Убийство по-домашнему

Мать присела на край кровати.
— Значит, тебе кажется, дитя, что мы обманываем тебя? — спросила она и тут же рассмеялась. — В самом деле, любимый, это смешно, чтобы я, твоя родная мать… и чтобы жена и сестра…
Доктор поднял руку вверх. При этом он очень внимательно смотрел на меня.
— Нет, миссис Френд, — сказал он. — Не нужно смеяться. Это вполне понятно. И совершенно естественно. — Он весело улыбнулся мне. — Послушай меня, Горди. В твоем мозгу произошло как бы раздвоение. И все это результат контузии. Существуют воспоминания, которые ты подсознательно отодвигаешь от себя. У меня такое впечатление, что это относится ко всем нам. Часть твоего «Я» побеждает определенные воспоминания. Мозг выкидывает с нами разные фокусы, Горди. Одним из проявлений его бунта является навязывание других образов. Какой-нибудь обрывок отсюда, другой — оттуда. Воображение старается все это каким-то образом связать, навязывая тебе совершенно другую личность. Возьмем, например, такой факт. Твоего пса зовут Питер. А ты, скажем, сохранил воспоминания о каком-то городе, где ты прекрасно развлекался, хорошо себя чувствовал, или о мальчике с таким именем, с которым ты дружил в школе. Твое воображение сплавляет все это воедино, приписывая этому огромное значение. Для тебя это, конечно, очень мучительно и заставляет тебя нервничать. Однако могу тебя заверить, что это всего лишь галлюцинации.
Он облизал губы кончиком острого розового языка и добавил:
— Ты меня понимаешь, старина?
— По-моему, да — неуверенно ответил я.
— Нет, Горди! Скажи честно! Если ты это не понимаешь, обязательно скажи мне!
Мать с беспокойством смотрела на меня. Нэйт говорил очень убедительно. Он всегда так говорил. Может быть, ему удастся меня убедить.
— Ну, конечно же, я понимаю, — обратился я к матери. — Но скажите мне, где я находился в течение двух недель, предшествующих автомобильной катастрофе, в которую я попал?
— Где ты находился? — Мать выглядела спокойной, как никогда. — Как это где? Дома, конечно. Где же еще?
— Я был дома? Здесь? Я остался дома после смерти отца? И именно отсюда поехал в бьюике на прогулку, которая закончилась этой автомобильной катастрофой?
— Ну, конечно, именно так и было, Горди. Потому что ты… — Мать внезапно замолчала и сильно покраснела. — Надеюсь, Марни не наплела тебе никаких глупостей, Горди?
Я обещал Нетти не выдавать ее, однако если мать подозревает, что этой информации я обязан Марни, то меня ничто не сдерживает.
— Я слышал, — сказал я, — неважно от кого, что в день смерти отца исчез из дома и что меня нашли только в разбитом автомобиле. Я также слышал, что это была какая-то особенно долгая пьяная эскапада.
Длинные пальцы матери нетерпеливо барабанили по колену. В ее глазах блеснул гнев. Я думал, что люди такого типа не умеют злиться. Однако она прекрасно владела собой. Почти сразу же на ее лицо вернулась знакомая ласковая улыбка.
— Любимый, кто бы тебе это ни сказал, это было очень гадко с его стороны. Да, честно признаюсь, я чуточку обманывала тебя. Ты устроил одну из своих… гм… своих выходок. — Она бросила быстрый взгляд на доктора Крофта. — Нэйт и я пришли к выводу, что будет лучше пока что не говорить тебе об этом. Что бы там ни было, но это не самое приятное воспоминание и вовсе ни к чему сейчас извлекать его на свет.
— Не переживай, старина, — сказал доктор Крофт со своей смущенной улыбкой. — С каждым из нас иногда происходит что-то подобное. — Его лицо на мгновение стало более серьезным, когда он добавил: — Может быть, это и есть то самое нежелательное воспоминание, которое ты подсознательно стараешься стереть из своей памяти, Горди? Не присутствовать на похоронах собственного отца по причине… по причине… пьянства. Сам видишь, это не те вещи, которые хотелось бы помнить.
Теперь я задал вопрос, на который Нетти не смогла мне ответить.
— Но почему я выбрал для своей пьяной эскапады именно день смерти отца?
Миссис Френд уже полностью владела собой. Она ласково посмотрела на меня.
— Знаешь, любимый, я совершенно не могу тебе это объяснить. Возможно, это депрессия, вызванная смертью отца. Да и потом, в конце концов, — она пожала плечами, — ты никогда не выбирал какие-то специальные даты для таких выходок.
 
— Но ведь я, похоже, уехал почти в момент его агонии?
Мать похлопала меня по руке.
— Дорогой мальчик, не мучь себя этим напрасно. Должно быть, ты вовсе не понимал, что отец умирает. Он умер только после твоего отъезда.
— Внезапно?
— Да, любимый… почти внезапно. Во всяком случае совершенно неожиданно.
Губы доктора Крофта снова сложились в улыбку, которая на сей раз выглядела очень бледной.
— Возможно, даже его врач не сумел это предвидеть, Горди, — сказал он. — Так что ты совершенно не должен упрекать себя.
После чего он обратился к матери:
— Ну что ж, дорогая миссис Френд, мне было очень приятно, но врач есть врач, мне уже пора.
Он взял мою руку в обе ладони, и его тонкие теплые пальцы на секунду сжали её.
— Надеюсь, мы сумели все объяснить тебе, Горди?
— Думаю, что да, — без особой уверенности сказал я. По лицу доктора пробежала легкая тень, словно он почувствовал, что не сумел убедить меня до конца. Его профессиональная гордость была задета.
— Если такое состояние будет продолжаться, — добавил он чуточку скованно, — нужно будет проконсультироваться с другим врачом. Конечно, у тебя нет причин, чтобы доверять мне.
Я почувствовал, что обидел его, не имея к тому никакого повода.
— Ну, что ты, Нэйт, я полностью доверяю тебе, — сказал я.
— В самом деле? Потому что, видишь ли, с твоей стороны это нонсенс — относиться к нам, как к твоим врагам. Надеюсь, ты веришь, что мы твои друзья и действуем исключительно для твоего блага?
Он улыбнулся, и мать тоже улыбнулась мне.
— Мы твои друзья, любимый. Ты мне веришь? — повторила она вслед за доктором Крофтом.
— Конечно, — сказал я. — Конечно, вы мои друзья.
  
Глава 7
 
— Не переживай, Горди, не напрягайся и не думай слишком много. Увидишь, все будет хорошо. А теперь, спокойной ночи! Спокойной ночи, миссис Френд.
Нэйт Крофт направился к двери. Мать внимательно посмотрела на меня, а потом, словно внезапно что-то вспомнив, встала и быстро вышла вслед за ним. Несмотря на то, что она должна была заняться мной, она почему-то долго не возвращалась. И вообще, довольно долго в комнате никто не появлялся. Маленький золотой дорожный будильник, стоящий у кровати, показывал одиннадцать часов. Я немного поразмышлял над тем, не свеситься ли мне с кровати, чтобы погасить свет, однако мне не удалось совершить даже такое незначительное усилие.
Обдумав слова Крофта, я нашел их довольно утешительными. Он предложил обратиться за советом к другому врачу. Нечестный врач не сделал бы ничего подобного. Я начал забывать о своих сомнениях. Подушки были мягкие, как пух. Я закрыл глаза и уже начал погружаться в сон, когда почувствовал, что кто-то открыл дверь. Я приподнял веки и посмотрел.
В комнату на цыпочках вошла Селена. Она направилась к кровати. Сам не знаю почему я притворился спящим. Она остановилась возле кровати и окинула меня долгим, внимательным взглядом.
Сквозь туман ресниц ее фигура казалась немного нерезкой. Однако я отчетливо видел светлые волосы, поблескивающие в приглушенном свете лампы, слышал её легкое дыхание и чувствовал запах духов, теплый и неуловимый, напоминающий аромат летнего луга.
Явно довольная тем, что я уже сплю, она грациозно потянулась, подняв вверх руки и выпятив грудь. Отвернулась от меня, протянула руку за спину, расстегнула пуговицы и сняла через голову белое платье. Небрежно бросила его на кресло и сняла босоножки.
Напевая что-то себе под нос, она подошла к двери, ведущей на террасу, раздвинула портьеры и посмотрела наружу. Белый свет калифорнийской луны освещал ее со всех сторон, изменяя цвет волос, которые теперь казались серебристыми. Она выглядела так красиво и волнующе, что я забыл прикидываться, будто бы сплю, и тихо сказал: