Корректировщик (СИ)

Закон не писан.
Это про нас.
Возникает естественный вопрос — зачем открывать свой бизнес в такой стране? Нужно ли вообще куда-то стремиться, если ты — не благородных кровей? Отвечу: под клановым крылом всё не так уж плохо. Вместе с утратой влияния бывший руководитель производства получает стабильность и перспективы роста. Выдавливает с рынка менее удачливых конкурентов. Богатеет вместе с кланом. При условии, что род достаточно влиятелен, а его лидер умен и предприимчив. Зачастую так и бывает. Аристократы не обязаны разбираться в тонкостях рыночной экономики, но они могут нанимать людей со стороны. Лояльность при этом гарантируется не только высоким заработком, но и страхом вызвать гнев могущественного покровителя.
Я не знаю, по каким каналам Кротов вышел на моих приятелей. Через свою службу безопасности или дернул пару веревочек в силовых ведомствах. Фишка вот в чем: если смог он, смогут и другие.
— Тот, кого мы взломали, — я неопределенно махнул рукой. — Пустое место. Вообще никто.
— Наши взгляды удивительным образом сходятся, — кивнул Друцкий. — Меня интересует другое, Сергей. Ты пользовался своим даром?
При этих словах я насторожился.
Мой собеседник ступил на скользкую дорожку. Развивать тему корректировщиков не хочется, но, полагаю, меня прижали к стенке.
— Немного, — тихо ответил я.
— Дурак, — вырвалось у моего собеседника.
В машине повисло напряженное молчание.
— Извини, — слегка сбавил обороты Виктор Константинович. — Ты просто не видишь всех механизмов, приведенных в действие.
— Надо показать ему запись, — предложил Кротов.
И мне показали.
С планшета Друцкого.
На большом экране я отчетливо увидел то, что насторожило клановцев. Качество записи оставляло желать лучшего — темно, тусклый свет фонарей и билбордов, огоньки фар, большие скорости. И всё же. Согласитесь, это не совсем нормально, когда при появлении подростка на байке красная легковушка резко тормозит и переворачивается, врезаясь в тягач-лесовоз. Тяжелые бревна рассыпаются, катятся по шоссе, сталкиваются с другими машинами. Одни водители петляют, другие зачем-то дают по газам, третьих заносит. Апофеоз картины — выезд из ниоткуда бетономешалки, зачем-то вырулившей на мою полосу. Бах. Сто километров в час — думаю, примерно такую цифру зафиксировали дорожные камеры. Прав был доктор Бергман, как ни крути.
А вот и армейский джип, намертво врезавшийся в мою память. Да, подрезал, но ничего страшного в этот момент не произошло.
Мне удалось проскочить под перевернувшейся легковушкой, объехать раскатившиеся бревна и не вписаться в тормозящую фуру, но бетономешалку никто бы не предусмотрел. Никаких съездов, боковых ответвлений. Громадная центрифуга на колесах просто соткалась из окружающей тьмы, заблокировала проезд. Я торможу, но поздно. Байк сминается, соприкасаясь с задней частью этого безобразия. Мое тело вылетает из седла и катится по асфальту. Верная смерть, но только не в мире целителей, владеющих стихией воды на уровне Мастера и выше.
То, что я увидел…
Честно, выглядит так, словно реальность свихнулась. Одновременно произошло около десяти маловероятных событий, увязанных в общую логическую цепочку. Каждый объект на дороге жаждал моей смерти. Всё, что катилось, тормозило и переворачивалось. Здорово напоминает мои скромные эксперименты, но с большим размахом. Наверное, я смог бы играть в эти игры, будучи Знатоком или Вездесущим. И то не факт.
Друцкий с интересом наблюдал за моей реакцией.
— Это шиноби.
Всё, слова прозвучали.
— Рыбак рыбака, — вырвалось у Кротова.
— Давно вы знаете о моем даре? — оторвавшись от экрана планшета после третьей перемотки ролика, я в упор посмотрел на Друцкого.
— С самого начала.
Огонь.
— Зачем меня усыновили?
— Решение принимал отец.
— Никаких объяснений?
— Лидер не обязан никому ничего объяснять.
Ну да, ну да.
Как я мог забыть.
Я откидываюсь на спинку сиденья. Солидного, кожаного. Прокручиваю в голове свежую информацию. Если мы правы, а мы правы, на Сергея Друцкого совершено покушение. Работал опытный корректировщик рангом не ниже Знатока. Вероятно, по заказу. Я выжил, но миссия охотника провалена. Если факт моего выздоровления вскроется, приключения не заставят себя долго ждать.
 
— Механизмы, — вспомнил я. — Что еще за механизмы такие?
— Приказ тайных дел, — пояснил свою мысль Друцкий. — Пока — формальная заинтересованность.
— Лиха беда начало, — процедил сквозь зубы Кротов.
— Если повезет, мы замнем расследование, — отмахнулся Виктор Константинович. — Проблема в том, что Приказ не пользуется услугами корректировщиков. За аварией стоит кто-то другой.
— И что мне теперь делать?
— Сиди в имении, — посоветовал Друцкий. — Не высовывайся. Забудь про свою группировку. Не исключено, что будет принято решение выслать тебя из Петербурга. Мы обсуждали этот вариант на семейном совете.
Кроссовер свернул с главного автобана на скромное двухполосное шоссе. В темноте не разобрать, но местность показалась мне смутно знакомой.
Другие машины исчезли.
Эти психи выкупили целое шоссе?
Память Сергея тут же откликнулась: да. Не просто выкупили, а проложили десять километров полотна, оснастив данный отрезок двумя блокпостами, умными шлагбаумами, датчиками и камерами, подключенными к собственной системе видеомониторинга. Въезд посторонним строго воспрещен.
Дальше — веселее.
В моем мире Петербургская губерния — обычная, хоть и густонаселенная административная единица. Там мне делать было нечего, так что с географией района я не успел познакомиться. Наш государь окопался в Москве, под прикрытием Кремлевских башен.
Здесь всё иначе.
Петербург без приставки «Санкт» — столица обширной, самой могущественной на Земле сверхдержавы. И другие страны нам завидуют, ага. Нет никакого «Форбс», никто не слышал про Безоса и Гейтса. Северная Пальмира — Третий Рим. Знак равенства. Так что наиболее влиятельные дворянские роды захватывают Источники Петроградской губернии — и никак иначе. Либо веками удерживают то, что принадлежит клану с незапамятных времен. Родовые земли, пожалованные чуть ли не в семнадцатом веке. Делаем вывод: иметь под Питером свой коттеджный поселок и обширное имение с подъездной трассой — это не просто круто, а очень круто.
Да, вы не ослышались.
Целый поселок.
На берегу Финского залива, кстати. Пятьдесят километров Курортного района, недоступного для простых смертных. Куда ни плюнь — частные владения, охранные заклинания, запрещающие таблички и высокие заборы. Охранники с непроницаемыми твердокаменными лицами. Объездные маршруты и прочая хрень. Ни тебе грибочков насобирать, ни с палаткой у костра воспеть желтые гитарные изгибы, ни с друзьями и подругами поплескаться в пене прибоя. Сосны на морском берегу шумят для кого-то другого. Не для тебя, жалкий холоп без магических способностей.
Поселок Солнечное выстроен в трехстах метрах от побережья.
Мы проезжаем очередной шлагбаум и сворачиваем на некое подобие кольцевой. И кого же Друцкие поселили в Солнечном, спросите вы? Дальних родственников, корпоративную верхушку и прочих особ, приближенных к клановой структуре. Прикормленных чиновников, например. Тех, кто в Табели о рангах хоть что-то из себя представляет. Род сумел отвоевать добрый километр песчаной пляжной полосы. Поверьте, это немало в условиях лютой столичной конкуренции.
Поселок тоже был «умным». Автоматические шлагбаумы, научившиеся распознавать номера машин. Гостевой доступ для избранных — тех, кто сумеет пройти через фильтры СБ Кротова. Видеонаблюдение, саморегулирующееся освещение, сбор и переработка мусора, интеграция интеллектуальных домовладений в единую систему, управляемую нейросетью. Систему Кротов любовно именовал «Настенькой». И тут — куча приятных бонусов для привилегированного класса. Круглосуточная доставка, заказ железнодорожных и авиабилетов, бронирование отелей, вызов такси и карет «скорой помощи»… Всё — голосовыми командами. С уровнями доступа, выставленными лидером клана.