И 8 (СИ)
Еще одной «фишкой» было отрубание яиц. После каждого «конфликта» проигравшие объявлялись временными рабами и начинали выплачивать победителям нехилый налог. И к этому всему у двоих из числа проигравших ампутировались яйца, что автоматом меняло их статус на женщин. Жертв для этой «древней» традиции выбирали вроде как случайным жребием – ну да… до сих пор верите в типа случайный жребий, ушлепки?
Кстати, о статусах – настоящих женщин в Поплавке нет.
Тут одни мужики – в каждом из четырех племен. Нет женщин и на нижнем этаже – там вообще никого нет. Он пустует. А раз женщин нет, то приходится придумывать что-то самим… Поэтому и вариантов одежды тут только два – рубахи со штанам и юбки…
– Упырки – прошипел я, с силой впечатывая подошвы ботинок в стальной пол – Гребаные хренососы!
Всполохи сварки отражались от стен подводного каземата и дерганными адреналиновыми огоньками плясали в застывших глазах здешних обитателей, что медленно смыкали вокруг нас кольцо. На нас им было посрать – они смотрели только на растущую в закрытых створках раскаленную щель. Над уничтожаемыми дверями висел все тот же символ – жалкие остатки системной полусферы. Хотя даже не полусферы – тут, похоже, стояло что-то из «до системной» эпохи. Обычная камера наблюдения в защитном кожухе…
В общем почти как родная Окраина, но здесь грязно. Замызганно, засрано, запущено. Камальдула такого беспредела не позволяла.
Перерезанный засов с грохотом улетел в шахту, вскрытые створки с протестующим визгом открылись, и первые бойцы подались вперед, ныряя стволами и фонарями вниз. Секунда… и один за другим они начали спускаться по двум лестницам – по ним и поднялись «атакующие». Здешние воротилы порешали все за всех. Ну да – а почему не договориться, если на кону яйца не свои, а чужие? Где-то и когда-то я это уже вспоминал – про особый подход к любому делу, когда напрямую рискуешь собственными яйцами…
– До упора? – поинтересовалась входящая в центральный ствол Ссака.
– До самой жопы Монкара – подтвердил я, вставая за ней – И еще на локоть глубже.
– С радостью! – усмехнулась сквозь забрала наемница и, проигнорировав лестницы, прыгнула в зыбко освещенную пустоту – Минуем все этажи, гоблины! До самого низа!
Я последовал за ней. Метров пять преодолел в свободном полете, ухватившись за одну из поперечин, чуть притормозил, гася скорость, а затем опять разжал пальцы. Ревущий вверху Рэк поторапливал самых медленных, торопясь выпнуть всех с верхнего «слоя».
Может заглянуть и на остальные многоуровневые этажи? А нахрена?
Хотя…
Опять перехватившись, я задрал голову и крикнул спускающемуся сварщику:
– Вскрывайте каждую дверь! Створки раздвигайте и фиксируйте намертво!
– Есть, лид!
У здешних на руках лишь холодное оружие из скверного мягкого железа. Единственной их изоляционной защитой друг от друга служили расположенные в центральном стволе этажные створки, что закрывались со стороны «слоев». Казалось бы, сиди дома и жри что дают. Но иногда жратву вдруг выдавали не на родном уровне, а на соседском, о чем оповещали заранее через хриплые бубнящие динамики – я слышал один из таких зовов. Хочешь не хочешь – а за жратвой и водой идти придется. Даже на территорию чужого племени… отсюда и войны вместе с договоренностями. А они могут двери закрыть и не пустить… Но потом и им самим не повезет с раздачей и придется идти к соседям с миской в одной рукой и с тесаком в другой… Так может сговориться двоим сильным против одного слабого? А затем выдумать блевотные традиции вкупе с мерзотными ценностями… Муравьиная возня в гигантском унитазном бачке…
А всем наблюдающим наглядно представлен еще один говно-эксперимент над запертыми и разделенными гоблинами. Одна проблема – никаких наблюдателей нет. Все пущено на самотек и все медленно разлагается…
Включив закрепленный на разгрузке передатчик, я проверил его заряд и трижды щелкнул клавишей, давая понять, что я в эфире. Тут же ответившая Ссака торопливо заговорила, перечисляя главные пункты.
Наверху – все зачищено и блокировано. Прибывшие чуть больше часа назад гоблины уже обживаются рядом с подводным кладбищем. Они держат под контролем все близлежащие входы-выходы, два техника устанавливают выторгованные и отремонтированные камеры наблюдения. Сейчас у нас проблема с усилителями сигнала, поэтому местами сеть связи будет проводной – все имеющееся уже тянут сюда.
Серых великанов – не обнаружено. Вообще ни одного признака. И вывод прост – если они родом из Эдиториума, то на поверхность выходят не через Поплавок. И мы понимали, что вариантов доставки их на поверхность Мутатерра хватает – от других коридоров до еще функционирующего транспорта.
Надо мной загорелся огонь сварочного аппарата, чуть выше взвыла вгрызающаяся в металл пила. А я продолжал падать, часто перехватываясь и снова разжимая пальцы.
Я первым миновал четвертый уровень, что был отмечен отдельным цветом стен и «провалился» ниже, не обращая внимания на новый завал костей, что начинался от верхней границы пятого нижнего этажа. Оттолкнув сунувшего мне на встречу дряхлого старика в обвислой рубахе без каркаса, я зашагал по очередному безликому коридору. Стены испещрены надписями на различных языках. Информации море, но вся она погребального характера – пожелания счастливого пути, перечисление тел жизни и некоторых свершений. Я шагал по коридору некрологов, наступая на буквы, порой давя выложенные узорами кости, отбрасывая ботинками узорчато просверленные черепа. Еще одно свидетельство того, что лишение гоблина дела приводит к тому, что он начинает страдать херней…
Спустившись по паре лестниц просторного, но почему-то не обжитого «слоя», я уже с трудом дошел до третьей лестницы и двигаться пришлось боком – вдоль одной из стен тянулся штабель старых костей. Воздух напитан смрадом, но дышать можно пока и без маски – где-то работает вентиляция. Я даже слышу завывание старого мотора где-то за спиной. А еще я слышу хриплый вопль пытающегося догнать меня очередного старпера в странной высокой шапке. Он вынырнул из како-то бокового прохода и, хромая, торопливо ковылял за мной. Сделав еще пару шагов, я окончательно замедлился – здесь настоящие баррикады из черепов. Места хватает, я уже миновал пару пустых просторных залов, но нет… они решили пожертвовать удобством ради вот этого винегрета из костей… Моя задержка и попустительство идущих следом ухмыляющихся гоблинов позволило старику в юбке и шапке догнать меня. Коснуться меня он не решился и просто уткнулся дряблым плечом в металл лишенной облицовки стены и с хрипом выдохнул, мелко тряся щетинистым подбородком:
– Я верховная жрица. Кто вы такие?
– Кто ты?
– Жрица… я верховная жрица и…
– Слушай сюда… жрица… – медленно произнес я, выговаривая слова так, что старик разом выпрямился, стащил с лысой головы похожую на костяной цилиндр шляпу, одернул короткую юбку, что не скрывала пук лезущих из-под нее седых волос и часто закивал, разом поняв, что может умереть прямо сейчас – Мы идем вниз…
– К Глоту? – старик так изумился, что даже перестал дрожать – Он голоден… давно не отведывал мертвого мяса и мелких костей. Давно никто не умирал.
– Да ну?
– К сожалению… все яро цепляются за жизнь… глупцы! На той стороне – рай!
– Тогда почему ты сам все еще здесь? – удивился я, разглядывая стоящую передо мной дряхлую развалину с пергаментной кожей, истончёнными руками и лицом-черепом с глубоко запавшими мутными глазами – Сколько тебе лет… жрица?
– Завершаю седьмой десяток… Мое дело здесь еще не завершено. Я приглядываю за молодью… я кормлю Глота. Но он голоден… Все чем ему удалось вчера перекусить – пара жалких яичных конфеток! Тьфу! Жалкая сморщенная мелочь! Он умеет голодать, но привык к более щедрым подношениям…
– Ты сказал – яичные конфеты?
– Они самые – с достоинством кивнула чуть отдышавшаяся «жрица» – Свежие! Омытые! Подсушенные и хорошо смазанные так редко выдаваемым сахарком. Два часа лежали в банке с сахарным сиропом! Но всего две даже такие сладкие конфетки не утолят голод Глота…