Дело о покушении на Чёрного карлика (СИ)

— Мне жаль, что я создаю вам проблемы.
Жоан взглянул на него и усмехнулся.
— Проблемы мне создал отец, когда вызвал на бой энфера и сложил голову под луаром. Мне уже тогда показалось, что он поторопился оставить мне корону, но Арман был куда моложе, когда стал королём, и при этом действовал более чем уверенно.
— Это со стороны так казалось, — улыбнулся Марк. — Он тоже был полон сомнений и тревог, но справился с этим. И вы справитесь. Вы уже справляетесь.
— Ты можешь меня поддержать, но не можешь взять на себя это трудное решение, — Жоан поднялся и направился к двери, по пути коснувшись рукой плеча Марка. — Ты выполнил свою задачу, мой друг, остальное сделаю я.
И с этими словами он вышел из кабинета.
Светлый день раскинул над владениями короля Сен-Марко ясные голубые небеса, с которых струился жемчужный свет, предвещавший тёплый, но не жаркий день. Жоан, уставший от обилия государственных дел, которыми вынужден был заниматься, решил отдохнуть вдали от городской суеты в кругу своих близких друзей. Потому он поехал в красивый уютный замок Шато-Блуа, отобранный им обратно в казну у семьи виконта Монтре. Замок располагался недалеко от города в окружении яблоневых садов, наполнявших всё вокруг тонким ароматом цветущих деревьев, на высоком берегу полноводной неширокой реки, несшей свои воды с юга на север, и по пути наполнявшей широкий ров вокруг города.
Именно туда и вынужден был отправиться барон де Грамон, чтоб доложить королю о результатах повторного расследования покушения на его фаворита. Он застал Жоана у широкого круглого пруда, где стояли на противоположных берегах две высокие беседки с тонкими колоннами и покоившимися на них лёгкими куполами, отделанными узорчатым бордюром из резного камня.
Жоан в окружении своих друзей, стоял на лужайке, держа в руках дротики, с окрашенными в красный цвет перьевыми хвостиками. В десяти шагах от него располагалась мишень с нарисованными чёрной краской концентрическими кругами. Его бордовый камзол был переброшен через балюстраду беседки, а он сам, оставшись в сорочке из тонкой белоснежной бязи, тщательно целился в центр мишени. Заметив де Грамона, он на минуту отвлёкся.
— Вы по делу, барон? — беспечно спросил он. — Или всё же решили отвлечься от своих скучных дел и составить нам компанию? Мы решили устроить соревнование. Каждому игроку дозволяется пять раз бросить дротик в цель. Кто проявит большую меткость, тот получает приз. Желаете поучаствовать?
— Я по делу, — возразил Рене, поклонившись. — Мне поручено сообщить вам результаты повторного расследования дела о покушении на маркиза Делвин-Элидира.
— Почему вам? — недовольно надулся Жоан. — Я ждал де Сегюра. Он выпрашивал у меня лишние сутки и обязан сам доложить о результатах.
— Наверно, он не решается явиться вам на глаза, — не дав Рене возможности дать пояснения, встрял де Гобер. — В прошлый раз он вёл себя недопустимо нагло, в связи с чем удостоился общего порицания при дворе и, видимо, понял свою ошибку.
— Мерзавец… — прошипел Жоан, разглядывая дротик.
— Простите?.. — растерялся де Гобер.
— Ты специально подсунул мне тупой дротик, чтоб я проиграл? — король резко обернулся к своему оруженосцу, совсем юному мальчику с чёрными волосами и симпатичной смуглой мордашкой.
— Простите, сир… — покаянно пробормотал тот, потупившись.
— Говорите, де Грамон! — прикрикнул Жоан, взглянув на Рене. — Он что-то нашёл?
— Именно так, — невозмутимо кивнул Рене и, держа в руках свой доклад, начал излагать его содержание.
Жоан тем временем продолжал заниматься своими дротиками, тщательно осматривая острия и оперение, потом долго целясь и, наконец, метнув, оценивая результат броска. Раз за разом он оставался недоволен им и, казалось, не проявлял никакого интереса к тому, что говорил де Грамон. То, что он слушал, стало понятно, когда барон бесстрастно сообщил о том, что по данному делу был арестован и допрошен секретарь маркиза де Гобера книжник Жерар Монсо. Услышав это, король резко обернулся к своему родственнику и вопросительно взглянул на него.
 
— Я тут ни при чём! — воскликнул де Гобер. — Я понятия не имел о том, что он задумал! Лишь недавно я пригласил его из университета торгового города Лейдена, где он преподавал эпистолярное искусство и стихосложение.
— Но ведь вы не приказывали ему убить нашего дорогого маркиза Делвин-Элидира, Антуан? — поинтересовался король.
— Конечно, нет! — возмущённо воскликнул маркиз.
— Тогда вам не о чем беспокоиться, — Жоан снова взглянул на мишень, где россыпью расположились пять перьевых пучков. — Вайолет, ты следующий! Продолжайте, де Грамон! Или собираетесь развлекать нас этим унылым повествованием до вечера?
— Осталось совсем немного, ваше величество, — успокоил его барон и продолжил.
Когда он закончил и поклонился, Жоан кивнул кавалеру Нуаре, ожидавшему своей очереди, и только после этого обернулся.
— Если это всё, и вы, барон, не намерены принять участие в наших легкомысленных забавах, можете возвращаться на службу.
— Конечно, ваше величество, — кивнул Рене, — однако, я прошу вас решить ещё один вопрос. Вы отложили суд над кавалером Дэвре до сегодняшнего дня. Что теперь прикажете с ним делать?
— Пусть сидит, пока моим судом не будет установлена вина другого лица, — распорядился король.
— Вы назначите день суда над Монсо и Дюбуа?
— Да, но позже. Мне нужно ознакомиться со всеми документами по делу, передайте их моему секретарю. Я не знаю, когда у меня будет время посмотреть их. Мы вас известим…
— Да, мой король, — поклонился Рене. — Разрешите удалиться?
— Идите, де Грамон… Бертран, ты бросаешь сегодня хуже меня!
— Ветер, Жоан, — рассмеялся тот.
— Конечно! И бутылка красного на завтрак. Идите, де Грамон, и не забывайте, что завтра мы устраиваем здесь пир. Ваше присутствие, как и вашего патрона обязательно! Не забудьте вашу очаровательную супругу.
— Благодарю за честь, — де Грамон поклонился и удалился прочь.
— Что он, что его жена, довольно скучные особы, — усмехнулся ему вслед де Гобер.
— Они отпрыски славных родов, вассалы Сен-Марко, Антуан, — раздражённо заметил присутствовавший здесь же барон Аллар, — и вовсе не обязаны развлекать вас.
— Там будут другие развлечения, — король обернулся к своему секретарю, ожидавшему его внимания на краю лужайки. — Приглашение баронессе де Флери отправлено, Жискар?
— Я позаботился об этом лично, — поклонился ему белокурый молодой человек.
— А что, она действительно так хороша? — осведомился Дезире Вайолет, — окинув взглядом присутствующих.
— Говорят, — пожал плечами Нуаре. — Слухи о ней интригуют, хотя, есть предположение, что она распускает их сама. К тому же, если она соблюдает траур и потому избегает взглядов мужчин, то зачем приехала в Сен-Марко из своего далёкого поместья?
— Траур почти закончился, — усмехнулся Анри Раймунд, — и она вполне может явиться на завтрашний пир.
— Откуда ты знаешь? — заинтересовался Жоан.
— Аламейра на правах соседки посетила её, а потом рассказала мне.
— Её муж снова уехал по делам? — рассмеялся Дезире.
— Лучше расскажи о баронессе, — отмахнулся Жоан. — Она так красива, как говорят?
— Аламейра потрясена её обликом. Она утверждает, что баронесса рушит все наши каноны красоты, но хороша невероятно. Не удивительно, что барон де Флери влюбился в неё! Говорят, он закидал её дорогими подарками, чтоб склонить к замужеству!
— Он ведь был богат? — уточнил де Гобер.
— Он владел тучными стадами, Антуан, — пояснил Анри. — И неплохо нажился на военных поставках шкур и шерсти к прошлой кампании. Но прекрасная девица затмила собой всех коров и овец, и он влюбился так, что готов был жениться немедля. Она долго ломалась, почти два месяца, а потом, согнувшись под тяжестью подаренных им золотых безделушек, смягчилась. Но ему не удалось насладиться своей победой. Он устроил охоту в честь свадьбы и его загрыз в лесу какой-то зверь. Говорят, что это чудовище сожрало его печень. Как бы там ни было, но он умер и оставил своей юной супруге в наследство по завещанию всё имущество.