Инакомыслие, иноверие и наказание (СИ)

— С чего ты взял? Нет, с девушкой определенно понравился бы, а вот… Знаешь, то, что у меня было…
Амир хлопнул рукой по столу, заставляя замолчать. Слушать это действительно было невыносимо.
— Хрис, то, что у тебя было там, на той сраной заброшке — просто гнусное надругательство и ничего общего с сексом оно не имеет. И секс — это не о том, чтобы что-то куда-то всунуть и что-то потереть, вовсе нет! — он поставил свою чашку на стол, подсел ближе, не разрывая зрительного контакта с затаившим дыхание мальчишкой. — Секс — это даже не столько о каких-то романтичных чувствах, которые ни ты ко мне, ни я к тебе, не испытываем. Это что-то… как музыка, как танец. Понимаешь? Искусство.
— Искусство любви — это проституция, — мрачно произнес Хрис, снова пытаясь спрятаться за своей кружкой, но Амир отобрал ее и отставил подальше. Взял обе руки мальчика в свои ладони и поднес к губам.
— Я покажу тебе…
— Не надо мне ничего показывать! — испуганно пробубнил мальчик, отстраняясь. — Мне не интересен твой член!
Амир только тихо рассмеялся, целуя побелевшие костяшки пальцев непокорного мальчишки.
— Идем, — прошептал он, поднимаясь на ноги.
— Куда? — испуганно встрепенулся Хрис, и его и без того круглые глазища стали вовсе как два блюдца. — В спальню что ли?..
— Почему в спальню? — деланно удивился Амир, только крепче сжимая тонкое мальчишеское запястье. — В подвал!
Парень поглядел на него безумными непонимающими глазами и вцепился пальцами в стол, не желая вставать.
— Какой подвал? У тебя там пыточная?.. — осторожно и совсем серьезно поинтересовался он. — Я же ничего плохого не сделал, да? Всё, как ты сказал, правда? От еды не отказываться, гулять, спать вовремя ложиться, с охранниками не разговаривать, я… Зачем в подвал?..
Амир знал, что его дурацкая шутка может оказаться не понятой, но не рассчитал, что она может ввести мальчика в предпаническое состояние. А стоило бы, блять, включить на минутку мозг и вспомнить, что Хрис его боится и ждет в любой момент какой-нибудь дряни.
— Иди сюда… — он с силой дернул мальчишку за руку, так что тот не удержался и все-таки встал на ноги, буквально влетел в его объятия и оцепенел, боясь даже вздохнуть. — Никогда не сделаю тебе больно, помнишь?
Вопрос остался без ответа. Хрис не шевелился, неотрывно глядя ему в глаза, видимо, с ужасом ожидая, когда же его потащат в этот самый кошмарный подвал…
Понимая, что доверие можно только заслужить, раз за разом доказывая, что он не опасен, Амир решил, что не так уж и плохо воспользоваться состоянием скованного страхом мальчишки, и отодвинув в сторону посуду, подтолкнул Хриса к столу.
— Что ты делаешь? — обреченно прошептал парень, видимо, надумав себе, что сейчас его поимеют прямо на этом самом столе.
— То, что давно хотел сделать, — мягко улыбнулся Амир, помогая мальчику сесть на столешницу, а сам встал между его расставленных в стороны ног. — Вот так, успокойся.
Он коснулся напряженных плеч, с нажимом провел вниз, заставляя расслабиться, а потом положил ладонь на затылок, чуть взъерошил волосы и…
Хрис моргнул, нахмурился, кажется, начиная понимать, но сказать ничего не успел. Амир склонился к нему, прижимаясь губами к приоткрытым губам, хватаясь за удивленный и даже протестующих вздох.
Мальчик не шевелился всего пару секунд, а потом снова напрягся всем телом, положил ладонь на грудь мужчины, пытаясь отстранить от себя, но куда там!
Амир скользнул языком в распахнутый рот, коснулся кончика языка Хриса и, вопреки ожиданиям, получил не робкий ответ, а вполне активный протест.
Дернувшись, Хрис сумел выкрутиться и откинуть голову назад, едва ли не падая спиной на стол, и со священным ужасом в глазах уставился на напористого мужчину.
— Что ты делаешь?! — упираясь обеими руками в грудь Амира, прохрипел он и торопливо пробормотал: — В смысле, я понял, но… но…
— Что, не находишь аргументов, почему поцелуй — это плохо? — издевательски хмыкнул мужчина, всем телом наваливаясь на мальчишку, без труда сломив его наивное сопротивление. С глухим стуком ударившись затылком о стол, Хрис полностью лег, чувствуя себя еще более уязвимым и беспомощным, чем раньше. — Брось, малыш, тебе понравится! Просто расслабься!
 
— Какое к черту расслабься! — зашипел он, поджимая живот, когда ощутил теплую ладонь мужчины под своей рубашкой. — Я не…
— Никогда не целовался, — участливо подсказал Амир, наслаждаясь тем, как медленно смущение вытесняет страх из потрясающих ярких глаз. — Я уже понял, мальчик. И очень рад, что честь украсть твой первый поцелуй досталась именно мне!
Хрис мучительно покраснел от стыда и закрыл глаза, позволяя делать с собой все, что вздумается, ведь все равно от гребанного извращенца не сбежать.
Но Амир решил оставить это, видимо, на потом. Он отстранился, схватил за руку, заставляя принять вертикальное положение, и буквально стащил его со стола, придерживая за талию, чтобы не упал.
— А теперь идем в подвал! — решительно заявил он и, прежде чем мальчик успел снова испугаться, добавил: — Мы же хотим там спортзал организовать, правильно? Вот и посмотрим, где там все разместить!
***
— Думаешь, подобное отношение к жизни — это смешно? Мне кажется, он просто ничерта не смыслил в развлечениях!.. — Хрис вдруг замолчал, поймав на себе улыбчивый изучающий взгляд Амира. — Что случилось? Ты читал «Евгений Онегина»?
Мужчина тихо хмыкнул и покачал головой, наблюдая за стремительно меняющимися эмоциями на лице мальчишки.
— Нет, никогда. Я вообще очень мало читал, если честно.
Хрис поджал губы, непонимающе поглядывая на него, и спрашивать, почему он так смотрит, не было необходимости. И так понятно.
— Вернее, в детстве я читал исключительно исламскую литературу, в школу я не ходил, был на домашнем обучении, а в университет… — Амир вздохнул, вспоминая, прекрасные молодые годы. — Официально у меня восемь классов образования, потому что, когда я был в твоем возрасте, я не просиживал штаны, изучая переписанную на коленке историю, а стоял во главе одного из отцовских филиалов, познавая азы бизнеса.
Мальчик печально улыбнулся, опустив ресницы, видимо, мечтая сейчас оказаться в университетской аудитории и вместе со всеми изучать эту самую переписанную на коленке историю.
— Но то, что ты читаешь, это круто, — добавил Амир беря в руки сборник Пушкина. — Я бы тоже с удовольствием почитал, если бы было чуть больше времени.
Они помолчали какое-то время, а потом Хрис вдруг усмехнулся, видимо вспоминая что-то.
— Я, конечно, не мог этого знать, но… — он устремил задумчивый взгляд куда-то в пол и коснулся пальцами своих приоткрытых губ, приковывая взгляд мужчины к себе, но не осознавая этого. — Блин, это забавно! Я в детстве долгое время не мог уснуть и… в общем, мама укладывала меня спать, читала книжку, и, да, в то время у меня уже родилась младшая сестра, а я… ох… — он тихо рассмеялся, пытаясь собрать мысли воедино. — В общем, маме нужно было как можно скорее уложить спать меня, чтобы потом укачать сестру, а я не мог уснуть, пока история, которую она мне читала, не подходила к своему логическому завершению. Поэтому, когда она слышала, что сестра начинала кряхтеть и плакать, она быстро заканчивала любую сказку. Так Красная Шапочка, едва ли повстречав волка, шла пить с ним чай, закусывая бабушкиными пирожками, колобка съедала не лисица, а первый встречный заяц, а Золушка прямо на балу выходила замуж за принца.
— Находчивая у тебя мама, — хмыкнул Амир, подсаживаясь ближе. — И какая сказка была у тебя самая любимая?..
Хрис посмотрел на него с опаской, нервно сцепил пальцы в замок и пробормотал:
— «Звездные талеры». Это сказка братьев Гримм. Из старого советского сборника… — он вдруг испуганно выдохнул, будто чувствуя волну желания, исходящую от мужчины, который даже не смотрел в его сторону, рассматривая что-то на книжной полке. — Уже ночь, давай, наверное, спать и…
— Да брось ты же совсем не хочешь спать, — отмахнулся Амир, переводя на него задумчивый взгляд. — Прекрасно же понимаешь, чего я хочу.