Боевые репетиции (СИ)

Правду молвить, задачка была лейтенантского уровня, а то и ниже. И командир бомберов тут же продемонстрировал, что должность занимает по праву. Ответ был кратким и точным:
— Три машины, по одной на цель, назначить заранее три экипажа, каждый разведывает свою. И для всех наметить отдельный маршрут разведки, чтоб уменьшить вероятность обнаружения. Это минимальный вариант. Но если с запасом, то четвертого надо бы погнать. Еще того лучше: каждому экипажу разведать по две цели. Не в один день, конечно. Даже если кто вдруг… мало ли что… короче, задачи выполним.
Александров улыбнулся одними глазами.
— Эх, Александр Евгеньевич, был бы ты моим курсантом… Как раз сейчас на "отлично" ответил. Но оценку поставить не могу. Не везет тебе! Ладно, шутки побоку. Давай, собирай экипажи и сразу ставь задачи штурманам.
Боец Арам Варпетян честно тянул службу в стрелковой дивизии. И совершенно неожиданно (как это обычно и бывает) его вызвали в особый отдел. Попадание в кабинет начальника принесло и вторую неожиданность в лице явного армянина при майорских шпалах.
— Боец Варпетян по вашему приказанию прибыл!!!
— Спокойно, Варпетян, не на плацу, не надо голосить, — голос капитана Есипова звучал невозмутимо, без малейшей угрозы. — В вашем личном деле записано, что вы хорошо владеете русским языком.
Это был не вопрос, а утверждение, но Арам понял высказывание как вопрос и не ошибся.
— Учился в русской школе, по русскому языку только пятерки, товарищ капитан.
— А по армянскому?
— Также пятерки, товарищ капитан.
— Товарищ майор, проверьте.
Проверка тут же началась и проходила она сначала на армянском языке. Неизвестный майор задавал вопросы большей частью на военную тему; многие слова Арам ничтоже сумняшеся заимствовал из русского, поскольку правильного эквивалента на армянском языке просто не знал. А потом экзаменатор не преминул задать сколько-то вопросов и по-русски.
Наконец допрос (или опрос?) закончился. Особист и майор обменялись взглядами.
— Боец Варпетян, вы переводитесь в подразделение майора Айвазяна. Вам предстоит стать военным переводчиком.
Это было настолько неожиданно, что на какое-то мгновение Арам утратил обычно присущую ему быстроту мышления:
— Товарищ майор, разрешите доложить!
— Докладывайте.
— В школе я также изучал французский, но русский и армянский знаю гораздо лучше.
Это был тончайший, ну почти невидимый намек на то, что по французскому языку школьник Варпетян тянул на троечку (в лучшем случае).
— Ни французский, ни английский, ни немецкий языки вам пока не понадобятся, Варпетян. Только армянский и русский. Идите и оформляйте перевод. Вот направление.
Умный боец вышел из особого отдела, но не прошел и пяти шагов, как у него созрела догадка. Только в одном случае могла возникнуть потребность в военном переводчике — нет, наверняка в переводчиках! — со знанием армянского и русского языков. Предстояла война СССР с Турцией.
Наверняка вышеназванный боец был не просто умным, а очень умным, ибо не поделился озарением ни с кем, хотя в душе гордился своими блестящими аналитическими умениями. Его гордость, возможно, несколько потускнела бы, узнай он, что его соплеменники в различных частях РККА, переведенные в то же самое подразделение, все, как один, пришли к тому же самому выводу.
Любой пилот бомбардировщика просто обязан грамотно заходить на цель. Работа у него такая.
Именно так поступил Илья Мазурук.
Заход был произведен не то, чтоб мастерски, но вполне на уровне:
— Сергей Васильевич, коль не секрет, то почему у наших бомберов номер модели такой большой?
Рославлев подумал, что наверняка Голованов в курсе этой попытки подкопа; даже наверняка выбор именно хитрого белоруса в качестве переговорщика продиктован некими хитрыми же соображениями, но не стал углубляться в мысленный анализ.
— Илья Павлович, вы, должно быть, заметили, что оборудование "тушек", а также движки, фюзеляж, набор — все это несколько нестандартное? Заметили? Все эти самолеты сделаны в секретном КБ с использованием наработок Туполева, это так — кроме движков, понятно — но сделаны из дорогущих деталей, материалов и узлов. Во сколько именно это обошлось нашей стране — даже говорить не стану, не то вы заболеете от огорчения. И все родственные модели получили увеличенные номера. Обратите внимание: производство мелкосерийное. Не исключаю, что когда машины пойдут в серию, то и модели переименуют. Но сейчас номера идут в беспорядке. Вот вам свежий пример. Я задумывал было организовать для вас Ту-22. Это более современная модель по сравнению с девяносто пятой. Но идею пришлось отвергнуть: очень уж капризная, ее осваивать долгонько, хотя по скорости лучше ваших нынешних. К истребителям то же самое относится. Исключения: вертолеты. КБ разрабатывает модели с последовательно увеличивающимися номерами, но предыдущие не пошли в серию. Движков не хватает. А увеличить их выпуск — дело даже не года, а гораздо больше. И стоимость у них, повторяю… ладно, не будем о грустном. Короче: вас ведь интересовало происхождение техники, так? Поверьте мне на слово: тут секрет на секрете едет и тайной погоняет. Могу лишь заверить, что все машины советского производства. И еще… — Александров какое-то мгновение пребывал в нерешительности, — …в конструировании техники участвовали КБ, о которых вы не знаете. Очень рекомендую и в дальнейшем оставаться в неведении.
 
— Сколько нам еще учиться?
Александров сделал честнейшее лицо.
— Чем хотите могу поклясться: и сам не знаю. Не от меня это зависит, а от высшего руководства. Какие оно задачи поставит — под такие и будете вострить умения и навыки. Пока что передо мной задача, которую вам разъяснят позже. Но Александр Евгеньевич уже получил вводную… нет, не на боевые действия, а на учебные полеты.
Летчик все понял правильно. Если Голованов получил такой приказ — значит, можно вычислить боевую задачу. Но результаты этих расчетов лучше держать при себе.
Лицо Мазурука в течение всего разговора оставалось все тем же добродушно-простоватым. Никто в мире не смог бы догадаться, насколько он поверил в слова коринженера.
  
Глава 25
 
Может ли стерва стать любезной? Может!!! Если ей что-то очень нужно.
К этому выводу пришел мелкий чиновник германского Министерства иностранных дел герр Кёллер, хотя он и не был знаком с фольклором про армянское радио.
Фрау Мишакова выбрала квартиру, но захотела дополнение к ней.
— Моему мужу по должности положено смотреть передачи германского телевидения, — ворковала дама все с тем же гнусным русским акцентом. — Мы уже купили приемник, но к нему, как мне сказали, нужна антенна. Не могли бы вы посодействовать в установке?
Ответ был столь же учтив, сколь и профессионален:
— Разумеется, сударыня, это возможно. Назначьте день, и я озабочусь присылкой мастера с антенной и проводом для вашего телевизора.
Но истинно русскую натуру было не так-то легко подавить, что и отразилось в ответе:
— А сколько это будет стоить?
Немец подумал, что это наверняка раз в десять меньше, чем сумма, отданная за телевизор, но потом решил, что и сам приемник, и установка наверняка будут оплачены не из кармана четы Мишаковых. И все же герр Кёллер решил поосторожничать:
— Если пожелаете, то могу приехать к вам на новую квартиру и привезти счет с оценкой как материалов, так и работы. Десять часов утра вас устроит?
Сговорились на половине одиннадцатого.
В назначенный срок немец появился на квартире и предъявил счет. Тут же фрау Мишакова дала ясно понять, что в части скаредности русское правительство с легкостью обставит любую швабскую домохозяйку [22]:
— Нет, кабель и антенна слишком дороги. Мы используем свои.
— Но тогда наши работники не могут гарантировать качество… — попытался защищаться чиновник.