Курьер: Темная Ночь Души (СИ)

— Что насчет моего брата? — перебила Алена. — Ты говорил, что ты что-то знаешь?
Алена прошла к столу, глядя в упор на Игоря. Сидоренко откашлялся, словно перед важной речью.
— Мы понимаем горечь твоей утраты и разделяем ее. Каждый из павших на поверхности навеки останется в наших сердцах. Но сейчас у нас нет времени скорбеть. Сейчас мы должны объединиться перед лицом новой опасности, чтобы спасти тысячи невинных жизней!
— Можно без предвыборных речей? — поморщилась Алена. Она ни на секунду не верила, что судьба двенадцатилетнего мальца, которого мэр ни разу не видел, может его волновать. Это же не относится к власти и его социальному статусу. — Я все равно не собираюсь за вас голосовать.
Мэр обвел взглядом присутствующих, словно ища поддержки. Такой реакции он явно не ожидал.
— А она дерзкая, — с ухмылкой произнес Сидоренко, ни к кому не обращаясь, но в его глазах блеснул недобрый огонек. — Твой статус курьера дает тебе некую неприкосновенность, но не забывай, где ты находишься.
— У Алены траур, ее можно понять, — вступился Игорь. — Алена, мы действительно скорбим о твоей утрате. Но выслушай нашего мэра, мы не просто так тебя позвали. И постарайся не перебивать, пожалуйста.
— Попробую, — бросила Алена.
— Зиновьев, поясни ей, — кивнул мэр профессору. Тот с готовностью придвинулся к Алене.
— Ты знаешь, насколько город зависит от электричества. Сейчас вся наша надежда на солнечные батареи. Они не вырабатывают достаточно энергии чтобы ее можно было запасать в аккумуляторах, хватает только на свет, бытовые нужды и на самое главное — насосы.
— Проблема в том, что вода уходит глубже, ее мало, мы и так ужимаем пайки, — подтвердил мэр, нервно барабаня пальцами по столу. — Запасов нет.
— Если что-то случится с батареями, — продолжал Зиновьев. — Городу конец. Не хотелось бы повторить судьбу тринадцатого бункера.
— Можно было и не вспоминать об этом! — поморщился Сидоренков.
В комнате повисла мрачная тишина. Все знали историю бункера номер тринадцать. Это случилось года два назад, когда вся эта история с песком и зверями только начиналась и никто не знал, как правильно действовать. Отключились солнечные батареи, на энергии которых работали пневматические двери в убежище, и они не закрылись с закатом. Ночью в бункер ворвалась стая зверей и устроила кровавый пир. Несколько сотен мужчин, женщин, стариков и детей — в живых не осталось никого.
Гнетущую тишину нарушил робкий стук в дверь. В комнату вошел приземистый мужичок в строительной робе, на ходу снимаю с головы кепку, словно крепостной крестьянин, собравшийся отвесить поклон барину.
— Потапов! — зычно гаркнул мэр. — Ты проверил насосы?
— Да, все в порядке, — произнес мужичок, не глядя на мэра. — Зинченко и Петракова отправлял только вот вчера.
— Солнечные батареи?
— В полном.
— Проверь еще раз! Впереди выборы, и мне сейчас нельзя терять голоса! — с нажимом сказал мэр. Мужичок мялся. Мэр побагровел. — Что-то не так?
— Так вчера ж только проверяли! Все ж нормально… — Потапов мял в мозолистых руках кепку и смотрел в пол. — Чего людей гонять почем зря? На батареях жара страшная, да и светляки эти еще…
— А что тебе светляки?
— Да бояться их все… Непонятные они. Призраки, али кто…
— Бояться надо не призраков, а живых людей, — сказал мэр назидательно. — Если ты понимаешь, о чем я.
Потапов понимал, и поэтому молча кивнул, продолжая смотреть в пол.
— Тогда отправляй людей. Немедленно! — приказал мэр.
— Совсем помешались со своими пророчествами! — пробурчал под нос Потапов, но недостаточно тихо.
— Ты рот-то не разевай! — Сидоренко даже привстал со своего места. — А то быстро из прораба в сантехники слетишь!
Прораб пробурчал под нос что-то типа «слушаюсь».
— А почему что-то должно случиться с батареями? — спросила Алена.
— Да потому что они трусливые мышки, слушающие всякие байки и трясущиеся от страха в своей норке, — послышался грубый голос из темноты.
Все невольно вздрогнули. В комнату неслышной тенью вошел Волк. Он двигался как всегда неспешно, но от его присутствия стало как-то не по себе, оно ощущалось физически, словно вокруг вожака охотников существовало некое поле. Алене даже показалось что свет немного померк. Прораб тихонько выскользнул в коридор.
 
— Я попрошу не забываться в моем кабинете, — мрачно сказал Сидоренко. Глаза мэра бегали, когда он смотрел на вошедшего, и Алене показалось что он немного побаивается Волка. — Охотников это тоже касается.
— Я за свою жизнь повидал такое, что предпочел бы забыться. Тебе, мэр, не снилось. — мрачно произнес Волк. Он прошел мимо присутствующих и грузно опустился на стул в углу комнаты, лицом к двери. Алена отметила, что он выбрал такую позицию, с которой просматривалось все помещение и вход. Свет ламп осветил его заросшее грубой щетиной лицо, словно высеченное из камня. Худощавое, с острыми пронзительными глазами, оно действительно напоминало голодного волка, вышедшего на охоту. Он вонзил взгляд острых глаз в Алену, и ей показалось что во мраке его зрачки вспыхнули огнем. — Веришь в пророчества, курьер?
— Что еще за пророчества? — непонимающе ответила Алена. Под взглядом Волка она чувствовала себя неуютно.
— Расскажи ей, — бросил мэру Волк.
— Люди ждут пришествия великой тьмы, — нехотя ответил тот.
— Великой тьмы? — Алена подумала, что ослышалась. Она могла понять если бы это сказал Игорь, но мэр? Этот расчетливый человек, абсолютно рациональный.
Мэр молча кивнул. В глазах его было странное выражение — так бывает, когда привычное восприятие реальности вдруг наталкивается на что-то совершенно непредсказуемое, как пароход на ледник.
— И вы в этом верите? — с недоумением спросила Алена. Зиновьев и Сидоренков неуверенно молчали.
— И заслонит тьма солнце, — послышался голос Игоря, — И опустится мрак на землю. И будет свет биться с тьмой, и тьма отступит. Но она вернется — и во второй раз заслонит солнце. И снова будет битва. И вновь тьма отступит. Но лишь для того, чтобы накопить силы и вернуться в третий раз. И тогда произойдет решающее сражение, которое решит судьбу людей.
В комнате вновь повисла мертвая тишина. Алена не могла поверить своим ушам — взрослые, разумные люди рассказывают ей о пророчестве. Она посмотрела на профессора, словно ища поддержки, но взгляд того был абсолютно спокоен, и она поняла — он тоже в это верит.
По мнению Алены тьма уже давно наступила.
— Про детские сказки поговорите потом. — сказал Волк. — Зачем звали?
— Есть задача для вас. — ответил мэр.
— Мои ребята только что вернулись с вылазки, — безразлично сказал Волк. — Им надо отдохнуть.
— У нас нет времени отдыхать! Выступать надо рано утром!
— Что за спешка? — Волк подозрительно сузил глаза.
— Близится дата, указанная в пророчестве. Люди нервничают! — сказал мэр.
Волк усмехнулся. Вот уж кто точно не верил ни в какие пророчества, так это он, подумала Алена. Вожак охотников верил в силу и быстроту реакции, но никак не в слухи о какой-то тьме.
— Близится дата пророчества или дата выборов? — Волк презрительно смотрел на мэра.
— Волков, давай договоримся: ты делаешь свое дело, я свое. И в чужие дела не лезем!
— Допустим. — усмехнулся Волк. — И что вам с этой даты?
— Люди живут в страхе! Выходить боятся! А теперь еще все талдычат про это пророчество! — мэр гневно сжал кулак. — Что будет если взбунтуются?
— Крысы и есть крысы, — безразлично произнес Волк.
— Крыса, загнанная в угол, дерется с отчаянием льва! — бросил Сидоренков. — Нельзя допустить паники!
Видно было, что Сидоренков нервничает. Поддержание порядка в подземном городе обреченных людей давалось нелегко, к тому же на теплое место мэра были конкуренты.
— Волков, я предлагаю тебе сделку. Ты поможешь мне, я помогу тебе.
— Я весь во внимании, товарищ мэр, — деланно деликатно откликнулся Волк.
Мэр побагровел, но сдержался.