Пастушья корона

Конечно, Тиффани уже доводилось бдеть над покойниками – традиция требовала не оставлять отлетевшую душу в одиночестве в ночь перед поминками или похоронами. Возможно, предполагалось, что эти люди дают понять всем, кто… таится во тьме: этого человека помнят, его не бросают одного на произвол злых сил теперь, когда он так уязвим. Комнату наполняли потрескивания остывающего дома, и Тиффани, лёжа без сна, слышала и тихие звуки, которые начало издавать коченеющее тело матушки. «Я уже не раз делала это прежде, – повторяла себе Тиффани. – Это часть нашей работы. Мы не говорим о ней, но мы её делаем. Мы присматриваем за мёртвыми, чтобы никто и ничто не причинило им вреда во мраке ночи». Хотя, как говаривала нянюшка, возможно, на самом деле присматривать нужно не за мёртвыми, а за живыми – ведь, чтобы там люди ни думали, мёртвые на самом деле безобидны.
«Что мне теперь делать? – думала Тиффани. – Что будет завтра? Мир перевернулся вверх тормашками. Мне ни за что не стать той, кто сумел бы заменить матушку Ветровоск. Никогда, даже за сотню лет». А потом: «А что ответила юная Эсмеральда, когда нянюшка Грапс сказала ей, что её удел – весь мир?»
Тиффани ворочалась и ёрзала в кровати. Потом открыла глаза и увидела, что на подоконнике сидит сова и смотрит на неё. Огромные совиные глаза светились в темноте, словно маяки, указывающие путь в иной мир. Ещё одно знамение? Матушка любила сов…
Задний Ум Тиффани уже проснулся и принялся размышлять о её размышлениях: «Нельзя взять и сказать, что ты слишком мало умеешь, что ты недостаточно хороша, чтобы занять место матушки. Тебе же говорили: настоящая ведьма никогда такого не скажет. Ну, то есть ты ведь сама знаешь, что на многое способна. А старшие ведьмы знают, что однажды ты прогнала Королеву эльфов, и они видели, как ты провела роителя сквозь последние врата. И как ты вернулась оттуда, они тоже видели».
«Но достаточно ли этого? – перебил Передний Ум, он же Здравый Смысл. – После… после того как мы сделаем то, что необходимо, я могу просто надеть панталоны номер два и полететь домой. Мне в любом случае придётся лететь, даже если я приму удел. Надо сказать родителям. И мне понадобится помощь на Меловых холмах. Я же с ума сойду, если придётся постоянно быть и там, и тут. Я-то не кошка…»
При этой мысли Тиффани опустила глаза и встретилась взглядом с Эй. Кошка смотрела на неё, да не просто смотрела, а прямо-таки сверлила взглядом, как умеют только кошки. И Тиффани показалось, что она хочет сказать: «Не ленись, ещё так много нужно сделать. Не думай о себе. Думай обо всех».
Новость о смерти матушки Ветровоск понеслась по миру в стрёкоте клик-башен, и все встречали её по-разному.
Госпожа Увёртка [20] работала в кабинете своего роскошного дома над новой книгой, «Цветочная магийа», когда внезапно ощутила: что-то не так, весь мир пошёл наперекосяк. Она нацепила на лицо подобающее выражение скорби и отправилась поделиться новостью со своим мужем, пожилым волшебником, старательно скрывая радость: теперь она, Летиция Увёртка, станет одной из самых могущественных ведьм в Ланкре. Может быть, удастся устроить так, чтобы освободившийся домик в лесу заняла её последняя ученица. Лицо госпожи Увёртки, и без того отличавшееся резкостью, заострилось ещё больше, когда она представила, какой прелестный ореол магийи она сможет придать домику при помощи нескольких сетей-оберегов, амулетов, рунических символов, серебряных звёзд, гардин из чёрного бархата и – о да, разумеется, хрустального шара, без него никак.
Госпожа Увёртка позвала новую ученицу и велела принести ей плащ с капюшоном и метлу, а сама тем временем натянула свою лучшую пару чёрных кружевных перчаток, с магическими символами, вышитыми серебряной нитью на кончиках пальцев. Госпожа Увёртка собиралась Явиться Во Всём Блеске…
В «Магазине полезных мелочей и увеселительных товаров Боффо», расположенном в Анк-Морпорке на 10-й Яичной улице, дом 4 (Всё, что нужно, чтобы стать зловещей каргой за минуту!), госпожа Пруст вздохнула: «Какое горе, но ведь старушка и так царила очень долго…»
 
Все знают, что среди ведьм нет главных, но матушка Ветровоск была лучшей главной ведьмой, которой у них не было. Так что теперь должна объявиться другая, та, кто займёт её место и будет их направлять. И присматривать за теми, у кого обнаружится склонность зловеще гоготать, хихикать и покрякивать.
Госпожа Пруст отложила крякалку, которую перед этим взяла с витрины «Выбери своё хихиканье» и повернулась к сыну, Дереку.
– Без споров тут не обойдётся, не будь я Евника Пруст. Но удел наверняка перейдёт к Тиффани Болен. Мы все видели, на что она способна. Ох, мы такое видели!
А мысленно она добавила: «Возьми его, Тиффани, пока никто другой не взял».
А во дворце секретарь Стукпостук спешил доставить свежий номер «Правды» в Продолговатый кабинет – патриций Витинари ждал свой кроссворд.
И патриций уже знал все важные новости.
– Я предвижу некоторые затруднения, а именно, разногласия на женской половине, так сказать. – Он вздохнул. – Что думаешь, Стукпостук? Кого вынесет на поверхность этого бурлящего котла? – Он в задумчивости побарабанил пальцами по набалдашнику эбеновой трости.
– Ваше сиятельство, – отозвался секретарь, – судя по слухам, которые курсируют по клик-башням, всё идёт к тому, что это будет Тиффани Болен. Весьма юная девушка.
– Юная, да… Знающая? – спросил Витинари.
– Думаю, да, сэр.
– А как же некая Летиция Увёртка?
Стукпостук презрительно поморщился:
– Белоручка, ваше сиятельство, работает исключительно на публику. Очень много украшений и чёрных кружев – вам наверняка знаком этот тип. С хорошими связями, но и только.
– Ах да, теперь припоминаю, я её как-то видел. Нахальная и самовлюблённая. Из тех, кто ходит на закрытые вечера.
– Но вы тоже на них ходите, ваше сиятельство.
– Да, но я – тиран и деспот, так что это, увы, моя прямая обязанность. Скажи-ка, а эта девушка, Болен, – что нам ещё о ней известно? Помнится, когда она в прошлый раз навещала наш город, произошла какая-то неприятная история?
– Ваше сиятельство, дело в том, что к ней испытывают большую привязанность Нак-мак-Фигли, да и сама она к ним привязана. Они считают своим долгом сопровождать её в качестве почётного караула.
– Стукпостук.
– Да, ваше сиятельство?
– Я вынужден прибегнуть к слову, которого никогда раньше не употреблял. Раскудрыть! Только Нак-мак-Фиглей нам тут не хватало! Для города это было бы слишком накладно.
– Маловероятно, ваше сиятельство. Я хочу сказать, госпожа Болен держит Нак-мак-Фиглей в строгости, и маловероятно, что она допустит повторения давешних неприятных событий. Кроме того, никакого долговременного ущерба в итоге нанесено не было.
– А разве «Королевская голова» не превратилась в «Королевский затылок»? [21]
– Вы правы, ваше сиятельство, однако эта перемена со временем многим пришлась по душе, особенно владельцу. Он до сих пор делает немалые деньги на туристах. Его заведение попало в путеводители.
– Если эту Тиффани Болен поддерживают Нак-мак-Фигли, она представляет собой силу, с которой приходится считаться, – задумчиво произнёс Витинари.
– У девушки также репутация сообразительной, благоразумной особы, готовой протянуть руку помощи.
– И при этом её общество можно выносить? Жаль, этого нельзя сказать о госпоже Увёртке. Хмм, – протянул патриций. – Надо будет уделять особое внимание действиям этой молодой особы.
 
Наверн Чудакулли, аркканцлер Незримого Университета, уставился в стену своей спальни и снова заплакал. Наконец он взял себя в руки и послал за Думмингом Тупсом, своим первым волшебным заместителем.
– Клик-башни подтвердили то, что сказал Гекс, – печально сообщил Чудакулли. – Ведьма Эсме Ветровоск из Ланкра, известная как матушка Ветровоск, скончалась. – Вид у аркканцлера был несколько смущённый. На коленях у него лежала пачка писем, которые он перебирал снова и снова. – Видишь ли, когда мы были молоды, у нас был роман. Но она хотела стать лучшей в мире ведьмой, а я надеялся когда-нибудь стать аркканцлером. И, к несчастью, наши мечты сбылись [22].