Где начинается радуга? Часть 3 (СИ)

— Ксения, вы знаете, что делать?
Но знала ли я? Или всё же знала…. В голове начали всплывать разговоры с девчонками в хаммаме после встречи выпускников. Маша ещё рассказывала какие-то страшные истории, которые случались в её практике, как медсестры гинекологического отделения. Отрывки научных фильмов о том, как рожали раньше. Разные статьи, которые я читала, когда перелёты в самолётах были слишком длинные. Даже вспомнились уроки ОБЖ из школы. Что сейчас самое опасное, и что я могу предотвратить?
— Нам нужен огонь, — тихо проговорила я. — Нам нужна кипяченая вода, чистые тряпки для младенца, что-то острое и что-то обеззараживающее.
Мати кивнул. Он подозвал другого мальчишку и что-то приказал на амхарском, а затем сказал Джемаль, чтобы она подошла к Бехати. После чего он тихо уточнил:
— Вы знаете, что делать?
— Нет, — честно призналась я. — Но нужно хотя бы попытаться.
Мати оглянулся на собственную жену, которая рожала ребенка его погибшего старшего брата. Вот только теперь он нес ответственность за неё и ещё не рожденного младенца.
— Я сбегаю до деревни, — проговорил он и глянул на меня. — Принесу ведро для горячей воды, тряпки и всё остальное.
— Возможно там есть акушерка или повитуха, — обрадовалась я. Но Мати явно сомневался моей радости. Тогда я достала все наличные деньги и протянула парнишке. — Используй их, чтобы купить всё необходимое.
Он кивнул и забрал протянутые деньги. Он аккуратно их сложил и убрал под нагрудную повязку.
— Я постараюсь, как можно быстрее, — взволнованно пообещал Мати, а затем рванул в сторону деревни, словно жаждал обратиться в ветер.
Сорвавшийся чужой стон боли, заставил меня действовать. Сорвав с головы остатки рубашки, я подошла к реке и сполоснула её, затем быстро брызнула себе в лицо прохладной воды и вернулась к извивающейся девушке.
Я приложила тряпку к её лицу и глянула на Джемаль.
— Ещё долго, как думаешь?
Девочка быстро поднырнула под юбку роженицы и покачала головой.
— Ещё нескоро. Пока «там» не хватит место для ребенка. Нужно подождать, чтобы он смог выйти.
В школе я ненавидела три предмета: биологию, литературу и ОБЖ. А сейчас я чувствовала себя героиней какой-то странной и пугающей истории, где знание как помочь человеку и как он состоит, очень бы помогло. Словно объединились в одно все мои самые нелюбимые кошмары юности.
Противная паника дергала за ниточки. Хотелось забиться в угол и плакать, плакать, плакать, пока кто-нибудь не придёт. Но запах гари и крови напоминал мне, что если я сдамся, то хуже от этого станет только мне. Потому что проиграю только я.
Дети поглядывали на нас, но в их глазах отсутствовало волнение. Наступал вечер. Мягкая прохлада окружала и дарила легкость. Но пламя контролируемого огня рождало чувство уюта, к которому тянулся ребенок. Они доедали ягоды. Кто-то сумел даже поймать пару рыбешек, пока я мучилась выбором. Они все тянулись к жизни.
Подняв голову к темнеющему небу, я про себя взмолилась пустоте.
Пусть всё получиться. Пусть всё сложится благополучно. Пожалуйста!
Только после этого я аккуратно провела по животу Бехати, чувствуя окаменелость. Сколько прошло с тех пор, как Мати ушёл? Я оглянулась, надеясь, что он уже возвращался.
Джемаль вновь заглянула под юбку Бехати и встревоженно глянула на меня.
Тьма обступала. Только огонек костра развевал мрак. Джемаль уже в который раз рассказала, что за чем следовало, но мне это мало помогало. В руках Бехати ломались тонкие палки, а ноги разрыли глубокие ямки, когда её пятки упирались в земляные горки. Она взвывала всё громче, будто дикий зверь. Запах крови заполнял мои легкие, а пальцы неприятно липли друг к другу.
Из-за сумерек стало сложно разглядеть что происходило с Бехати, но касаниями я чувствовала давление.
— Скоро, — тихо проговорила я.
— Это Мати, — вдруг выкрикнула Джемаль, вглядываясь в темноту.
Я кинула взгляд на приближающегося паренька, но в этот момент Бехати схватила мою руку, сжимая её до хруста. Она разлепила губы и с трудом проговорила:
 
— Чувствую. Он. Лезет.
Пальцами я провела по входу, тоже чувствуя головку.
— Джемаль, — крикнула я. — Нам скоро потребуются тряпки. Живее грейте воду!
Дети подскочили, помогая кто чем может.
— Бехати, — сухо позвала её я. Она открыла глаза и устало взглянула. — Тебе сейчас надо будет выталкивать ребенка. Тебе говорили как?
— Постараюсь, — тихо ответила она.
Оглянувшись, я заметила как Джемаль ставила котелок над огнем. Также она достала плотную ткань и подошла ко мне. Мы вдвоем слегка приподняли таз Бехати и подложили покрывало под неё. Затем к нам подошёл Мати, проводя влажной тряпкой по лицу роженицы.
— Я купил всё, что вы сказали.
— Там был доктор или акушер, — спросила я.
— Нет, — покачал головой Мати. — А повитуха отказалась идти в такую даль. Сказала, что если Дева Мария хочет её спасения, то она поможет нам.
Ответить я не успела. Потому что Бехати начала тужиться. Мати отошёл к костру, чтобы не мешать. А Джемаль присела рядом, подсказывая по ходу событий.
— Сейчас головка повернется, — шептала она. — Проверить пуповину вокруг шеи. А теперь он должен развернуться.
Мои руки от кончиков пальцев почти до локтя измазались в крови и в слизи. В последний момент я поймала младенца, завернула его в пеленку и инстинктивно прочистила ему носик. Жалобный писк плавно переходил в уверенный плач ребенка.
Слезы потекли. Я пялилась в темноте на маленькое кряхтящее тело, но ничего не видела. Но не из-за темноты, а от слез. Кое-как я передала младенца Бехати, а сама рухнула рядом на колени.
— Амесагналеху, — прошептала Бехати, касаясь моей руки.
«Спасибо» на амхарском. Кивнув, я встала на дрожащие ноги и побрела в сторону реки. Джемаль успела мне только крикнуть, что с остальным справиться сама. Потому что «остальное» ей уже несколько раз доверяли.
Опустив руки в воду, я замерла. Слезы не останавливались. Они медленно капали в реку. Звезды отражались в гладкой поверхности реки. А мыслями я была уже не здесь.
Мне хотелось домой. Там, где меня бы ждали. Там, где я бы чувствовала себя дома.
Тщательно умывшись я вернулась в импровизированный лагерь. Дети давно дремали разбившись на кучки. Меня ждали трое. Мати гладил по голове Бехати, а она с нежностью качала ребенка. Джемаль же, заметив меня, улыбнулась и протянула мне нож.
— Зачем? — Не поняла я.
— Вы помогли ребенку родиться, — объяснил Мати. — Вам и перерезать пуповину.
После всего Бехати наконец уснула. Мати разбудил другого паренька, чтобы он немного посторожил. Джемаль завернулась в юбку и тоже быстро уснула. А я устало упала на прохладную землю и закинула руки за голову. Сон медленно наплывал, но вдруг чьи-то меленькие теплые ручки обняли меня. Вздрогнув, я приоткрыла глаза и увидела Камали. Я тоже обняла её в ответ и наконец крепко уснула.
Мне казалось не прошло и часа, как кто-то стал меня трясти. Тот паренек, которого оставили сторожить, толкал меня, а затем указал рукой куда-то вдаль. Сначала с недоумением я привстала и посмотрела в сторону, но ничего не увидела. Потирая глаза, я встала в полный рост и внимательней всмотрелась вдаль.
Там шли люди. Много людей.
Они напоминали отряд, который уничтожил деревню. Я огляделась, понимая, что теперь нам не спрятаться. Во второй раз нам всем так не повезет, а одна я не стану убегать. Я не смогу бросить их всех, особенно после вчерашнего.
— Что делать? — Спросил паренек.
Скорей всего сдаваться, — про себя ответила я. С грустью осмотрев спящих детей, я сжала кулаки.
Отряд приближался. Нахмурившись, я сильнее прищурилась, чтобы разглядеть одного из них. Потому что он мне кого-то напоминал. Своей вальяжной стремительной походкой, своей атлетической фигурой, а также манерой держать голову. Не мне ли помнить эту манеру, которую я всячески критиковала во время его короткой модельной карьеры.