Полководец поневоле (СИ)

Объезжая строящийся лагерь, я изредка делал замечания и гонцы тут же убегали к центурионам, чтобы они исправили недочёты. Наконец ров, насыпь и заграждения были выкопаны и установлены, можно было вздохнуть чуть спокойнее, поскольку теперь легионы уходили внутрь уже укреплённой территории, чтобы заняться внутренним устройством лагеря и нас просто так с наскока взять уже было нельзя.
Успокоиться можно было только под вечер, когда шатры были установлены, а костры с топливом из сушёного говна овец и ослов загорелись, согревая солдат. С деревом в округе были огромные проблемы по вполне очевидным причинам. Большая армия, стоящая в оазисе неподалёку, просто уничтожила всю растительность в нём самом и теперь была вынуждена отправлять фуражиров уничтожать кустарники, акации и деревья на километры вокруг. Казалось мне и делать ничего не нужно было, только подождать, когда у египтян закончится золото для их содержания, а у наёмников терпение. Мысль была привлекательная, но нежизнеспособная. Мне бы этого не дали сделать они сами. Ведь меня явно тут ждали и только то, что я сам пошёл в их сторону не спровоцировало их на атаку раньше. Ведь гораздо лучше сидеть в оазисе с водой и едой, если враг сам идёт в тебе.
К тому же я пришёл на эту территорию с целью уничтожить как можно больше кочевых племён, угрожавших Египту, морально готовясь бегать за ними по равнине и пустыне, а тут они сами так удобно собрались в одном месте. Ещё и ханаанцев позвали на веселье. В общем плюсы оттого, что все враги собрались в одном месте были и для меня, и я не собирался просто так давать им и разойтись.
— Мой царь, — в шатёр заглянул Хопи, — Неси вернулся.
— Зови его скорее, — обрадовался я, отодвигая от себя проклятые бумаги с расчётами провизии, снаряжения, а также письмами от иудеев, отчитывающихся о готовности принимать рабов в больших количествах. Их египетские каракули я понимал с трудом, но Рехмир читал сначала каждое сам, так что было мне было проще разбираться.
Вошедший нубиец осунулся, похудел, но глаза были всё так же умными и внимательными.
— Мой царь, — он попытался встань на колено, но я отмахнулся, — рассказывай скорее!
Он кивнул.
— Войско из тридцати разных кочевых народов собранно действительно огромное мой царь, мы насчитали сорок пять тысяч воинов, двести колесниц местных кланов и восемьсот колесниц из Ханаана. В основном там присутствуют князья из Мегиддо и Кадеша.
— Кто им платит? Чем собрали такое количество воинов? — посерьёзнел я, поскольку цифры были колоссальные.
— Жрецы Амона руководят в лагере, они же и платят всем, обещая ещё больше после победы над моим царём, — хмуро ответил он, — ведь все знают, какие богатства царь Менхеперра захватил при завоевании царства Керма, так что наложить на них руку, хотели бы многие.
— Что ещё?
— Поставками продовольствия для всего войска занимаются четыре богатых фиванских рода, как я слышал, они недавно начали ими заниматься, до этого сотрудничая с Его величество Менхеперра, — сказал он, а у меня зубы невольно заскрипели от ярости. Кто-то решил стать ещё богаче.
— Из самого срочного это всё мой царь, я готов показать расположение вражеских племён в оазисе.
— Это не срочно, — покачал я головой, — отдохни, завтра всё сделаем.
— Мой царь, — он склонил голову и поняв, что на этом пока разговор окончен, вышел из шатра, а я погрузился в раздумья, как правильно построить грядущую битву.
***
Утром Рехмир принёс мне рисунки, нарисованные им под диктовку Неси, позволившие мне лучше понять расположение всех племён в оазисе, а также местность вокруг него. Нубиец молча стоял рядом, ожидая моего решения.
— Мой царь, — в шатёр заглянул Хопи, — парламентёры.
— Спроси сам, что им нужно, — я даже не дёрнулся, чтобы встать с места, — и можешь разговаривать так дерзко, как захочешь.
На чёрном лице раздвинулись губы, показав белые зубы.
— С удовольствием мой царь, — ответил он и с поклоном вышел.
 
— Рехмир, — я поднял взгляд на парня, — собери центурионов, пусть ознакомятся с картой и выделят людей на осмотр местности, как лучше нам будет подойти к оазису, особенно в ночное время, не привлекая к себе внимание врага.
— Слушаюсь, — склонил тот голову.
— Ты и твои люди им помогут, — обратился я к нубийцу.
— Повинуюсь мой царь, — ответил серьёзный Неси.
Отправив их по делам, я стал ждать возвращения Хопи. Он вернулся через полчаса, с широкой улыбкой на лице.
— Главы племён, которые приехали на переговоры, предложить свои условия нашей сдачи и весьма сильно оскорбились, что Его величество послал какого-то безродного человека, — доложил он, — я как и хотел мой царь, не стал сдерживаться, объяснив им их место по сравнению с моим царём.
— Избавь меня от подробностей, — отмахнулся я, — каких условий они желали?
— Чтобы мой царь отдал им всю казну и оружие воинов, — ответил Хопи, — на этих условиях они нас отпустят.
Я тупо посмотрел на него, Хопи кивнул, подтверждая, что это не шутка.
— Они считают меня идиотом? — удивился я, — как только мы сложим оружие, нас тут же всех убьют.
— Не знаю, на что они рассчитывали вначале мой царь, но после моей речи желания их поменялись, — хмыкнул он, — меня пообещали кастрировать, вырвать язык и разрубить на части.
— Жрецы показывались?
— Нет мой царь, с ними не было ни одного, — покачал он головой.
— Соблюдают политес, — иронично улыбнулся я, — оно и понятно. Им нужно, чтобы меня победили кочевники.
— Они сказали готовить войско, поскольку в полдень придут за нашими жизнями, — закончил Хопи рассказ о встрече.
— Объяви общий сбор, мы идём им навстречу, — сказал я, — в лагере остаётся обоз и охрана из двух когорт лучников и когорта копейщиков.
— Мы примем бой в поле? — удивился он, — не будем использовать преимущества лагеря?
Я кивнул, не став ничего объяснять, а это точно от меня ждали, когда стали готовить еду, чтобы легионеры поели перед битвой и запасать воду в глиняные фляги, чтобы им было, что пить, если сражение затянется. Центурионы, услышав приказ, собрались у моей палатки, посматривая на меня вопросительно.
— После выхода из лагеря разбить войско на три части, — приказал я, делая вид, что не вижу их взглядов, — пехотные легионы построить с небольшим центром, но большей глубиной и двумя более длинными флангами, с меньшим количеством рядов. Когорты лучников распределить так, чтобы большее количество закрывало центр, остальные были в тылу и могли не допустить прорыв колесниц в обход нас.
— Слушаемся Твоё величество, — выбора у них не было, и они пошли выполнять приказ.
Когда солнце подбиралось к полудню, мы выдвинулись вперёд и неспешным шагом вышли к строившемуся огромному войску врага. Людей с противоположной стороны было столь много, что я видел, как занервничал Рехмир, да и остальные легионеры. Ко мне стали подбегать гонцы с сообщениями от центурионов, что войско выстроено, как я и приказал. Взяв лук из чехла на колеснице, я вытянул одну стрелу, намотал перед началом перьев белую полоску ткани и под непонимающими взглядами окружающих меня людей, выстрелил сам, без прибегания к силе ветра. Стрела взлетев, упала на поле, воткнувшись наконечником в землю и всем стал виден белый клочок ткани, который я примотал к её концу.
— Передайте центурионам, чтобы лучники с центра начинали стрелять, как только вражеское войско пересечёт вон ту стрелу, — ткнул я рукой в виднеющийся белый клочок ткани. Лучники тыла пусть занимаются только колесницами. Вражеская конница не должна терзать нашу пехоту.
Гонцы тут же бросились передавать новые приказы. Я не говорил с центурионами о плане перед битвой, поскольку у меня финальной его версии не было до самого последнего мгновения, пока я не увидел построение вражеского войска и главное его вооружение. Огромное количество пехоты по центру, одетая лишь в халаты и вооружённая щитами с копьями, прикрывалось с флангов колесницами. Тогда намётки на бой и созрели, а не потому, что я решил показаться самым умным.