Гросс (СИ)
— Рассказывай! — решительно заявил Витька, усаживая друга рядом. Он уловил, что Март явно что-то знает или догадывается. Ким давно понял, что Март является почти неисчерпаемым источником всяческих гениальных новаций и идей, в том числе и в оружейном деле. Откуда у него столько всего в голове — понять было невозможно, оставалось принять как данность и просто жить с этим знанием.
Колычев же, видя, что друг, пусть и на время, отвлекся от раздумий и переживаний, охотно принялся излагать известные ему наработки начала двадцать первого века по бесшумной стрельбе.
Перелет обычного воздушного корабля на Дальний Восток занимал, как правило, двое суток с промежуточными посадками в Екатеринбурге, Омске, Красноярске и Хабаровске. Во время стоянок пилоты и пассажиры могли немного отдохнуть и пройтись по твердой земле, а их летающее судно заправиться. Колычев, в общем, тоже особо не торопился, но «Ночная Птица» добралась до Хабаровска за тридцать шесть часов.
Отдельного аэродрома для рейдеров здесь не было, а военный диспетчер добро на посадку почему-то не дал. Кораблям же сопровождения, неизменно шедшими на почтительной дистанции весь перелет, вероятно, двойственный статус «секретного» конвоя тоже не давал четких инструкций и полномочий. Потому корветы ушли на базу, а, ничуть не смутившись таким приемом, Март вспомнил о двойном назначении своего корабля и, недолго думая, приводнился прямо на водную гладь Амура неподалеку от Александровского моста[6], возведенного в начале двадцатого века и названного в честь нынешнего императора, а тогда — цесаревича Александра Николаевича Романова.
Поначалу столь эффектное появление вызвало среди местных властей немалый переполох, вскоре, впрочем, сменившийся паникой.
— Что вы себе позволяете? — хрипело и плевалось радио. — Приближаться к мосту строжайше запрещено! Немедленно покиньте запретную зону, иначе по вам будет открыт огонь…
— У аппарата сенатор Колычев, — прервал наскучивший ему поток сознания Март. — С кем имею честь?
Ответом поначалу был весьма красноречивый хрип, потом последовала долгая пауза.
— Я спрашиваю, с кем я говорю?! — подпустил металла в голос капитан.
— Какой еще сенатор? — осторожно переспросил все тот же голос.
— Российской империи!
— Что за шутки вы себе позволяете?!
— Значит так! — взбеленился гросс. — Сейчас я сойду на берег, и если меня не встретит губернатор лично, это будет последнее, что он сделает на своем посту!!!
— Погодите маненько, — раздался через непродолжительное время другой голос. — Их благородие побежали звонить. Видать, разобраться хотят…
— А ты кто такой?
— Дежурный связист рядовой Микулин!
— Понятно. А кто твой командир?
— Севодни поручик Костромской. Это он побежал узнавать…
Судя по всему, связь в Хабаровске оставляла желать много лучшего. Потому что, когда до крайности раздраженный сенатор ступил на землю, местное начальство прибыть еще не соизволило.
— Что будем делать? — спросил у командира Ким.
— Ну, для начала найдем приличную гостиницу и приведем себя в порядок.
— Я думал, сразу направимся к Таниным родителям.
— Чтобы они таких босяков ссаными тряпками погнали? Нет, брат, надо принять ванну, побриться, погладить парадные мундиры. Мы все-таки свататься приехали…
— Как скажешь.
— Значит так, — скомандовал Колычев. — Я, Ким, Калашникова и Романов отправляемся в город. Старшим на борту остается Хаджиев…
— Есть!
— … охрана на Вахрамееве и его людях!
— Есть!
— Ну подскажи, Танюша, — обратился к подчиненной Март, — какая гостиница в вашем богоспасаемом городе лучшая?
— «Эспланада» или «Русь», — немного подумав, отвечала девушка.
— А которая ближе?
— Да они обе на Соборной площади.
— Ладно, разберемся.
Поскольку путешественники успели немного утомиться, а «Русь» оказалась хоть немного, но ближе, остановились они именно в ней. Как это ни странно может прозвучать, но построил отель с таким патриотическим названием и с тех пор владел им подданный страны Восходящего солнца по фамилии Такенуочи. При том, что землю под строительство ему выделил настоятель Градо-Хабаровского Успенского собора. И что характерно, никакие экономические и политические события, включая несколько вооруженных конфликтов между Японской и Российской империями, не смогли помешать этому бизнесу.
На первом этаже, как водится, имелся ресторан, второй и третий занимали номера. Самый большой трехкомнатный люкс снял для себя и цесаревича Март, в соседнем расположились будущие молодожены. Но не успели они вселиться, как к ним примчались, наконец, представители местной администрации.
— Покорно прошу меня простить! — с порога заявил губернатор. — Но мы ждали ваше императорское высочество и превосходительство только завтра!
— Нам не сообщили, — поддакнул из-за его спины начальник жандармского управления.
— Мы не знали, — буркнул военный комендант.
— С чем вас и поздравляю, — устало ответил им Колычев.
Первый запал к тому времени у него уже прошел, и теперь он даже с некоторым сочувствием смотрел на местное начальство, вынужденное тянуться перед двумя мальчишками.
— Но раз торжественная встреча не удалась, — продолжил губернатор, — быть может, устроим ее завтра? А также молебен и бал…
— Нет, — решительно воспротивился наследник престола. — Его императорское величество пожелал, чтобы я путешествовал инкогнито. Посему, полагаю, можно обойтись и без пышных церемоний.
— Но как же так… Все жители в верноподданническом порыве, как один… счастье лицезреть… Праздник для нас… Великий день…
Колычев не без иронии посмотрел на не слишком уверенно бормочущих чиновников и без улыбки подвел итог:
— Ну вот на этом и будем считать официальную часть завершенной. Только попрошу впредь не препятствовать нашим передвижениям и обеспечить отсутствие зевак и прочих ненужных подробностей. Но без фанатизма. Вводить в городе военное положение и наглухо перекрывать центральные кварталы точно не требуется…
— Как прикажете, ваше превосходительство, — вытянулся полицмейстер.
— Благодарю, господа. Сейчас я бы хотел немного отдохнуть.
— Да-да, понимаю, — ответил губернатор. — Все распоряжения будут отданы. Можете не беспокоиться.
— Даже и не думал…
Выпроводив «отцов города», Март обернулся к Киму и только тут заметил, что тот остался один.
— А где Таня?
— Не знаю, — растерялся тот. — В номере ее нет, я пошел искать, а тут…
— Началось в колхозе утро! — не смог удержаться Колычев. — Невесту потеряли…
— А что такое колхоз? — заинтересовался цесаревич.
— Есть вещи, Коля, — похлопал его по плечу Март, — которые тебе лучше не знать…
К счастью, скоро выяснилось, что с Татьяной все в порядке. Просто по странному стечению обстоятельств мимо гостиницы в момент их прибытия проходил прилетевший на побывку механик с «Нерюнгри» и по совместительству старший брат Татьяны Михаил Калашников.
Узнав родную сестру, он сначала не поверил своим глазам, а потом решительно пошагал навстречу непонятно откуда взявшейся родственнице. Портье, попытавшегося его остановить, медведеподобный механик просто отодвинул в сторону, мимоходом пообещав оторвать голову. Тот, глядя на пудовые кулаки, возражать не решился.
— Таньша! — пробасил старший брат, добравшись, наконец, до блудной сестры.
— Миша?
— Ты как здесь?
— Приехали… с женихом!
— Чего?!
— Ну понимаешь…
— Да я-то понимаю, а вот что батя скажет?
— Ну, мы и приехали, благословения спросить.
— А вот это дело! А жених-то хоть кто?
— Да вон, — неопределенно повела плечом девушка. — Может, помнишь, я еще перед самым началом войны просила вас пару ребят до Сеула подбросить…
— Понятно. А чего домой не едешь?
— Мы думали: завтра все вместе…