Переворот

– А кто вообще эти мужчины и этот мальчишка?
– Она? – усмехнулся мужчина, – боюсь, что это вы сумасшедшие.
– Мы? – возмутился Генрих.
– Ага. В глазах местных жителей. Вы же отказали самому созданию из иного мира! – шутя ответил мужчина.
– Можете объяснить? Что ещё за создание?
– Вчера вы праздновали его двадцатилетие. Местные жители считают этого юнца посланником с неба за их страдания, а эта старуха его бабка и проповедник.
– Что? Что за бред?
– Бред, а они верят. Да ладно, не осуждаю я их. От пережитого ими горя любой бы умом тронулся.
– А что у них произошло?
–Вы заметили, что здесь мало молодых людей? Только старики и мало детишек.
– Как-то не заметила. Я думала, все крепкие люди работают где-то в городе, а потом приходят домой сюда, как это обычно бывает. – задумчиво ответила Оливия.
Много лет тому назад эта деревня была богата. Тут было много людей, а детей, которые сейчас бы рожали новых детей, было просто тьма. Но случилась беда.
Был сбор урожая. Провожали лето. Деревня праздновала. На следующее утро все празднующие отправили детей пасти коров, а сами лечились от дурмана напитков. Все дети были в поле, игрались, рядом паслись коровы. Появились волки, коровы испугались и побежали в ту сторону, где играли дети, некоторые из них, совсем малыши, спали под деревьями. От страха они не сообразили ни черта, потому многих детей коровы просто-напросто затоптали. Некоторые дети побежали к речке в надежде спастись, но немногие умели ещё плавать – утопились или унесло течением, один вообще, ныряя, разбил голову о каменистое дно. Естественно вся деревня просто с ума сошла с горя.
–Какой ужас. – тихо проговорила Оливия.
– Эта бабка и в те времена особым умом не отличалась, и в тот ужасный момент верещала, что видела сон, якобы силы с неба приведут к нам младенца-спасителя, который облегчит страдание людей.
Судьба бывает той ещё проказницей: как раз её дочь принесла в подоле неизвестно откуда этого пацана. Или она начала верещать эту легенду после того, как дочь обрадовала её приплодом? Скорее так. Да, так. Боялась слухов о блудливой дочке. Вся деревня собралась посмотреть на него, ведь тут появился чуть ли не единственный ребёнок на всю деревню.
У него на щеке прилипла грязь, похожая на родинку. Сама старуха, видимо, прилепила. Когда она вымыла его, уверяла, что эта родинка исчезла– знак того, что он снизошёл до нас, простых смертных, и стал таким же, как и мы – человеком! Сначала люди не верили в этот бред, а потом чудеса всякие начали твориться. То неожиданно забеременела женщина, которая раньше родить не могла, то нашли одного спасшегося мальчика спустя несколько месяцев в лесу, потом ещё одного. Всё так совпало. Вот люди и помешались на этом. Каждый родитель пропавшего ребёнка приходил к младенцу и кланялся в колени с просьбой вернуть их ребёнка. Дети так и не вернулись, а вера в этого чудесного младенца осталась. Если дать убитому горю человеку надежду, он в неё поверит, даже если это полный бред, такова уж природа.
А малец сам тоже не совсем нормальный. Он был выращен на легенде о своей особенности. Вот он иногда якобы видит тех пропавших детей и говорит родителям, что некоторые живы и приняты другими семьями, а с некоторыми умершими он якобы общается и передаёт слова любви от них из того мира.
Мать этого юнца сбежала, как только оправилась от родов. Видимо, пошла дальше небесных посланников делать. – усмехнулся мужчина.
–Чего же вы тогда не верите?
– Потому что я не местный житель, но часто сюда приезжаю, потому знаю их горе. Некоторые старики заменили мне моих родителей. Настолько здесь добрые и доверчивые люди.
Пусть верят, хоть так они спасаются от жестокой правды.
– Мда уж. Дивная история. – вмешался Генрих. – А вы не подвезёте нас до восточной провинции? Сколько сможете.
– Не смогу. Мне надо совершенно в другую сторону.
– Тогда покажите куда нам идти. – попросила Оливия.
– Идите в ту сторону. – указал им рукой мужчина. – Отдохнёте у Ядвиги в деревне у реки. Хорошая женщина. Скажете ей, что Роджер попросил за долг.
 
– Роджер, это вы? – спросила Оливия.
– Да, она мне должна немного денег. Трудные времена, сами понимаете. Так она со мной и рассчитается.
– Подождите, в той деревне есть речная мельница?
– Да, старая уже достаточно.
– Я раньше там жила, но никакой Ядвиги не помню.
– Она чуть старше тебя. – засмеялся Роджер, – дочь Алисы и Себастьяна.
– А, знаю их! – улыбнулась Оливия.
– Ну вот. Чем смог, тем помог.
– А почему вы нам помогаете?
– Мне так смешно смотреть на вас. Вы такие чудаки. Да и мало ли, вдруг мне помощь понадобится, а мы с вами встретимся снова. Вот и поможете мне.
– Спасибо! Пожалуй, пойдём уже. – сказал Генрих.
–Счастливо!
Как только они вышли из деревни так, что их никто не мог слышать, Оливия сказала:
– Мы не остановимся в той деревне! Алиса и Себастьян хоть и хорошие люди, но я не могу пойти туда, зная, что мои братья живы и счастливы там. Да и живёт Ядвига, если осталась в доме родителей, рядом с Агатой. Нет, не хочу!
– Понял! Никаких остановок. Мы и так задерживаемся. Не думаю, что это понравится купцу.
Генрих и Оливия продолжили свой путь, не останавливаясь в каких-нибудь тавернах или деревнях. Бывало, они ходили даже по ночам, боясь, что ночью они заснут и никогда больше не проснутся от холода.
Дорога была усыпана листьями, становились сыро и грязно. Оливия не чувствовала своих рук от холода – они были вечно красными, мокрыми и холодными. В воздухе стоял запах прелых, опавших листьев. Генрих же будто не чувствовал холода и ходил с улыбкой на лице:
– Люблю запах листвы. Однажды привезли на королевскую кухню из юга перец. Все прибежали посмотреть на это чудо. Я тоже. Этот запах, я думал, не забуду никогда. Как же я удивился, когда обнаружил, что свежеопавшие листья пахнут очень похоже. Конечно, это не сравнится с тем ароматом, но хоть что-то. Потому именно в такую пору года, когда всё голо, сыро и холодно, я становлюсь по-настоящему счастливым, ведь я снова ощущаю тот запах экзотики, когда я был молод, и у меня было много надежд.
Последние слова Генрих произнёс с грустью. Иногда он нарушал молчание и рассказывал урывками какую-нибудь историю своей жизни. Оливия внимательно его слушала, ей было действительно интересно, как он жил до встречи с ней.
Однако он так и не осмелиться никогда рассказать ей, что именно он продал Матильду Уолтону. В начале пути он бы ещё мог это сказать, но сейчас не мог – что-то его останавливало…
Прибытие
Въезжая в свой родной замок, королеве стало дурно от запахов. Зрелище тоже не вызывало трепетного чувства счастья: снующие люди с недовольными лицами. Все стены были изгажены размозженными овощами, кровью, навозом. Повсюду стояли горы отходов. Животные беспризорно ходили и будто нарочно лезли под ноги лошадям. Да, это не благоухающий юг. Неужели она столько лет жила среди этой вони и грязи?
– И этим смрадом я буду править?! – возмутился Азгур.
– Тише в своих высказываниях, пока что тут правит Эдуард. – прошипела Маргарита. Она заранее надела плотную вуаль, чтобы её никто не смог узнать. Сесть в повозку она отказалась.
– А я думал, что от вас несёт из-за тяжёлого отравления.
– В нашей стране не принято часто умываться. Это укрепляет тело и дух.
– И вы ещё считаетесь сильным союзником? Да вы просто толпа бродяг! Толпа смрадных, заразных бродяг! – произнёс Азгур на своём языке.
– Я бы просила вас возмущаться как можно тише. В нашей стране, как и в вашей, много шпионов, знающие ваш язык, которые лихо передадут Эдуарду ваши слова.
– Надеюсь Эллу вымоют прежде чем представят мне. Чем у вас знать обычно занимается? Вспахивают поле? Работают в дубильнях? – злобно пошутил Азгур.
«Шути сколько хочешь, вытерплю.» – подумала королева.
– Я здесь быстро наведу порядок.