Убийство по-домашнему

— Дорогой Горди, дело вовсе не в Лиге, — сказала миссис Френд, не отрывая глаз от вязания. — Никто из нас не против того, чтобы иногда выпить немного виски. Речь также не идет о том, чтобы читать мораль. Мы просто не хотим, чтобы ты наносил вред своему здоровью.
— Весьма благодарен, — иронично ответил я. — А теперь прошу объяснить мне, какое отношение все это имеет к стихотворению.
— Дело в том, что это ужасно глупо, любимый. — Ладонь Селены нежно поглаживала короткие волосы у меня на затылке. — А все это вместе привело к определенному условию в завещании отца.
Я посмотрел на миссис Френд.
— И именно с этой целью приезжает завтра мистер Петербридж, — спросил я, — который вовсе не является членом Лиги Чистоты, верно?
Миссис Френд слегка покраснела, однако ничего не ответила.
— Да, любимый, — сказала Селена. — Именно поэтому приезжает мистер Петербридж, а точнее говоря, именно поэтому приезжают также мистер Моффет и вся Лига.
— Чтобы услышать, как я декламирую «Оду Авроре»?
— Вот именно, — ответила Селена, — и еще по нескольким причинам. Ох, все это так глупо, что лучше покончить с этим как можно быстрее. У твоего уважаемого отца был пунктик на почве алкоголя, понимаешь, Горди? А ты пил… понимаешь? Отец обязательно хотел отучить тебя, понимаешь? Ну и поставил в завещании это условие. Состояние после его смерти переходит к тебе как к единственному сыну. Это понятно. Но ты получишь его только в том случае, если на тридцатый день после смерти отца будешь абсолютно трезв… Настолько трезв, что сумеешь продекламировать «Оду Авроре» в присутствии всех членов Лиги, а потом подпишешь обязательство быть абстинентом. Мистер Петербридж приезжает как поверенный отца в этом деле. Если он посчитает тебя образцовым сыном и мужем, ведущим спокойную домашнюю жизнь, если ты продекламируешь стихотворение, а потом подпишешь обязательство быть абстинентом — наследство будет твоим! Таким способом отец решил отучить тебя от пьянства.
Она поцеловала меня в ухо.
— Вот видишь, котик! Вот и вся страшная правда, которую мы так старательно от тебя скрывали.
Я внимательно посмотрел на неё. Трудно было выглядеть более невинно.
— А если завтра я не буду трезв и не прочту наизусть стихотворение, а также не подпишу обязательство воздерживаться от алкоголя — что тогда?
Она пожала плечами.
— Ну что ж! Тогда ты будешь беден, как церковная мышь. Все наличные деньги, вся недвижимость и прочее перейдут в собственность Лиги, чтобы у нее были средства для облагораживания всей южной Калифорнии.
Глаза всех присутствующих были устремлены на меня. Первой подала голос миссис Френд.
— Теперь ты видишь, любимый, как ужасно, ужасно важно для тебя самого выучить это стихотворение…
— Конечно, — сказал я. — Но почему это так важно также для всех вас? Просто из бескорыстной любви ко мне?
— Конечно, любимый, — сказала миссис Френд. — Если ты продекламируешь стихотворение, ты получишь наследство. Станешь фантастически богат! А если ты этого не сделаешь… будешь нищим. Я не хочу, чтобы мой сын был нищим.
Я посмотрел на Марни. Мне показалось, что она едва заметно кивнула.
— Но независимо от того, что произойдет со мной, ваши доли не пропадут? Я имею в виду часть наследства, которая должна достаться тебе и Марни.
— Конечно, нет, — ответила миссис Френд.
Марни внезапно встала. Она стояла выпрямившись, молодая, полная странного напряжения. Её силуэт резко вырисовывался на фоне темнеющего пейзажа.
— Не верь ей, — коротко сказала она.
Миссис Френд бросила на неё испуганный взгляд. Марни смотрела на всех с презрением и вызовом.
— Боже мой, раз уж вы начали, имейте смелость сказать ему всю правду! Чего вы, собственно, добиваетесь? Или вы обманываете просто для удовольствия?
Я улыбнулся ей. Наконец мой союзник поднял забрало.
— Другими словами, — сказал я, — все вы также непосредственно заинтересованы в этом?
— Конечно, мы заинтересованы, — с вызовом сказала Марни.
— Марни!
Марни откинула назад черные блестящие волосы, совершенно игнорируя резкий тон матери.
 
— Меня тошнит от ваших постоянных уверток! Хочешь, чтобы я рассказала обо всем вместо тебя? Горди пил. Селена была не в состоянии отучить его от этого. И мама тоже. Не говоря уже обо мне. Отец считал, что все мы несем ответственность за это, и утверждал, что мы недостаточно энергично боремся с дьяволом. Поэтому все мы едем в одной тележке. Отец считал, что наша обязанность — отучить Горди от пагубной привычки. И прекрасно обусловил это в завещании. Ни ты, мама, ни я, ни Селена не получим ни цента, если Горди не выдержит экзамен перед Лигой Чистоты!
Она резко повернулась в мою сторону.
— Вот и вся эта замечательная история. На сей раз правдивая, уверяю тебя!
Она села на диванчик и подтянула под себя ноги.
— Слава Богу, что я выбросила это из себя, — закончила она. — А теперь я уже не в состоянии сказать ни слова.
Я ожидал, что миссис Френд взорвется. Однако ничего подобного не случилось. Она только слегка пожала плечами и сказала:
— Марни права, Горди. Думаю, что во мне просто говорит мать. Я всегда вижу тебя маленьким мальчиком в коротких штанишках, который, облизываясь, посматривает на стол со сластями. Конечно, теперь ты взрослый человек и отвечаешь за свои поступки. Было бы даже оскорбительным продолжать скрывать от тебя правду.
— Так, значит, вы уже больше ничего от меня не скрываете?
Я почувствовал такое огромное облегчение, что мне даже захотелось смеяться. Конечно, они продолжают меня обманывать. Но причина, по которой они это делали, казалась мне теперь невероятно глупой, даже смешной. А я подозревал их в таких ужасных поступках! Внушил себе, что попался в когти изощренной банды убийц, которая собирается взвалить на меня тяжесть своих преступлений. А тем временем… вся эта тайна заключается попросту в том… в этом! Марни со своей девичьей импульсивностью сильно преувеличила, называя их дьяволами. Это просто горстка обычных людей, которые оказались в затруднительном положении.
Миссис Френд не отрываясь смотрела на меня.
— Так, значит, ты сделаешь это, любимый, правда? Не только ради нас, но прежде всего ради самого себя.
Мне была смешна теперь мысль, что я мог когда-то считать ее кем-то другим, а не просто порядочной милой пожилой дамой в затруднительном финансовом положении.
— Ради меня самого? — спросил я.
— Конечно, любимый.
— Может быть, ты хотела сказать… ради Горди Френда?
Миссис Френд окаменела. Селена и Нэйт обменялись взглядами. Все это было чересчур очевидно.
— Но Горди! Любимый! — начала миссис Френд.
— Не стоит продолжать запутываться во лжи, — сказал я. — Мне бы хотелось знать, где Горди. Может быть, он снова совершает какую-нибудь пьяную эскападу? Или штучку, как вы это называете? Думаю, что да. Как это гадко с его стороны! Все счастье Френдов висит на волоске, а он шатается где-то или сидит в баре и пьет…
— Тут уж не до шуток, старина, — с горечью прервал меня доктор Крофт.
— Ты так полагаешь? А мне это кажется безумно смешным! — рассмеялся я ему в лицо. — Наверняка ты нашел меня в своей больнице. Это ведь ты доставил товар, верно? Субъект с потерей памяти прекрасно сыграет роль Горди Френда, продекламирует перед мистером Моффетом «Оду Авроре» и тем самым спасет состояние Френдов.
Миссис Френд встала. Она была белой, как бумага. Селена соскользнула с подлокотника кресла. Они встали по сторонам от доктора Крофта и молча смотрели на меня. Было время, когда эти две женщины, стоящие рядом и глядящие на меня, казались мне страшными, как две Парки. Но теперь они уже не пробуждали во мне страха.
— И что же теперь? — спросил я. — Будем продолжать играть в угадайку или сыграем в открытую?
Марни внезапно громко рассмеялась. Она вскочила с диванчика и с энтузиазмом поцеловала меня в щеку.
— Наконец-то ты решился на это! — воскликнула она. — Я с самого начала чувствовала, что ты победишь.