Боевые репетиции (СИ)
Сталин опять стал прохаживаться по кабинету. Рославлев предполагал, что это не средство психологического давления (было и такое мнение среди мемуаристов), а скорее метод обдумывания. Струйки табачного дыма неравномерно поднимались к потолку.
— Есть мнение, — заговорил, наконец, вождь, — что кандидатуры, названные вами для руководителей авиаподразделений, могут справиться с поставленными задачами. Вопрос вызывает лишь товарищ Чкалов. Какую должность вы для него предполагаете?
В последний момент Рославлев чуть изменил запланированный ответ:
— Я бы назвал эту должность "главный пилот-инструктор". В мое время почти те же обязанности возлагались на человека с должностью "шеф-пилот".
— Однако, как я понимаю, он пока что единственный пилот-инструктор, — с мягкой укоризной отвечал Сталин.
— Да, это так, но со временем, когда летчики накопят опыт полетов на новейших машинах, он и будет главным инструктором, а подчиненных подберем из числа лучших истребителей.
— То есть будущий главный инструктор будет ориентирован только на истребители?
— Да. К сожалению, товарищу Чкалову не разорваться. С бомбардировщиками и штурмовиками будем разбираться отдельно. А у Валерия Павловича, как предполагаю, на них просто не останется времени.
— Есть другие вопросы по кадрам, товарищ Странник. Как вы планируете…
Рославлев принимал Чкалова и Осипенко чуть ли не с подчеркнутой официальностью. Им пришлось прийти в наркомат (пропуска, понятно, были выписаны заранее), с некоторым трудом отыскать нужный кабинет, в котором и ждал их коринженер.
— Товарищи, времени у нас мало. Поэтому перехожу сразу к делу. Здесь должны были быть четыре командира. Но товарищи Голованов и Рычагов, уже отозванные в Москву, просто не успели попасть на данное совещание. Полина Денисовна, начну с вас. Ваша кандидатура на должность командира эскадрильи штурмовиков утверждена. В ее составе: три звена по четыре машины, то есть это не менее двенадцати командиров экипажей, столько же штурманов. Стрелков в счет не беру. Возлагаю на вас, Полина Денисовна, подбор кадров для летного состава. Вот ваши полномочия, — на столешницу хлопнулась тоненькая стопка бумаг. — Обращаю внимание: подчинены вы будете комполка подполковнику Черняховскому и больше никому, какого бы звания тот ни был. Соответствующий приказ — здесь. Возвращаясь к кадрам: ввиду того, что служить придется на новейшей и секретнейшей технике, требования к личному составу особые. В частности, кандидатуры будут проходить дополнительную проверку в НВКД. Первые полгода — только учеба, ничего кроме. Полина Денисовна, крайний срок по подбору подчиненных — первое июля. Сможете быстрее — вам же лучше будет, больше останется времени на учебу. И еще месяц просят для проверки наши органы внутренних дел. Знаю, что хотите сказать: пойди, мол, туда — не знаю, куда, делай то — не знаю что. Нарочно не даю никаких подробностей. Все вопросы — по прибытии на место.
Осипенко с видимым усилием проглотила то, что у нее вертелось на языке, и с самым деловым видом принялась изучать бумаги. А коринженер продолжал:
— Теперь твой черед, Валерий Павлович…
Обращение на "ты" Чкалов посчитал хорошим признаком.
— …твое задание будет особенным. Тебе предстоит поднимать в воздух ТЕ САМЫЕ машины и учить других. Всего там будет две эскадрильи истребителей по четыре пары в каждой. Подбирать людей будет Рычагов. Повторяю: тебе предстоит понять эти самолеты и сделать так, чтобы прочие поняли. Поначалу я приму участие в разборах полетов — имею некоторый опыт, Рычагов знает. Сразу отвечу на вопрос: бомберы тоже из ТЕХ САМЫХ, но у тебя, вероятно, просто не хватит времени на них. Во всяком случае, я на это наперстка не поставлю…
При этих словах Чкалов не смог скрыть улыбки, а Осипенко недоуменно поглядела на мужчин.
— …но если каким-то чудом успеешь, я буду первым, кто станет ходатайствовать о представлении к награде. Заруби в памяти двумя топорами сразу: тебе не просто обучать летчиков, тебе еще и готовить инструкторов на смену себе. Ограничения по срокам те же, что и у Полины Денисовны. Разница: тебе надо будет приехать пораньше прочих. Первичное освоение новых машин ты можешь и в одиночку провернуть. Будет лучше, если новоприбывшие увидят в тебе человека с каким-никаким, но опытом в обращении с ТОЙ САМОЙ техникой.
Великий летчик все же проявил известную строптивость характера и ввернул мнение:
— Сергей Васильевич, больно жестко по времени получается. Четыре месяца переподготовки на совсем другие машины — как бы не маловато.
Добродушное лицо Александрова отвердело, как будто было отлито из бетона.
— Я дал слово товарищу Сталину: достичь к первому декабря максимальной степени подготовки, которая только возможна. Если он сочтет нужным дать дополнительное время — это наше везение. Но на него я не рассчитываю.
Больше ничего не было сказано, за исключением коротких и полностью сухих инструкций, касающихся тонкостей заданий.
Уже на улице Полина Осипенко не удержалась и спросила:
— Валерий Павлович, а что там он упоминал насчет наперстка?
Напряжение от разговора прорвалось у Чкалова неудержимым хохотом. Отсмеявшись, он вслух удивился невежеству летчицы, полагая, что все, кто связан с авиацией, уже в курсе замечательного события с наперстком, и поведал в лицах о пари, которое недавно проиграл.
Легко догадаться, что никаких более серьезных тем разговоры не коснулись.
Глава 22
На удивление, там, где размещалась бывшая военная часть, большинство строений и сооружений оказалось в порядке. Для начала Рославлев оценил пригодность для проживания тех зданий, которые были для этого предназначены — не однозвездочный отель, но жить можно. Потом аэродром: взлетная полоса лишь одна. Ну, не Шереметьево-2! Но тоже сгодится, а особенно длина: примерно три километра. По здешним понятиям гигантская, хотя в свое время АНТ-25 потребовал еще большего. Уж кто-кто, а Чкалов должен был об этом помнить: сам ведь с такой взлетал. Ангары — тоже хороши, намеченное влезет. Конечно, не все десять бомберов Ту-95 и не все вертолеты (Странник запланировал три парных звена ударных Ми-28, столько же Ка-52 и четыре транспортных Ми-26), но с помощью матрикации нужное количество можно получить, а без нее вообще не обойтись.
С электроэнергией дело обстояло куда менее радостно. Ее было неоткуда брать: мощности отдаленной подстанции не хватало на все задуманное. Зато уже была на месте бригада армейских электриков — аж целых четыре штуки — все сержанты, исключая ее командира в звании воентехника 1-го ранга.
Именно последнего вновь прибывший коринженер вызвал к себе в кабинет на следующее утро.
— Вот наряд на работы. Четыре дизель-генератора установлены в пристройке к ангарам. Топливо уже в баках. По мере надобности будем доливать, запас есть. Вот схема силовой разводки; привод, крепеж и розетки выдам. Получите инструкцию к дизель-генераторам, — с этими словами на стол легла то ли тонкая книжица, то ли толстая брошюра. — Возьмите ваших подчиненных, пойдем на склад, там получите провод, а также осветительные приборы.
Воентехник собрал подчиненных и двинулся на склад. Поскольку эта четверка раньше туда не заходила, то, понятно, их ничуть не удивило наличие заграничных катушек с проводом, розеток из необычного белого материала (вроде фарфор, но мягкий). Светильники, правда, были советскими на вид.
Зато пришлось удивиться наличию четырех дизель-генераторов, поскольку те появились словно из ниоткуда. Но поднимать брови было решительно некогда.
— Распишитесь в получении инструмента. Каждый вечер по окончании работы будете сдавать его в каптерку.
Инструмент оказался заграничным: ярко окрашенным. Страну-изготовителя никто угадать не смог, ибо сержанты иностранными языками не владели вообще, а воентехник лишь читал по-немецки, а потому надпись "Made in Chinа" осталась для него таинственной. Удобство работы тоже оценили, но после активной работы с отвертками оказалось, что сталь не из твердых: на жалах появились небольшие замятины.