Принцип Парето

Целый день крутилась на кухне, занимаясь любимым делом и получая наслаждение от аромата фруктов, свежей выпечки и шоколада. Готовка превращается в невероятно приятное занятие при условии, что все ингредиенты появляются по щелчку пальца.
– Как вы оказались здесь? – спрашиваю женщину между делом.
– Дальняя родственница работает в соседнем доме много лет, и когда повар Аронова ушёл по семейным обстоятельствам, она предложила мою кандидатуру. Длительное время я работала в ресторане, стало тяжело в силу возраста, ушла на пенсию. Муж умер, осталась дочь и двое внуков. Кстати, я как раз возвращалась от них, когда встретила тебя на вокзале. Затем незаметно для себя пришлось отвечать в этом доме за всё. Стало совсем просто, когда дети Альберта Витальевича уехали учиться, и он остался один. Нерегулярные приезды Виктории не в счёт. Зимой у нас тихо и спокойно, движение начинается в марте, когда Аронов, как человек медийный, устраивает приёмы, нацеленные на привлечение инвестиций, дотаций и так далее. Но в таких случаях, нанимаю людей, которые обслуживают банкеты.
– Девочки, десерт, – врывается молодой парнишка, который, как пояснила Петровна, обслуживает ужин и получает почасовую оплату.
– Уже? – удивляюсь.
– Сказали, нести, – равнодушно пожимает плечами, а в глазах парня читается разочарование: его оплата зависит от того количества времени, которое гости проведут за столом.
– Так, мусс, чизкейк, капиринья, граните, вагаси, данго, Захер обязательно, – выставляю торт, считывая улыбку Петровны, – микадо и лазанья из манго и клубники.
Парень капает слюной на всё представленное великолепие и берёт блюда, чтобы покинуть кухню.
– А что за лазанья?
– В списке был пункт «блюдо повара», я приготовила это. Лёгкий и в то же время сытный десерт с йогуртом.
Расставшись с приготовленными сладостями, остаёмся с Петровной в ожидании. Завариваем чай, и пока он остывает, успеваю сбегать в комнату, чтобы проверить Тасю. Ей скучно в одиночестве, но она, к моему счастью, прекрасно понимает, что в данный момент нам необходимо вести себя тихо, а отсутствие вечно пьяного папы автоматически делает жизнь ребёнка безопаснее.
– Ещё эта чёртова панна-котта, – слышу бурчание Петровны, которая гремит посудой на кухне. – И снова напрасно. Всё равно не понравится.
– Давайте я, – предлагаю, пока не зная, как отреагирует женщина на мою инициативу. – Если можно.
– Пожалуйста, Леночка, – складывает ладони и смотрит умоляющим взглядом. – Сил нет ещё с этим возиться.
Принимаюсь за десерт, смешивая составляющие, разливаю по формочкам три порции и ставлю в холодильник.
– Соус из фруктов сделаю утром, иначе он будет не таким вкусным.
– Встанешь из-за этого так рано?
– Ему же всё равно кофе варить.
– Забыла, – ругается женщина, которая, видимо, поднимается раньше только по вине Островского.
Болтаем, обсуждая гостей, которые сегодня собрались. Оказывается, у Аронова довольно обширный список знакомых всех мастей ещё со времён депутатства, а как только его деятельность утекла в другое росло, их стало в разы больше. Не совсем понимаю, по какой причине на него было организовано покушение, но Лариса Петровна объясняет, что общественная деятельность мужчины нравится не всем. Не вдаюсь в подробности, мало разбираясь в социальном вопросе, потому что последние пару лет телевизор не смотрела и в лицо известных людей не знаю.
– Добрый вечер! – перед нами появляется тучный высокий мужчина в розовой рубашке с платком на шее. – Вы Елена?
– Да, – поднимаюсь, разглаживая ладонями подол, который примялся.
– Я Шаган Филипп Эдгарович, владелец сети кондитерских «Ванилла». Ваша лазанья из манго и клубники с прослойкой йогурта восхитительна! – хватает мою ладонь и оставляет на тыльной стороне поцелуй. – Очень вкусно!
– А? Ага… – растерянно принимаю комплименты, больше опасаясь Островского, который вырос, словно из-под земли, за спиной Шагана.
– Зачем вам трудиться на кухне в этом доме? Вы можете работать у меня, Леночка! Оплата достойная, условия великолепные и владелец, то есть я, относится к сотрудникам, как к самому ценному и хрупкому.
 
– Я… я… – перевожу взгляд с Парето на Петровну – оба недовольны происходящим. – Я не могу. Хочу работать здесь.
– Вы уверены? – поджимает губы и сопит, разочарованный моей реакцией на такое щедрое предложение себя и своего дела.
– Полностью.
– Что ж, ладно. Но, если вдруг передумаете, вот моя визитка, – протягивает карточку, подмигивая и покидает кухню под пристальным взглядом Константина Сергеевича.
– Я уж подумала, что согласишься.
– Я пока не готова работать с большим количеством людей. Мне нужно время отдышаться, собраться с мыслями и понять, по какому принципу выстраивать наше с Тасей будущее.
Ответ полностью удовлетворяет Петровну, хотя я намеренно скрыла от неё самое важное: после продажи квартиры, новые жильцы меня обязательно выпишут, а работник без прописки является проблемой. И пока я не придумала, что делать, нужно оставаться в этом доме. Сюда не придут органы опеки, чтобы спросить, почему вдруг дочь исчезла из сада или Армен, который меня домогался. Закрытая территория, вход на которую контролируется охраной. В данный момент, именно здесь я себя чувствую в безопасности.
– Вот и правильно, – поддакивает Петровна. – Судя по реакции Филиппа, Аронов предоставит тебе работу и позволит остаться. Сумму оплаты обговоришь с ним, у каждого индивидуальная. А теперь отдыхать, – женщина указывает на дверь, которая ведёт в мой коридор. – Я закончу, а ты завтра раньше встанешь, чтобы приготовить завтрак Островскому.
– Спокойной ночи, – бегу по коридору, радуясь, что мне позволят остаться в этом доме, чтобы попробовать возродить из пепла свою уничтоженную жизнь.
***
– Доброе утро.
Оборачиваюсь на звук женского голоса и вижу перед собой красивую высокую блондинку за тридцать в ярко-алом халате.
– Здравствуйте. Я могу помочь?
– Вы новенькая? – киваю. – Я Виктория, девушка Альберта.
– Простите, я вас ни разу не видела. Не знала…
– Как правило, я не завтракаю в этом доме, – опускает глаза, растерянно рассматривая помещение. – Не осталось, случайно, вчерашних десертов?
– Увы… Но у меня есть панна-котта, – указываю на формочки, заботливо выставленные на столе. Маленькая хитрость: если панна-котте дать настояться при комнатной температуре около часа, вкус раскрывается, а консистенция становится мягкой и нежной. – Соус на ваш выбор.
– Клубничный, – женщина довольно улыбается, занимая место на высоком стуле у рабочей зоны. – И можно кофе по-венски?
Десерт для Островского готов, соус с цельными вишнями и кофе в кружке на столе, и если я верно оценила этого человека, он никогда не опаздывает. И точно, как только стрелка часов оказывается на тридцати, слышатся шаги и появляется Константин Сергеевич, занимая привычное место.
– Доброе утро, – приветствую мужчину, удостоившись лишь сухого кивка.
Я ему не нравлюсь, о чём свидетельствует предвзятое отношение и ярко-выраженное недовольство на лице.
– Думал, ты уже уехала, – обращается к Виктории, пока та уминает десерт. – Обычно не задерживаешься.
– Не сегодня. Хотела насладиться десертом, который подавали вчера, но увы, получила лишь панна-котту, которая, кстати, невероятно вкусная, – тепло улыбается, указывая на меня ложечкой. – Вы волшебница, Лена!
– Спасибо, – улыбаюсь, но тут же опускаю глаза, когда Островский одёргивает шипением.
– Вон там, – Виктория привстаёт, чтобы увидеть стол напротив, – я вижу ещё одну порцию. Можно мне?
– Нельзя, – реакция мужчины незамедлительная, – это моя.
– Вы уже съели свою! – Виктория повышает голос, пытается переубедить Парето, выторговав последнюю порцию. – Поделитесь с другими, Константин Сергеевич.
– В этом доме панна-котту готовят только для меня, – спокойно, но убедительно и женщина не решается продолжить спор. – И ещё кофе.