Принцип Парето

Долгие минуты в молчании и наслаждении Костей, который неторопливо водит пальцами по моей спине, выравнивая дыхание. Не решаюсь расспросить о событиях последних трёх месяцев, хотя очень хочу узнать подробности.
– Спрашивай уже, – притягивает и целует в шею с лукавой улыбкой на лице.
– Вчера я прочитала в интернете, что ты получил срок. Пятнадцать лет.
– Поэтому глаза красные? – немного отодвигается, внимательно рассматривая моё лицо. – Плакала? – киваю, подтверждая его слова. – Неужели ждала бы?
– Нет, – Костя хмурится, превращаясь в уже знакомого Парето. – На году четвёртом сошла бы с ума от тоски. Уверена, ты бы без пары не остался. Такая, как, к примеру, Гронская, быстро бы прибрала к рукам стареющего красавчика. Кстати, на свидания не приходила?
– Не приходила. Да и плевать на всяких Гронских. Я о тебе думал. Эти мысли меня и вытащили.
– С трудом верится, – шепчу ему в шею. Вожу пальчиками по широкой груди, очерчивая каждый шрам. – Я в твои планы не входила.
– Так и есть. Не входила. Но я поддался эмоциям. Сначала твоим, а затем уже своим. Был уверен, внутри пепелище, на котором новая жизнь возникнуть не может. А когда смотрел на окна горящей квартиры, решив, что ты погибла, будто переключатель сработал, огляделся и спросил себя: «Какого хрена, Костя?». Просчитал риски, проанализировал варианты развития события с возможными отклонениями от курса, проверял, контролировал… Как ты там сказала? В жизни можно контролировать всё, кроме чувств. Ты оказалась умнее меня.
– Умнее самого Парето?! – удивлённо охаю. – Невероятно! – смеюсь, откидываясь на подушке.
– Ты играла по правилам, которые я сам создал. И выиграла. Сейчас я этому рад.
И Костя искренен. Нет привычного сарказма в голосе, а в глазах свет – яркий, прозрачный, ослепительный, – окутывает теплом, пробираясь под кожу и разливаясь по венам. Трепетный момент, который хочется задержать и насытиться сполна.
– Как ты оказался на свободе? Представил доказательства омерзительных деяний мэра?
– За меня сидит другой человек.
– Это как? – встряхиваю головой, до конца не понимая смысл сказанного.
– Обычно. У всех разные цели. И средства их достижения тоже разные. Кто-то работает, гробит своё здоровье, не спит ночами, вкладывает силы и добивается результата. А кто-то и пятнадцати лет жизни не пожалеет, чтобы потом выйти на волю невероятно богатым.
– Это же время! Единственное, что уходит безвозвратно – именно время.
– Не все осознают его ценность, Лена. Орлов ведь тоже был готов мотать срок под видом Воронова, надеясь, уверен, на огромную сумму. Он же сам тебе сказал, что хотел красивой жизни, и нашёл самый простой способ, чтобы осуществить желаемое.
– А мэр? – не унимаюсь, желая узнать, чем закончилась эта история для всех игроков.
Костя довольно ухмыляется, некоторое время гипнотизирует стену, а затем переворачивается вместе со мной и крепче прижимает.
– Всё испортила эмоциональная женщина. Примерно через месяц в охране Зарецкого появился новый человек Артём Воробьёв…
– Ну, даже я бы поняла, что это Воронов! – закатываю глаза и цокаю. Всё оказалось слишком просто.
– Мало того, что Рита поспешила избавиться от Ромы, сделала это грязно и непродуманно, так ещё и положенный траур не выдержала. С появлением Воробьёва была разыграна сценка любви с первого взгляда, и вот уже новый человек – жених дочки мэра и его правая рука. Быстро, да?
– Чересчур.
– На этом и погорели.  Биографию сляпали на скорую руку, с кучей пробелов и несостыковок, за которые мы сразу зацепились. Роб продвинул куда нужно все собранные материалы, включая образцы ДНК и отпечатки пальцев. Так что, сидеть Воронов будет под своим именем. Он потянул за собой Зарецкого, не желая отвечать за всё в одного, а мэр меня. Лет восемь назад имел с ним общие дела. Но к этому я был готов изначально. Оказалось, был не готов лишь к тебе, – говоря это, Костя ласково касается моей щеки, проводит большим пальцем по скуле и ведёт к шее.
Покрываюсь мурашками, впитывая каждое касание. Бесконечная нежность, которую излучает Островский, подкупает. Я готова простить сотню ошибок, если они в итоге проложат ему путь ко мне.  И вот я уже трусь о его ладонь щекой, прикрыв глаза, и тянусь к губам, а рука скользит к паху, обхватывая затвердевший член. Три месяца одиночества требуют реванша. Костя становится настойчивее и подминает меня, оказываясь сверху.
 
– Вообще-то, я чужая жена, – замечаю в перерыве между ласками.
– Уже нет, Лена.
– Отличная мы пара: дважды вдовец и трижды замужняя женщина, – едко замечаю, получая отклик от Кости в виде затяжного поцелуя. – Так кто я для тебя?
– Ты – мой свет.
  
Эпилог
 
– Мне обязательно лететь? – тащусь за Костей, торопясь на регистрацию рейса.
– Необходимо передать документы. Лично. Сам, как ты понимаешь, я пока лететь не могу. Ко всему у Алика сын родился, а мы толком не поздравили. Ты же сама хотела в Россию, насколько я помню?
– Хотела, – соглашаюсь. – С тобой.
Не знаю, что меня больше пугает: то, что, вернувшись, меня накроют воспоминания, или же опасения провести несколько дней без Островского. Два месяца после его возвращения, таскалась за ним подобно собачке, не выпуская из вида. Осознавала, что это неправильно и глупо, но ничего поделать не могла. Страх, что вновь останусь без него, столкнувшись с неизвестностью, овладевал мною. Костя не отталкивал, принимая и понимая.
– Всё по плану: прилёт, дальше дом Аронова, обсуждение дел, вылет обратно. В аэропорту встретит Гриша. На три дня он твой личный водитель. Мы с Таисией справимся, к тому же у нас есть няня. Не переживай, ладно? – Островский максимально тактичен и аккуратен, когда дело касается моей паники.
Но внутри неспокойно. К тому же несколько дней по утрам тошнит, а общее состояние оставляет желать лучшего. Я прошла курс лечения, а Костя контролировал посещение клиники и улучшения моего здоровья. Очень хотела второго ребёнка, стремилась к этому больше года, но сейчас, когда по всем признакам наступила долгожданная беременность, боюсь. Островский стал прекрасным отцом для Таси, но как он отнесётся к новости о собственном ребёнке? Гоню прочь навязчивые мысли, а через сорок минут частный самолёт поднимается в небо, чтобы доставить меня в Россию.
Смотрю в иллюминатор, уже тоскуя по Косте. Полтора года вместе, а каждый раз, словно первый. Во всём. Тяжело, со скрипом, Островский всё же открывается мне, делясь переживаниями, мыслями и воспоминаниями. Убеждена, как только он выскажется, получит возможность отпустить, полностью отдавшись настоящему. Иногда всё же Костя отгораживается от меня, размышляя о чём-то своём, но затем приходит, обнимает и лежит так пару часов. Я научилась читать его взгляды, безошибочно определяя настроение. Глаза – зеркало его души, а поступки громче слов.
Раннюю весну в Москве приятной не назовёшь. Думаю об этом, когда ищу глазами Гришу и знакомую машину. Парень машет мне рукой, окликая, и направляется ко мне.
– Привет.
Обнимает по родному, тепло и крепко.
– Привет, Гриш. Как ты?
– Лучше некуда. Заменив Парето на посту начальника охраны Альберта Витальевича, стараюсь соответствовать. Пока Аронов доволен, замечаний по минимуму. Но теперь у нас прибавился ещё и мелкий, как ты знаешь. Так что Виктория Андреевна с мальчиком в приоритете.
– На кого похож? – включаюсь в беседу, выспрашивая заранее нюансы.
С Викой созваниваемся, болтаем и обсуждаем взросление Ромы, но мне хотелось увидеть малыша воочию и подержать на руках. Возможно, скоро и нас с Костей накроют родительские заботы.
– На Викторию, – Гриша говорит уверенно, но затем снижает тон и поправляет: – Но Аронов всех уверяет, что на него. Мы все придерживаемся этой версии.
Хохочу, представляя, как все поддакивают Альберту, хотя налицо безоговорочное сходство с мамой.
– Тебе смешно, – фыркает Гриша, – а он до кровавых соплей готов доказывать, что сын – его копия.