Мама для малышки, или Надежда в подарок (СИ)

Хотя о чем это я? Я ведь и так почти переехала и ничуть, вот совсем ни капельки не сожалею. Вчерашний вечер, проведенный перед телевизором за просмотром фильма, который Игнату абсолютно не был интересен, добавил весомый аргумент в копилку правильного выбора. С ним так спокойно, надежно и очень интересно гулять, разговаривать, просто рядом сидеть. Я никогда еще не чувствовала себя настолько нужной, важной и… желанной.
И пусть мне немного страшно от скорости, с которой все вокруг вдруг завертелось, я не сойду с этой карусели. По крайней мере, не сейчас.
Останавливаю свою «жучку» на парковке Дворца творчества и тут же звоню сестре.
— Я уже в кофейне, — отвечает она, и я незамедлительно спешу туда же.
В небольшом кафе по-утреннему многолюдно. Василиску я замечаю с порога, она сидит за столиком в дальнем углу зала и медленно помешивает чайной ложечкой в чашке наверняка крепкий кофе без сливок, но с одним кусочком сахара. Быстро преодолеваю разделяющее нас пространство, расстёгивая по пути шубку. Сбрасывая меховую вещь на спинку стула, как только оказываюсь рядом с занятым сестрою столиком.
— Привет еще раз! — улыбаюсь ей.
— Привет! — дружелюбно кивает она. — Заказала тебе твой любимый «латте», — указывает на высокий стакан с аппетитной пенкой.
— Спасибо! — Обнимаю ладонями стеклянную емкость, словно грея продрогшие пальцы. — Лис, — начинаю я, вдруг теряя уверенность в том, что получу требуемое, — мне нужен до вечера детский костюм феи, — на одном дыхании выкладываю ей цель своего визита и тут же делаю большой глоток кофейно-молочного напитка.
— Зачем? — с любопытным прищуром интересуется сестра. — Постой… — Я вижу, как в ее глазах загораются искры озарения. — А не на девочку ли лет пяти тебе нужен наряд?
Молчу, позволяя Лискиной непостижимой логике сделать свои выводы.
— То есть той самой малышке, что в субботу назвала тебя мамой и увела к своему папе? — продолжает она, а я что-то уже начинаю сомневаться в удачности идеи связаться с сестрой.
— Лис, — включаю строгость, — да или нет?
Она подается вперед, складывает руки на столешнице и пристально смотрит на меня. В ее молчании кроется ураган невысказанного непонимания и неодобрения.
— Марин, тебе это зачем?
— Так ты же сама поддержала, не так ли? — напоминаю я ей ее же одобрительный кивок в ту самую роковую минуту, перевернувшую мою жизнь.
— Да! Но я не думала, что ты… — Она запинается, словно тормозит себя, обрывая грубые высказывания. — Марин…
— Лис, — не даю ей продолжить, — я сейчас не спрашивала совета, я просто попросила у тебя на один день наряд феи для маленькой девочки. Можешь одолжить? Нет? Тогда — спасибо за встречу; кофе я оплачу, и я пошла. Мне еще по магазинам надо пробежаться. Не подскажешь, где найти карнавальный костюм? — запальчиво так тараторю, выплёвывая обиду. Лиска все реже меня понимает, все больше что-то хочет получить. Взять хотя бы заботу о псе.
— Хочешь, я возьму к себе Барона на все новогодние праздники и потом буду забирать его? — Я иду ва-банк, мне, и правда, некогда сейчас штурмовать магазины, а видеть разочарование в детских глазах мне не хочется до боли в сердце.
На миг над нашим столиком повисает напряженная тишина. Мы пристально смотрим друг на друга, словно играем в «гляделки», как в детстве. Тогда она всегда первой сдавалась, а сейчас?
Раз… Два… Три…
Секунды убегают безвозвратно. Делаю вдох, не сводя взгляда, но желание плюнуть и больше никогда-никогда ни о чем ее не просить с каждым вздохом все увереннее и увереннее оккупирует сознание.
— Во сколько праздник? — сдается она, а я мысленно ликую, но ставлю себе пометку свести к минимуму общение с Василисой по вопросу моей личной жизни.
— В четыре, — выдыхаю напряжение и запиваю его остатками остывшей сладкой жижи.
— Окей, — кивает она, — к двум подготовлю. Но, Марин…
— Спасибо, — перебиваю ее, — об остальном я говорить не желаю, — ставлю точку и поднимаюсь из-за стола.
Достаю из кошелька купюру достаточного номинала, чтобы оплатить не только порцию кофе, кладу ее на стол и с улыбкой на лице прощаюсь с сестрой.
 
Легкая дрожь в пальцах мешает застегнуть крючки на шубке, и я выбегаю на улицу взволнованной и всклокоченной, только и успеваю шапку натянуть. Холодный ветер резким порывом распахивает не застёгнутые полы, и я, чертыхаясь, запахиваю их и бегу до машины. Уже в салоне, переведя дух, привожу себя в порядок. Сижу, вцепившись в руль побелевшими пальцами, и ментально медитирую.
Никогда еще так сильно Лиска не выбивала меня из колеи, и уж тем более никогда мне так яро не хотелось послать ее «прогуляться».
Вдох — выдох…
Переживу…
Главное — малышка будет сегодня в желанном костюме, а ее довольная улыбка стоит того, чтобы перетерпеть плохо скрываемое непонимание и даже в чем-то негативное недоумение, казалось бы, близкого мне человека. Удивляюсь, как сестра сдержалась и не предложила мне сходить к мозгоправу?
Иронично улыбаюсь, завожу двигатель и выруливаю на трассу.
У меня на сегодня запланировано слишком много дел, и надо бы с большинством из них расквитаться до обеда, так что времени рассиживаться и анализировать чьи-то поступки нет, от слова «абсолютно».
Пока по загруженным дорогам добираюсь до цветочного салона, мысленно успеваю накидать эскизы нескольких букетов для «оптового» заказа от «делового» клиента. Задуманные композиции мне чертовски нравятся, и я решаю сделать еще парочку по аналогичной схеме, так, чтобы каждый был с «изюминкой», но при этом все они будут выполнены в одной концепции.
Идеально!
В предвкушении приятной суеты я захожу в салон. В нем, как всегда, пахнет свежей зеленью. Привычная праздничная суматоха, с которой двое девочек-флористок справляются на «отлично», и я, лишь приветливо кивнув им, удаляюсь в свой кабинет — небольшое помещение с рабочим столом, парой стульев, полками на одной из стен и сейфом.
— Маруся, — окликаю одну из сотрудниц, ту самую, что вчера была на ярмарке, а сегодня взяла смену в салоне, — зайди чуть позже, надо вопросы с доставкой обсудить.
— Хорошо, Марина Евгеньевна, — кивает она и возвращается к оформлению милого букета для пожилой парочки.
Скинув шубку и шапку, усаживаюсь за рабочий стол и тут же хватаю цветные карандаши. Переношу в альбом для набросков все то, что нарисовала моя творческая фантазия. Выныриваю их художественной визуализации, успев «испортить» с десяток листов, когда в дверь стучится, а затем и просовывает голову Маруся.
— Марина Евгеньевна… — напоминает она о себе.
— Да, Марусь, проходи, — машу ей рукой, нанося последние штрихи на очередной рисунок.
Девушка заходит в кабинет, привычно опускается на стул, и я, оторвавшись от творческой части своей любимой работы, перехожу к ее насущным и более материальным вопросам. А к двум, я, как мне и было велено, уверенно подъезжаю к Дому творчества. Набираю телефонный номер сестры и скрещиваю пальцы на левой руке наудачу.
Василиса отвечает быстро и даже вызывается сама вынести мне наряд.
— Жди, — говорит она, — я сейчас к тебе выйду.
Она, и правда, довольно быстро появляется на крыльце безликого здания постройки конца прошлого столетия. В руках, словно победное знамя, Лиска несет кофр, и я выдыхаю с облегчением, осознавая, что до последнего не была уверена в сестре. И как, оказывается, больно понимать, что мы никогда и не были по-настоящему близкими!
— Держи. — Она протягивает мне чехол. — Верни до среды, в четверг спектакль, и оно понадобится.
— Завезу сегодня к вечеру, — обещаю ей, аккуратно расстегивая молнию.
— Да там оно, там! — В голосе сестры звучит обида, видимо, из-за моего недоверия. — И помни: ты обещала Барона забрать.
— Угу, — киваю, рассматривая шикарный наряд: платье с пышной юбкой из тафты и невесомые крылышки с тонкими золотистыми прожилками, так похожие на крылышки стрекозы. — Спасибо, — бережно убираю наряд на заднее сидение своего автомобиля, — вечером верну и на днях заберу пса.