Убийство по-домашнему

— Нэйт!
Он резко повернулся в её сторону.
— Да! Потому что это лучшая характеристика.
Селена рассмеялась своим звучным смехом.
— Возможно, но ты мог бы придумать что-нибудь более изысканное. Нэйт, — она поцеловала его в ухо, — любимый, ты всегда устраиваешь сцены. Ты всегда такой подозрительный! Я поцеловала его просто потому, что он уезжает.
Нэйт окаменел.
— Уезжает?
— Да, любимый, уезжает. Ты только представь себе, что случилось. Я лучше сразу расскажу тебе. Декламация стихотворения и все потом прошло гладко, Мы были уверены, что все позади. А тем временем этот отвратительный Моффет…
Она рассказала ему коротко и деловито, в шокирующей меня манере, что сделал этот отвратительный Моффет. Не позволяя ему вставить ни слова, она изложила ему мою версию касательно Горди и план вывоза меня из дома, если результат вскрытия окажется неблагоприятным. Мне и без того было жаль Нэйта, но теперь, при виде его дрожащих губ и жалобного выражения лица, я чувствовал, как у меня сжимается сердце. Мне во всей этой авантюре нечего было терять. Он терял все. Страстно желая сделать из Селены верную жену, он рисковал всей своей профессиональной карьерой. Ему грозило обвинение в соучастии в преступлении, но даже малейшее подозрение означало его крах как врача.
— Понимаешь, любимый, если у полиции возникнут какие-то подозрения, мы попытаемся перевезти его в твою виллу, — почти рассеянно говорила Селена. — Йен отвезет его туда. Так будет лучше всего. Надеюсь, у тебя нет возражений, правда?
— Но, Селена! — почти простонал он. — Если полиция найдет его в моей вилле…
— А позже, когда уже можно будет снять гипс, ты поедешь туда и снимешь его. Хорошо? Тогда он сможет сам о себе заботиться.
Она обняла его и прижалась к нему всем телом. Её губы были почти у самых его губ.
— Нэйт, любимый, я знаю, что ты сделаешь это для меня…
— Селена…
— Не будь эгоистом, Нэйт! — Она гладила его ухо. — Ведь это именно ты впутал его во всю эту историю! Это просто минимум того, что ты можешь для него сделать!
В эту минуту вошла миссис Френд и улыбнулась мне, а потом доктору Крофту.
— Здравствуй, Нэйт, — сказала она. — Ты как раз успел на ланч! Это очень хорошо!
— Ланч, — глухо повторил Нэйт. — Как вы можете говорить о ланче, когда мистер Френд…
Миссис Френд прервала его жестом.
— Мой дорогой, мы все дали обещание сегодня на эту тему больше не говорить. Если завтра дело примет плохой оборот, у нас уже имеется готовый план. Нет смысла непрерывно рыться в неприятных вещах. — Она подошла ко мне и начала толкать мое кресло в направлении столовой, напевая что-то себе под нос.
— Теперь мы должны всего лишь вооружиться терпением до завтра, — заметила она. — То есть до приезда инспектора Сарджента. Я очень рада, Нэйт, что ты останешься на ланч. Кухарка приготовила действительно чудесный бифштекс!
  
Глава 21
 
Мы ели этот прекрасный бифштекс и старались вооружиться терпением. У нашего плана, возможно, в определенном смысле, несовершенного, было по меньшей мере то единственное достоинство, что он был очень прост. Нэйт сказал, что у него на вилле имеется значительный запас консервов. Мы решили, что в том случае, если завтра результат вскрытия укажет на отравление, постараемся оттянуть начало расследования до следующего дня. Как только стемнеет, Йен отвезет меня в горную виллу доктора Крофта. На тылах поместья Френдов находилась мало используемая дорога, ведущая через пустынные, никем не заселенные окрестные горы. Следовало только соответственно проинструктировать Йена — вот и все.
Этот последний пункт я и Марни взяли на себя. Марни покатила меня по длинному коридору — мимо двери, ведущей в её комнату, а потом мимо двери в комнату миссис Френд — в ту часть дома, где жил Йен. Мы тихо постучали и вошли. При виде нас Йен встал с кровати, завязывая пояс голубого купального халата.
Он улыбнулся Марни, вопросительно посмотрел на меня и откинул со лба светлые волосы.
— Если я буду говорить медленно, Йен меня поймет. Разреши, я все ему объясню, — сказала Марни.
 
Она положила руку на его могучее плечо.
— Йен, завтра отвезешь его, — она показала на меня, — на автомобиле. Понял?
Он кивнул, не переставая улыбаться.
— Отвезешь его в горы. В тот домик, куда возил Селену. Помнишь?
Он снова кивнул.
— Останешься там с ним на некоторое время.
Светлая прядь упала ему на глаза, когда он снова кивнул.
— И никому ни слова, ни слова! Никому! Никогда! Ты никогда не скажешь ни слова…
Загорелая до цвета бронзы рука Йена полностью накрыла ладонь Марни.
— Я, — сказал он, — я…
Марни посмотрела на меня.
— Он понял. Я уверена, он понял, что от него требуется.
— Йен возил Селену только в одно место?
— Да. Только на виллу Нэйта. Два раза.
— О'кей!
— Ага! Еще одно. — Она снова обратилась к Йену. — Когда будешь отсюда выезжать, не едь по главной дороге. Поезжай по той, что сзади, за домом.
Лицо Йена нахмурилось.
— Дорога сзади. За домом. Старая дорога.
Однако Йен не понимал, о чем идет речь.
Марни взяла карандаш, нашла обрывок бумаги и нарисовала эскиз дома, обозначив главную подъездную дорожку и вьющуюся старую дорогу на тылах. Потом показала рисунок Йену.
— Не там, — показала она на рисунке, — а здесь, по старой дороге. Поедешь по дороге на тылах дома. — Она снова показала карандашом. — Так всегда ездил Горди. По дороге Горди…
Морщины на загорелом лбу Йена разгладились в знак того, что он понял. Он взял карандаш из руки Марни и приблизительно на половине дороги поставил маленький крестик. Потом вопросительно посмотрел на Марни.
Марни увидела крестик.
— Нет, Йен. Не там. Ты просто поедешь по дороге Горди. Возьмешь автомобиль. — Она провела карандашом вдоль дороги, показывая, что он должен отвезти меня в горы в домик Селены. — Понимаешь?
Наконец он понял, что от него требуется; это было ясно видно по широкой довольной улыбке. И когда мы с Марни выходили из его комнаты, он стоял улыбаясь и кивая головой.
Приятно было видеть, что хоть один человек в доме доволен создавшейся ситуацией.
После визита к Йену не оставалось ничего другого, как, терпеливо ждать. Остаток дня мы поэтому провели в ожидании и, несмотря на призывы миссис Френд надеяться на лучшее, настроение с каждым часом ухудшалось. У меня все время стоял перед глазами образ Горди-убийцы, по крайней мере возможного убийцы. Нэйт должен был возвращаться в больницу. Три дамы и я как-то дотянули до вечера, который пытались заполнить после ужина скучной игрой в карты. Однако я не мог сосредоточиться. Я предчувствовал множество нагромождающихся препятствий, которые могли разрушить весь наш искусный план.
Хотя миссис и мисс Френд обещали навести инспектора Сарджента на след настоящего Горди, я понимал, что все же я был Горди, которого он знал, и что он направит поиски, в первую очередь, по моему следу. Сарджент вскоре узнает, если еще не узнал, что доктор Крофт друг Френдов. А когда он к тому же узнает, что у доктора Крофта есть вилла в горах, то наверняка направится туда. Мой план, собственно, вовсе не был никаким планом, это была отчаянная попытка избежать неизбежного. А единственным шансом спасти самого себя, а при случае и Френдов, было оставаться в укрытии до тех пор, пока не снимут гипс и не выяснится, кто я такой.
Но это было равнозначно возвращению памяти. От этого все зависело. От моей памяти.
Я посмотрел через столик на Селену. Её светловолосая голова склонилась над картами. Кожа у нее была нежная и слегка загорелая. И — странно! Хотя я видел, как она довела Крофта до того, что он совершенно сломался, хотя я был убежден, что в случае чего она выдаст меня в руки полиции, не моргнув и глазом, — я чувствовал, что мне будет её недоставать. Даже тот, кто страдает потерей памяти, понимает, что такие женщины встречаются нечасто…