда не будет желанным ни для одной женщины!!! И потому не женился. Ну, не желал он такой безлюбовной семьи, и все тут!
Перестройка, заставшая Савелия Савельевича уже во вполне зрелом возрасте, круто изменила его жизнь. Она, хоть и заставила его, подобно другим руководителям бывших гос предприятий, накликать на сою голову крутых инвесторов, но пятьдесят один процент акций ему, хоть и с трудом, все же удалось оставить за своими акционерами. А потом пошло, поехало! Став предпринимателем, Савелий Савельевич семимильными шагами продвигался к обогащению! Нефть, товарищи, это вам не шутки! Его предприятие со временем влилось в одну из крупнейших нефтяных корпораций Сибири, а он в когорту Российских нефтяных предпринимателей. Конечно, первых, крутейших магнатских ролей ему в корпорации не светило, но и на вторых он чувствовал себя совсем неплохо! Да и зачем они были ему нужны, первые? — От них слишком много головной боли! Дело свое Савелий Савельевич исполнял высокопрофессионально, старательно. Подчиненные его уважали, вышестоящие тоже. Рвачом он никогда не был, хоть и мог бы, без труда! Одним словом, жизнь, внесшая корректировку в его судьбу, продвигалась вперед успешным чередом.