Порочная игра (СИ)

Алиса потихоньку приходила в себя, но стоило ей оправиться, как случился очередной удар. Роберт погиб при пожаре в СИЗО. Как – непонятно, но даже я почувствовала какую-то скорбь. А ещё страх. Я не верила, что Алиса ничего не сделает теперь с собой. Никогда не видела, чтобы кто-то так горько рыдал, как она в тот день... Я пыталась поймать её, чтобы хоть как-то успокоить, но она словно заведённая сновала по комнате, не находя себе места. Глеб отрешённо наблюдал за истерикой Алисы и моими попытками утешить подругу. Я и сама уже начинала плакать.
– Вот дурочки... Вы хоть понимаете из-за кого плачете? - строго сказал Хлыстов, и Алиса, будто озверев, бросилась на него с кулаками. 
– Заткнись! Вон отсюда! - её вопли чуть не оглушили меня.
– Лиска, успокойся, пожалуйста, успокойся!
Я попыталась оттащить её от Глеба, и когда это получилось, она стиснула меня в объятиях и зарыдала с новой силой.
– Прекрати! Я сказала тебе, что он не причинил мне вреда, - строго прошипела я Хлыстову, и его непонимание стало словно осязаемым.
– Он украл тебя, Катя! Я жить не хотел, чуть в окно не вышел. И ты думаешь, что после этого я буду жалеть, что этот урод откинулся?
– Тебе не за что его ненавидеть.
– Он держал тебя под замком почти полгода, возомнив себя народным мстителем. Он глядя мне в глаза, нагло пытался уличить в преступлении, которое совершил сам. Выдвигал свои обвинения, в то время, как ты была у него дома. Я думал, что тебя больше нет... Вы, девки, совсем неадекватные. 
– Тогда злись на меня, - нерешительно сказала я, потому что самое время было признаться в том, что произошло на самом деле.
– С чего я должен на тебя злиться? После того, что случилось, я ещё долго буду прощать тебе всё.
– Тогда и это прости, - вздохнула я, набираясь смелости перед следующей фразой. – Роберт отпустил меня ещё первого января.
– Что? - Алиса подняла на меня заплаканное лицо.
– Он тогда вернулся от тебя, Лиска, и хотел сбежать, чтобы ты не потеряла голову от него окончательно. И отпустил меня... Но я не ушла.
– Почему? - Глеб чуть не подпрыгнул на месте от возмущения.
– Я испугалась, что когда вернусь мне никто не поверит, что я была в его плену. Все подумали бы, что это мой очередной сдвиг. Ещё боялась, что снова буду вести себя как агрессивная депрессивная сволочь, и снова испорчу наши отношения, - взглянула я на Глеба. – И мне не хотелось, чтобы он избежал наказания. Я надеялась убедить его сдаться и проконтролировать, чтобы он не лез к тебе, - перевела взгляд на Алису, – но в этом моменте я проиграла. Так не хотелось, чтобы вы сближались, и ты потом... В общем, чтобы всё вышло так, как вышло в итоге.
Хлыстов молча покинул комнату, и мне показалось, что это, возможно, конец. Не хотелось, чтобы он так сильно клял Роберта, но теперь вышло так, что Алиса будет жалеть о том, что отвергла его, раз он не был таким уж жестоким. Но я не смогла врать, даже во благо. 
– Кать, что мне делать? - схватившись за меня, как беззащитный ребёнок, спросила Алиса.
– Лисёнок... Я не знаю. Не знаю, - я гладила Алису по голове, и обнимала, пока она переживала свою самую горькую утрату. Жизнь никогда не щадит хороших девочек.
Я решила, что не буду трусихой, и не смотря на то, что вероятнее всего, Глеб не станет со мной разговаривать, отправилась выяснять отношения. Когда я вышла из общаги, то уже настроилась бежать на остановку, но меня окликнули.
– Катя! - я обернулась, и увидела Глеба возле машины на парковке. Он не уехал. Надо же. – Куда ты собралась?
– К тебе. Я думала, ты уехал, - неловко подошла ближе, но совсем близко не решилась.
– Ты боишься меня, что ли? - спросил Глеб, и казалось, что он уже успокоился.
– Не знаю... Можно ли мне подходить к тебе.
– Снежинка, - вздохнул Хлыстов, сам приблизился ко мне и с нежностью обнял. Я растерянно ответила ему. 
– Прости меня... Наверное, не получится совсем не разочаровывать тебя.
– Мне было очень плохо и страшно за тебя. Да, я злюсь из-за того, что это могло длиться не так долго, и всё из-за твоего решения... - медленно, будто устало, проговорил Хлыстов. – Но ещё я люблю тебя настолько, что могу рассмотреть в этом логику и твоё старание ради нас. Если это действительно было нужно, чтобы ты почувствовала себя лучше и смогла отпустить свои переживания, боль и обиды, то хрен с моими нервами... Твои мне важнее. Но будешь должна.
 
– И всё-таки, ты самый лучший. Немного странно, что ты так быстро передумал, но меня всё устраивает, - насмешливо пробормотала я в грудь Хлыстова, и он усмехнулся.
– Моя маленькая колючка. Скажи... Ты действительно так переживаешь из-за смерти Алиева?
– Не так сильно, как Алиса... Возможно, я больше из-за неё и переживаю. Но Алиев... Я не оправдываю его, хотя он и не был монстром, но я немного привыкла к нему, как к непутёвому родственнику, за которого стыдно, но и помочь всё равно хочется.
– Стокгольмский синдром в действии... Ладно, я не хочу, чтобы мы ругались из-за этого. Поехали домой, нужно отдохнуть после стресса. Всё-таки, это наша первая ссора после такого долгого перерыва, - вздохнул Глеб, и мы сели в машину.
– Какой отдых? Мы ведь ещё не решили окончательно, кого будем приглашать на свадьбу. Или ты всё ещё надеешься, что статус мужа тебе не грозит? - припомнила я ему давние слова.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
– Ты пьёшь какие-то витамины для памяти? 
– Нет, просто я люблю подмечать такие моменты, когда люди сначала железобетонно утверждают, что всё случится так, и никак иначе, а потом вляпываются в прямо противоположное, - надменно ухмыльнулась я, поправляя макияж перед зеркальцем.
– Моя ты психологиня. Впредь, буду осторожнее с высказываниями, раз ты держишь ушки востро.
– И не только ушки, - я чмокнула Хлыстова в щёку, пока прогревался двигатель, но он резко повернул голову и поймал мои губы.
  
Глава 58
 
Все были уверены, что я беременна. Какие дураки женятся в декабре, когда на улице вместо снега была грязь и слякоть? Мы. Наша любовь не терпела отлагательств до лучшего времени года, поэтому в этот хмурый зимний день, я приводила себя в порядок в комнате общаги с помощью Алисы.
– Почему он будет забирать тебя отсюда? - спросила она, зашнуровывая моё платье. 
– А откуда? От тётки что ли? - удивилась я, тем более, что тётка и так приехала со всей своей семьёй.
– Да, что-то я глупость сморозила, - Алиса теперь всегда была угрюмой, заторможенной и будто бы сонной. – Сильно нервничаешь?
– Непонятно... Я счастлива, но так не хочу всеобщего внимания, возгласов и всяких "горько". На чужих свадьбах мне хотелось сквозь землю провалиться в такие моменты. Не люблю эту показуху...
– А ты не слушай. Не обращай внимание... Просто смотри на Георгича, и представляй, что больше никого нет, - немного улыбнулась Алиса, пожав мои плечи.
– Ты будешь с Антоном? - спросила я.
Как оказалось, за время моего отсутствия, сынок нашего любимого ректора внезапно вернулся в жизнь Алисы, и снова воспылал к ней чувствами.
– Мы договорились, что да, - печально ответила она, и было ясно, что теперь он оказался совершенно неуместным для неё. Но Алисе необходимо отвлечься.
– Помнишь, как тебе было грустно оттого, что он оставил записку и исчез? Помнишь, как вспоминала о нём, и мечтала, что когда-нибудь вы встретитесь? Он ведь нравился тебе.
– Помню, - она опустила лицо, и кажется начинала плакать. Прошло почти три месяца с момента смерти Роба, но вероятно, для неё ничего не изменилось.
 
– А теперь он здесь. Рядом. И всё ещё любит тебя. Может, подаришь ему шанс? - улыбнулась я, смахнув слезинку с её щеки.
– Может. Разве есть выбор?
– Конечно. Если не хочешь, не дари. Начни новую жизнь, без прошлых воспоминаний.
– Это невозможно. Я никогда не буду счастлива... Посвящу себя науке, и умру лет в сорок.