Поиграем? (СИ)

— Да брось, я еще даже не начинал играть грязно. И пока не планирую. У нас был с тобой уговор, что ты приходишь еще завтра. Я буду ждать тебя утром и вечером. И, кстати, удачи на завтрашнем зачете.
— Совет вам на будущее, Алексей Викторович, не доверяйте всяким там словам. Я не приду к вам завтра. Более того, если вы не заметили, у меня на носу экзамены и мне положен академ отпуск, о чем я заранее предупредила. Так вот, увидимся мы с вами, к счастью, нескоро. Надеюсь, в течение этого месяца вы найдете себе подходящую на данном этапе вашей жизни женщину, — как бы мне хотелось увидеть на самоуверенном лице Зорина хоть какое-то подобие проигрыша. Однако — фиг там.
— Евгения Михайловна, зачем мне такие телодвижения, если через месяц и неделю кто-то записался на практику в мое отделение? Я тебе даже больше скажу, Жень, — демонстративно поправляет на мне задравшуюся им же купленную кофту. — Не планировал, конечно, но раз такая пьянка, то я возьму тебя к себе. Буду твоим руководителем. Подтяну твои знания и умения.
— А вы снова теряете форму. Если мне не изменяет память, я должна была к вам прийти через три недели, аккурат после окончания занятий, то есть завтра. И там было такое слово, ключевое про добровольно. Давайте закончим здесь и сейчас вашу маленькую игру. Вы уже проиграли.
— Я ошибся со сроком, Женечка. Со всеми бывает, я же обычный человек. Но я точно не проиграл. Вот увидишь, настанет день и ты сама по ко мне придешь. Однозначно это будет раньше осени. Кстати, ты нарушила наш договор, как будем решать этот вопрос? — вдруг понимаю, что он говорит о нашем бартере. То есть про штаны с кофтой за мои приходы. — Я все же за то, чтобы ты пришла завтра. Обещаю не трогать тебя руками. И другими частями тела тоже. Клянусь, — шепчет мне в уголок рта.
— А я против.
Отхожу от Зорина на шаг, скидываю с себя ветровку и, не раздумывая, стягиваю с себя кофту. Удивительно, но мне совсем не стыдно. Подумаешь, лифчик увидит. Быстро натягиваю ветровку обратно и, застегнув ее по горло, возвращаю Зорину кофту.
— Тяжелый случай.
— А джинсы я вам фиг верну, мне из-за вас их обгадили. И это компенсация за то, что я здесь делала. Выздоравливайте, Алексей Викторович, — подхватываю рюкзак и быстро выхожу из квартиры Зорина.
  
Глава 21
 
Отпиваю уже порядком остывший кофе, в очередной раз всматриваясь в девочку, сидящую на лавке. И если поначалу она казалась мне моим разгулявшимся воображением, то спустя пару минут неотрывного рассматривания, я с уверенностью могу сказать, что это сестра Жени. И опять мысли упорно ведут к этой сложносочиненной особе.
— Алексей Викторович, — резко поворачиваюсь в ответ на сжимание моего плеча.
— Что? — отхожу от окна.
— Извините, я в дверь стучала и звала вас, но вы не реагировали.
— Задумался, — ставлю чашку на стол и беру протянутые Тамарой Николаевной бумаги.
Подписываю документы, толком не вникая в суть. Настроения работать совсем нету. Возможно, всему виной солнечный и на редкость теплый июнь, что само собой располагает лежать и греть бока где-нибудь в Турции, попивая алкоголь под скучные танцы девок из анимации. А может, дело в другом — мне просто все неинтересно. Скучно. Уж лучше бы отделение было завалено больными, дабы не было времени ни о чем думать. Так нет же, как назло, все резко решили стать здоровыми. Не то, что коридоры стали свободны, так и еще и некоторые палаты пустуют в ожидании новеньких. Так и тараканы скоро разбегутся из-за вынужденного одиночества.
Фактически, я держусь из последних сил, дабы не совершить какой-нибудь поступок, о котором сам в последствии наверняка пожалею. Удерживают меня, разве что, собственные слова, это все-таки дело принципа — играть по собственным правилам. Однако, при этом я все чаще напоминаю себе маленького припизданутого пацана, ожидающего день рождения, дабы получить в подарок долгожданный велик. Только вместо праздника — обычная практика, а вместо двухколесного транспорта — необъезженная мною по сей день Женя. Так ведь не маленький уже. Какого хера, спрашивается, ожидаю, по сути, ерунду с таким нездоровым рвением, когда сам могу это ускорить? Мне уже не десять, бабки, чтобы купить долгожданный «велик» есть. Могу хоть сегодня переобуться и заявиться к Жене с цветами, несколько ласковых слов, смена тактики поведения и все. Вот только это неинтересно… М-да, шиза прогрессирует.
 
— Ну так что? — перевожу взгляд, на ожидающую от меня чего-то, женщину.
— А вы о чем? Извините, башка не варит.
— О юбилее больницы. Вы как, пойдете? Я просто не видела вашего имени в списке. Это воскресенье, и у вас выходной. Нехорошо будет, если не пойдете. Мы и так не отпраздновали дату нашего отделения.
— Пойду, — бездумно соглашаюсь я, кивая как болванчик, дабы моя собеседница поскорее вышла из кабинета.
К счастью, моя тактика оказывается верна. Перевожу взгляд на окно и, убедившись, что девчонка по-прежнему сидит на лавочке, иду к выходу, предварительно схватив первую попавшуюся шоколадку.
Девчонка, несмотря на то что сейчас я выгляжу по-другому, меня определенно узнала.
— Привет, — сажусь на лавку рядом с ней и протягиваю ей шоколадку.
— Здрасте. Спасибо, — улыбается, забирая шоколадку. — Вам очень идет халат. Прям очень красиво.
— Подлецу все к лицу.
— Хм… вы подлый?
— У этой пословицы есть два значения, по крайней мере — для меня. В моем случае, подлец — простой человек, который красив собой. Проще говоря, красавцу идет любая одежда, что бы он ни надел.
— О, я такая же. На меня что ни надень, я все равно красивая. Подлиха, получается, — улыбаясь, произносит она, вновь напоминая мне Машу. И, несмотря на это, разные они. Разные. Слава Богу.
— Тогда подлециха.
— Ну пусть будет так. Мне Женя про вас рассказывала, кстати.
— Страшно представить, что именно.
— Она хорошее рассказывала, не бойтесь.
— Ой, прям отлегло, — демонстративно прикладываю ладонь к груди. — А ты что здесь делаешь?
— Слава Богу, не то, что вы, людей не лечу. Терпеть не могу больницы. Я Женю жду, она экзамен сдает, — указывает взглядом на корпус. — Гинекологию. Пойдем после того, как она ее сдаст куда-нибудь праздновать.
— Уверена, что будете праздновать?
— Ну, конечно. Женя умная, много что знает и умеет. Главное, чтобы ей не попалась плохая экзаменаторша. Говорит, есть там одна гадина, она всем оценки занижает. Злая.
— Одна, — фыркаю в ответ. — Скажешь тоже. Как минимум половина. Там отделение из змей. Еще в мое обучение были такими, а сейчас еще и постарели.
— Да?! Так чего, реально может не сдать на пять?
— Как два пальца об асфальт. Экзамен для любого студента — лотерея, и знания здесь бывают ни при чем. А оценки ерунда. Подрастешь — поймешь.
— Не ерунда, — озадаченно бросает девчонка. — Если Женя не сдаст на пять или четыре, она не получит стипендию. Не сказать, что там прям деньжищи, но расстроится. И я тоже, — перевожу взгляд на нахмурившуюся Таисию.
Вот оно — то, чего мне явно не хватает помимо отсутствия интереса к происходящему на данном этапе жизни. Хочу, чтобы обо мне так же кто-то переживал. По хрен из-за чего. Но по-настоящему. Что-то не туда меня несет. Совершенно не туда.
— О, идет! Раз улыбается, значит точно пять или четыре, — радостно произносит девочка.
Я же не обладаю такой быстрой трансформацией настроения. Тем более сейчас, смотря на то, как Женя с идиотской улыбкой идет вся такая сияющая рядом с Коняшкиным. Во мне просыпается типичный мудак, моментально пожалевший, что не пришел на зачет и не завалил Женю. Надо было доковылять и, несмотря на херовое состояние, так его принять, чтобы на всю жизнь запомнила и каждый день ходила ко мне и пересдавала его вплоть до экзаменов. А я тут какого-то хрена честно играю. Ну, идиот. Привстаю с лавки, когда Женя подходит ближе к нам. К счастью, «пони» самоустраняется.