Меня зовут Шон

Какой же дурой я была! Несмотря на весь этот новый мачизм мужа, на его тайные поиски работы, на предлагаемый переезд, я только в этот момент осознала, что он, наверное, знает о Дэмьене.
Помнишь, я рассказывала тебе о Дэмьене?
Как бы дико это ни звучало, мы с Ником никогда не говорили о моих… довольно невинных увлечениях. Словно это была противопехотная мина, на которой мы боялись подорваться. Я не знала, известно Нику что-нибудь или нет, и даже не могла задать ему вопрос с легким подтекстом, поскольку если бы ошиблась, то выдала бы себя с головой. И вот какая штука — под давлением ультиматума подобная тягостная неопределенность исчезает, и становится легче от того, что выбора больше нет. Мое согласие не требуется.
Поэтому без какого-нибудь дополнительного обсуждения я, подав заявление об уходе, прикинулась, что собираюсь заняться в деревне выращиванием ревеня и прочей полезной ерунды. Подруги радовались за меня, но не слишком искренне. Вероятно, их терзали опасения: а вдруг их тоже кто-нибудь заставит переехать за город?
В назначенный день мы с Ником вышли из квартиры, сели в загруженный мебельный фургон и отправились в путь. Я смотрела, как Лондон медленно растворяется вдали за рядами складов и безликих пригородов, а потом и вовсе скрывается за зелеными полями. Когда мы приехали, на столе в гостиной я увидела стопку книг: «Как повысить фертильность», «Чего ожидать, когда ждешь ребенка», «Огород для начинающих»… Тяжелая дверь захлопнулась, и я испугалась, что больше никогда отсюда не выберусь.
* * *
Музыка. До меня донеслась музыка. Я медленно оторвалась от компьютера и, удивляясь, прислушалась. Звуки, еле слышные вначале, становились все громче. Всплывающее окно? Я закрыла «Хром», но музыка не утихала. Неужели я забыла выключить радио? Нет, в это утро я его вообще не включала. Я пошла на кухню в поисках источника звука. Наверное, Ник забыл свой телефон, или это его айпад. Сколько же в нашем доме расплодилось гаджетов!
Мой собственный смартфон заряжался, лежа на боку. В последнее время батарея совсем перестала держать заряд. Я понимала, что когда-нибудь придется купить новый, но из глупой сентиментальности продолжала держаться за этот — по нему я связывалась с тобой.
Я остановилась возле голосового помощника — крошечного прибора, управлявшего всем в этом доме. А теперь из него лилась музыка, вернее, знакомая мне песня. Ты включил ее для меня в ту первую ночь в гостинице, когда твои глаза искали встречи с моими в охватившем нас вихре эмоций. Ты еще посылал мне ссылку на эту песню, когда пытался меня преследовать. «Останься со мной» Сэма Смита. Она была полна тоски и боли. Именно их я сейчас и чувствовала, но песню… нет, не включала. Или?..
Дрожащими пальцами я нажала на кнопку. Музыка стихла, и электронный голос сказал: «Привет, Сьюзи». Я со злостью выдернула кабель из стены. Начать хотя бы с того, что я никогда не хотела голосового помощника, который шпионил бы за мной. Но нужно соблюдать осторожность. Учитывая все происходящее, мне становилось все труднее держать себя в руках.
Ты никогда не верил в слабость рассудка. Когда я рассказала тебе, что собираюсь заняться арт-терапией, ты рассмеялся:
— Послушай, если ты явишься ко мне с полуоторванной ногой, разве тебя устроит предложенный мной карандаш?
— Но это не одно и то же!
— Это именно одно и то же. Душевное нездоровье — это или химический дисбаланс, который врачи в силах исправить, или банальная жалость к самому себе. Нужно просто выйти на пробежку, позаниматься физическим трудом.
Я неодобрительно посмотрела на тебя:
— А как же сердце? Разве не в нем и боль, и радость?
— Ты когда-нибудь видела человеческое сердце? Это всего лишь комплект трубок с кровью. Наподобие шины. Если оно протекает, нужно поставить надежную заплатку. Всего и делов.
Жаль, что прямо сейчас я не могла снова услышать от тебя эти слова. Потому что мое сердце дало течь, порвалось, и я понятия не имела, как это исправить.
  
Нора
  
После нашего знакомства я не встречалась со Сьюзи пару дней. Из окна гостиной мне было видно, как ее муж уезжал на работу и возвращался, как она сама то озадаченно разглядывала гибнущие растения, то выволакивала пса на очень короткую прогулку. Порой она поглядывала в сторону «Плюща», но дорогу не переходила, и я не знала, как снова поговорить с ней. А потом мне повезло — она не сумела попасть в дом. Из своего окна я увидела, как она нервно кружит по садику, еле удерживая своего Поппета на поводке, и распахнула дверь.
— Все хорошо?
— Ох, нет! Я такая идиотка! Вечно забываю код от сигнализации. А если она сработает, за вызов придется платить, поэтому я боюсь попробовать еще раз.
— Так ты не можешь войти?
Она всплеснула руками:
— Нет, пока Ник не пришлет мне код.
— Пожалуйста, подожди у меня на улице такой холод! Выпьем чаю?
Она задумалась.
— Спасибо. Не помню, представилась я прошлый раз или нет, но, на всякий случай, меня зовут Сьюзи.
Потом я долго прокручивала эти слова в голове в поисках подтекста.
Пока Сьюзи сидела в моей гостиной, я заметила, что она постоянно поглаживает убранный в карман кардигана телефон. Похоже, Сьюзи ждала — как оказалось, напрасно — звонка или сообщения. Не поступило и весточки от Ника. А еще она очень нервничала — так вздрогнула от звука ветки, шаркнувшей по стеклу, что пролила чай себе на джинсы.
— Черт! Простите. Это все из-за беременности. Я стала такой неловкой…
Она хотя бы перестала это скрывать — вообще-то, глупая затея прятать то, что всем видно. Хотя, может, она из тех девиц, что отлично умеют притворяться, будто начисто игнорируют реальность.
Теперь, когда она оказалась в моем доме, появилась возможность хорошенько расспросить ее… о многом, но волнение сделало меня косноязычной. И еще мне не терпелось встретиться с ее мужем. Сьюзи без устали рассказывала о нем, пока мы пили чай. «Ник терпеть не может, когда я забываю вовремя начать готовить обед». «Ник требует, чтобы я запирала ворота, чтобы пес не убежал». «Ник говорит, что Поппету нужно гулять не меньше часа в день, но в морозные дни это так трудно. Я ужасно боюсь упасть». А вот и мой шанс! Я стояла в дверях кухни, протирая полотенцем фарфоровую чашку с рисунком из мелких голубых васильков — часть сервиза моей матери, наш свадебный подарок.
— Если хочешь, могу составить вам компанию. Долгие прогулки полезны для здоровья. А если что-то случится, сбегаю за помощью. — Мое предложение пришлось Сьюзи по душе.
Она ответила с нескрываемой радостью:
— Чудесно! Я согласна. Вообще-то, со мной вечно одни проблемы, нужен кто-нибудь, кто будет за мной приглядывать.
Сьюзи явно испытывала дискомфорт, но при этом почему-то избегала говорить об этом открыто. Стеснялась? Я решила провести разведку боем.
— Как ты себя чувствуешь? С этой беременностью…
Она сложила руки на животе:
— Довольно неплохо с тех пор, как перестало тошнить. Все случилось так неожиданно. Мы пытались в Лондоне, но, честно говоря, я думала, что у нас никогда не получится, — она слегка покраснела. — А теперь… Ну, это случилось. А все никак в голове не укладывается.
— Наверное, Ник доволен, — предположила я.
Она побледнела. С чего бы это?
— Он очень волнуется. Переживает за меня. Думает, что я неправильно питаюсь днем, что могу поскользнуться в поле или угодить под машину.
И все же Ник купил Сьюзи пса, с которым ей нужно гулять не меньше часа в день! Интересно.
— Тяжело, наверное, оставаться целыми днями одной? — обронила я.
Она прикусила губу, казалось удерживая рвущиеся наружу слова. А я сама внезапно ощутила страстное желание рассказать ей свою историю, объяснить, что привело меня сюда, что случилось со мной. Одиночество часто толкает на безумные поступки. А Сьюзи одинока. Вероятно, даже более одинока, чем я. Я-то, во всяком случае, к этому привыкла.