Убийство по-домашнему

Они услышали характерное шуршание бумаги, заправляемой под валик пишущей машинки, потом яростный стук клавиш. Первый лист был энергично вырван, вставили новый. Стук машинки возобновился с неослабевающей яростью. Теперь уже надолго.
Дина с тихим возгласом выбежала в холл, открыла дверь в комнату матери. Мариан, по-прежнему в красивом голубом халатике, но с рассыпавшимися по плечам волосами и лихорадочно блестящими глазами сидела за машинкой. Котята припали к столешнице, заинтересованные, но несколько обеспокоенные.
— Мамочка! — крикнула Дина.
Машинка умолкла. Мать подняла взгляд.
— Я в ярости, — сказала она, — и поэтому начала новую книгу.
Она снова принялась барабанить по клавишам. Дина тактично прикрыла дверь.
— Ну и ладно, — сказала она. — Мы ведь не хотели, чтобы нашим отчимом был полицейский.
— Ты слишком легко сдаешься, — раздраженно заметила Эйприл. — Это наверняка результат того, что ты читаешь не то, что нужно. Нет никаких причин опускать руки. — Эйприл прищурилась. — Поторопимся! Может, он еще где-то неподалеку!
— Но Эйприл! — говорила Дина, мчась за ней по ступенькам. — Не хочешь же ты…
— Не мешай! — крикнула Эйприл. — У меня вдохновение.
На крыльце они остановились, чтобы перевести дыхание. Отсюда был виден Билл Смит, в меланхолической задумчивости прислонившийся к забору Сэнфордов.
— Что случилось? Что случилось? — допытывался Арчи.
— Мумолулчучи, — задумчиво сказала Эйприл. — Помни, что я гениальная, и не мешай гению. Дина, когда мамочка собирается к парикмахеру и маникюрше?
— В понедельник, — торопливо сообщила Дина. — То есть завтра.
Эйприл с минуту молчала, о чем-то размышляя.
— Она придет домой вечером, а волосы выглядят действительно красиво только на следующий день после того, как сделаешь прическу, — прошептала она. Еще с минуту поразмышляла и сбежала по ступенькам.
Дина и Арчи обменялись удивленными взглядами, после чего последовали за ней.
Эйприл, запыхавшись, подбежала к Биллу Смиту.
— Ах, какое счастье, что я вас догнала! Мамочка спрашивает, не могли бы вы прийти к нам на обед во вторник вечером. Она вас очень просит, мы тоже.
— Что? — изумился Билл Смит. — Мне прийти на обед? Во вторник? Но…
Быстрый стук пишущей машинки отчетливо доносился сюда.
— Мамочка не могла лично пригласить вас, потому что она очень занята, — объяснила Эйприл. — Даже здесь слышно, как она работает.
Билл Смит посмотрел на окно, за которым сидела Мариан.
— Она ужасно переработалась, — прошептал он. — Кто-нибудь должен о ней заботиться!
— У мамочки есть мы, — с достоинством ответила Эйприл.
— Конечно. Но я имел в виду нечто другое, — сказал Билл Смит, не отрывая взгляда от окна.
По выражению лица Арчи Эйприл поняла, что у бра га на кончике языка вертится какое-то совершенно неуместное замечание, поэтому она слегка ущипнула его за локоть и сама быстро сказала:
— Ну так мы ждем вас во вторник. В половине седьмого. Хорошо?
— Ах, да, — сказал Билл Смит. — Я приду с большим удовольствием. Вторник, половина седьмого. Передайте мамочке, что я очень благодарен и приду… Скажите… — он запнулся, — что я буду во вторник. В половине седьмого… Спасибо… — Он снова запнулся. — Ну, до свидания, дети!
Он повернулся и уходя едва не наткнулся на какой-то куст.
Эйприл в последнюю секунду подавила смех. Билл Смит выглядел точно так же, как Пит, когда он впервые назначал Дине свидание.
— Не вижу в этом ничего смешного, — строго заметила Дина. — Как ты собираешься согласовать это дело с мамочкой?
— Ах, нет ничего проще, — смело ответила Эйприл. — Подумаем… Завтра мамочка причешется у парикмахера и сделает маникюр… Мы уговорим ее испечь старомодный мясной рулет с густой подливкой. А на десерт лимонный крем. Мужчины, как правило, любят такие вещи. А после обеда…
— Все это прекрасно, — перебила ее Дина, — но кто скажет мамочке, что ты пригласила Билла Смита на обед?
— Это ясно как Божий день, — ответила Эйприл. — Ты моя родная сестра, и мы все делим справедливо. Поскольку я пригласила Билла Смита, то сообщить об этом мамочке должна ты.
   
Глава 18
 
Арчи принес из кухни пакет с яблоками, и трое Карстерсов уселись на ступеньки крыльца, чтобы обсудить ситуацию.
— По мере того как мы добываем больше сведений, дело запутывается еще хуже, вместо того, чтобы проясниться, — с сожалением констатировала Дина. — Например, та история, которую мама сегодня утром рассказала лейтенанту Смиту…
Эйприл, грызя яблоко, согласилась с ней.
— Кому могло понадобиться похищать тело Бетти Лемоу? Зачем?
— Возможно, это было вещественное доказательство, — подал голос Арчи, ловко сплевывая косточки.
— Но ведь полиция обследовала труп, — заметила Эйприл, — и только после этого разрешила похоронить.
— Я представляю себе это так, — сказала Дина. Тело похитил этот влюбленный. Тот, который убил миссис Сэнфорд и Фрэнка Райли, а теперь подстерегает Уоллеса Сэнфорда.
Эйприл тут же развила тему:
— Он любил ее, но не мог рассказать правду, потому что еще не отомстил… — После минутного молчания она начала тихим голосом, словно в порыве вдохновения: — Где-то скрытно состоялся таинственный погребальный обряд в ночной тьме, и лишь луна, блестевшая над кронами мрачных деревьев, была свидетельницей тому. С тех пор каждый раз в полнолун…
— Эйприл! — жалобно пискнул Арчи. — Прошу тебя, прекрати!
— Постыдилась бы пугать младшего брата, — строго отчитала ее Дина. — И потом, это цитата из первой мамочкиной книги, а она сама говорит, что это было слабовато.
Эйприл рассерженно фыркнула.
— Если ты такая умная, придумай что-нибудь получше. Мистер Сэнфорд сказал, что единственным человеком, который любил Бетти Лемоу, был он.
— Знаю, — ответила Дина. — И именно поэтому ничего не понимаю. — Она немного подумала. — А может, был кто-то еще, о ком Уолли Сэнфорд не знал?
— Если он был влюблен в нее, — возразила Эйприл, — то должен был знать о такой вещи.
Ответа на это не последовало. Тройка какое-то время молча размышляла. Внезапно Арчи швырнул огрызок яблока в кусты и вскочил с места.
— Кто-то поднимается по садовой лестнице, — прошептал он.
Дина машинально поправила волосы, на тот случай, если бы это был Пит. Эйприл машинально поправила заколку — на всякий случай.
Это был маленький мистер Холбрук. Поднимаясь по лестнице, он сопел и каждую секунду останавливался, чтобы перевести дыхание. На нем был приличный серый костюм и старательно повязанный темно-синий галстук. Его лицо было не только бледным, оно казалось усталым и озабоченным, однако несмотря на это волосы он пригладил и безупречно расчесал. В руке он держал черный кожаный портфель, с которым никогда не расставался. Эйприл мысленно спросила себя, не кладет ли он его с собой в постель. Она представила себе маленького мистера Холбрука в старомодной ночной рубашке и вышитых шлепанцах, с портфелем в руке, и едва не прыснула.
Мистер Холбрук вскарабкался на последнюю ступеньку, засопел и прерывающимся голосом сказал:
— Добрый день, дети. Ваша мама дома?
— Да, сэр, — ответила Дина, — но она, к сожалению, очень занята.
Она инстинктивно посмотрела на окно на втором этаже. Мистер Холбрук тоже поднял глаза. Пишущая машинка стрекотала, как автомат.
— Мама пишет книгу, — сказала Эйприл. — Когда она работает, ей нельзя мешать. Знаете, уж такие они, писатели!
Мистер Холбрук вытащил из кармана чистый белый платок.
— Да, да, я знаю, что ваша мать пишет книги.
Весьма, весьма интересная профессия… У меня есть племянник, который время от времени публикует стихи в «Мэдисон Стэйт Джорнэл». Конечно, бесплатно… — Он вытер вспотевший лоб. — Когда-то я читал книгу вашей матери, изданную под псевдонимом, если не ошибаюсь, Дж. Дж. Лейн. Она мне очень понравилась. Правда, я обнаружил в ней кое-какие юридические неточности, о которых охотно подискутировал бы с автором. — Он аккуратно сложил платок и спрятал его в карман. Снова издал глубокий вздох и, глядя на окно, за которым стучала пишущая машинка, спросил: — И миссис Карстерс никак нельзя оторвать от работы, да?