Полководец поневоле (СИ)

— Слушай Бенермерут, поспрашивай пожалуйста у легионеров, — обратился я к человеку, стоявшему рядом со мной на колеснице, — может кто знает, как найти того смышлёного предводителя работорговцев? Неси кажется его звали.
— Мой царь, не нужно даже спрашивать, — хмыкнул тот, — Его величество же ещё в походе приказал мне за ним присматривать, так что я перед расставанием поговорил с ним и узнал, где они планируют быть после той работы.
— Да? — удивился я, — и где же?
— В одном из следующих городов, который будет у нас на пути — Абидосе, — с лёгкой улыбкой ответил он.
— Чудесно Бенермерут, — я улыбнулся вслед за ним, — отправь гонца к нему, чтобы он выступил нам навстречу с теми людьми, что ему лично преданы. У меня будет для него предложение.
— Да мой царь, конечно, — склонил голову Бенермерут.
***
Рехмир оправдывая возложенные на него надежды, разобрался в поставках, логистике, а также учёте за три дня, после чего сказал мне, что мы можем выступать, чтобы он потренировался ещё и в походе над этим. Я, счастливый оттого, что обеспечение войск переложил целиком на него, тут же согласился и уже следующим утром после разговора, легионы выступили из города, оставляя его погрязшим в грязи, человеческих испражнениях и пьянстве, зато со счастливым народом, которому ещё только предстояло протрезветь и понять, что халява с бесплатной едой и вином закончилась.
Поскольку Меримаата больше рядом не было, я сам теперь правил колесницей, я стоявший рядом Рехмир пытался сделать сразу две вещи: не свалиться с неё и рассказывать мне о нововведениях, которыми он упростил себе и войску жизнь.
— Мой царь, — воодушевлённо вещал он, — это оказалось куда проще, чем управлять большим поместьем, особенно когда у тебя под рукой вооружённые люди. Одно моё слово и сотня хмурых легионеров с оружием меняют к тебе отношение любого человека!
Я рассмеялся от его последних слов.
— Ты ещё увидишь Рехмир, на что способны двадцать тысяч хмурых солдат с оружием, — уточнил я, показывая на войско, которое вытекало из города, сразу перестраиваясь в походные колонны.
— Я впервые вижу в одном месте столько много воинов, — признался он, — и даже моему непосвящённому взгляду видно, что они грозная сила, мой царь.
— Это так Рехмир, — согласился я с гордостью смотря на своё творение, — а станет войско ещё сильнее, как только пройдёт модернизацию.
— Что хочет сделать мой царь? — спросил он и мгновенно смутился, — если это конечно не секрет.
— Не от тебя мой друг, — улыбнулся я, — фиванские семьи готовят мне новое снаряжение и оружие, оно усилит мою армию.
На его лоб набежали морщины.
— Что такое? Чего ты морщиться? — поинтересовался я.
— А сколько оружия собирался сделать мой царь? — осторожно поинтересовался он.
— На всё войско, а что? — начал беспокоиться уже я.
— Мой царь, я могу конечно многого не знать, но это огромное количество материала и тем более задействованных ремесленников, — задумчиво сказал он, — это сильно бы поменяло текущий рынок и распределение цен на услуги ремесленников. Однако я не помню, чтобы что-то подобное было в столице или её окрестностях. Наоборот, с огромным потоком рабов на рынки, цены на услуги ремесленников только снижаются.
Тут моё настроение стало портиться, особенно потому, что это было вторым звоночком, после того, что мой дворец никто не собирался из моих фиванских партнёров строить. Повернувшись, я позвал Бенермерута. Когда тот подъехал, я приказал ему.
— С гонцами и колесницами у нас конечно последнее время негусто, но съезди пожалуйста в Фивы, узнай у Усерамона, был ли за эти месяцы спрос на дерево, кожу, ткань в больших количествах, а также привлекались ли рода ремесленников к большим заказам.
Бенермерут склонил голову и развернул свою колесницу.
— Хопи, пошли с ним десяток, — показал я рукой на воспитателя.
Центурион махнул рукой и от моего охранения отделилось нужное количество, занимая место за его колесницей. Бенермерут поблагодарил меня за заботу поклоном и повернувшись, направил свой транспорт в сторону столицы, которую мы пропустили в своём походе по египетским городам.
 
 Глава 5 
В следующем городе нас ждали три тысячи нубийских наёмников, которых нанял номарх, чтобы не допустить нас в столицу его нома, но правда, едва наминки увидели огромные колонны, уходящие за горизонт, как тут же исчезли из нашего поля зрения, даже не вернув свой гонорар нанимателю. Так что в город мы вступали, как и обычно, под проклятия жрецов, вопли ненависти тех богатых семейств, у которых мы отжимали дома и крики радости от простых жителей, которые уже находились под градусом, готовясь к празднованию. Причём они так хорошо готовились, что везде виднелись запряжённые повозки с осликами, с пустыми ёмкостями под зерно. В город приехали не только горожане и крестьяне, но и купцы, которые собирались хорошо нажиться на открытии зернохранилищ.
Мне достался дом самого номарха, которого вместе с семьёй попросили пожить где-то ещё, а Рехмир распоряжался его слугами и рабами, которых приказал оставить в доме. И хотя из-за этого мне пришлось удвоить охрану, но всё равно наконец было кому выбрить меня наголо и почистить. Чем я с удовольствием и занялся, посвятив всем косметическим процедурам целый вечер.
Утром Хопи сообщил, что встречи со мной ищет номарх в сопровождении свиты и меджаев.
— Пригласи его, только одного, — распорядился я, садясь завтракать в одиночестве. Рехмир снова куда-то умчался, Бенермерут отсутствовал, поэтому только охрана и Хопи были моими молчаливыми спутниками.
Внизу раздался шум. Еду мне приносили ту же, что и всем легионерам. Опасаясь отравления в отсутствии Бенермерута, я отказался есть то, что готовили слуги в этом доме, и довольствовался лепёшками, мясом и вином. Не совсем вкусно, зато безопасно.
Шум продолжился, затем дверь открылась и с заломанными назад руками, Хопи и ещё один мой телохранитель, занесли внутрь незнакомого мне человека в ещё недавно хорошей одежде, а теперь почему-то окровавленной и опустили его на колени, встав рядом.
— Что случилось? — спокойно поинтересовался я.
— Господин номарх отказался посетить Его величество в одиночестве, — пожал плечами Хопи, а я решил, что нужно будет уточнить позже у центуриона этот момент, а то как-то некрасиво получилось.
— Почему? — я обратился к утирающему кровь из разбитого носа и губ владетеля нома.
— Я не думал, что Его величество так сильно хочет меня видеть, — ответил тот с тщательно скрываемым гневом в голосе.
— Я? Вовсе нет, — удивился я, — ты сам пришёл ко мне. Если нам не о чем говорить, то прости, я собрался завтракать.
— Это мой дом Твоё величество, — напомнил он мне, — Его величество Хатшепсут немедленно будет поставлено в известность об этом произволе.
— Ой, да ради всех богов, — отмахнулся я от него, — можешь хоть прямо сейчас гонца отправлять.
— Хопи, выведи номарха, только вежливо в этот раз, — попросил я своего центуриона.
— Твоё величество, я бы хотел поговорить, — быстро ответил сидящий на коленях и пробурчал, — раз уж всё равно тут.
— Говори, — я не позволил ему встать, вместо этого потянулся и отломил кусок лепёшки, отрезал от холодного мяса кусок, положил его сверху на хлеб и стал есть, запивая кислым вином.
— Мне будет позволено встать? — пробурчал он.
— Если я этого не сказал, то очевидно, что нет, — проговорил я, лишь на секунду перестав жевать.
В его голове видимо происходило переосмысление всего, с чем он пришёл изначально ко мне и неожиданно он предложил.
— Мы можем с Его величеством договориться, чтобы его войско покинуло город?
— Нет, — я пожал плечами, — благодарный народ Египта должен узнать о походе своего царя в земли нехси и то, как он героически всех победил.