Боевые репетиции (СИ)

— Да, такое тоже возможно.
— Тогда скажи, Леша, который из этих рисков ты посчитал бы неприемлемым?
— Хм… пожалуй, только один. Денежные потери при работе с платными сайтами.
— А кто тебя заставляет с ними работать? Уж я тебя знаю, не первый год замужем. Ты пишешь в наибольшей степени для себя, а не для других. Следовательно…
— Все-все, можно не продолжать. Умная ты у меня… ну почти как я.
Жена хихикнула.
— Стараюсь быть на уровне с очень умным мужем.
Это была их старая пикировка.
Очередная встреча с Тофилевым также состоялась в ресторане. Заведение было другим. И обстановка тоже отличалась.
Обаяние почти что испарилось, вместо его в глазах Мефодия Исаевича прописались проницательность и беспощадная внимательность к деталям. Сначала Рославлев подумал, что собеседник похож на серьезного купца на серьезных переговорах, но почти сразу же эта аналогия была отброшена. Вместо нее пришла другая: дипломат или даже разведчик очень высокого уровня. А потом пришла третья и сама тревожная мысль: себя-то начинающий писатель вполне резонно не причислял ни к тем, ни к другим. Вроде Наталья права, риск минимальный… а все же что-то тревожило.
Впрочем, начало беседы протекало абсолютно мирно.
— Как понимаю, вы принесли тот самый список, Алексей Владимирович?
— Да, Мефодий Исаевич. Хотите с ним ознакомиться?
— Именно.
Короткое слово прозвучало скорее, как "Иначе и быть не может".
— Получите.
Тут инженер отметил важную, как ему показалось, деталь: собеседник даже не читал текст. Он охватывал страницу одним взглядом. Об искусстве быстрого чтения Рославлеву было, конечно, известно, и тут перед ним был ярчайший пример. Но по какой-то причине впечатление от этой демонстрации оказалось неприятным.
— Очень хорошо, — тон голоса Тофилева показался собеседнику даже не холодным, а абсолютно бесстрастным, — даже лучше, чем я ожидал.
— Благодарю за комплимент, — Рославлев сделал все усилия, чтобы скопировать интонации визави. Получилось недурно. — Но появились вопросы.
Репликой послужила изящно поднятая левая бровь.
— Возможно ли обратное матрицирование?
Мефодий Исаевич, вероятно, намеревался скрыть изумление, но получилось у него неважно.
— Что вы имеете в виду?
— Ну как же! Вот я матрицирую предмет с того, как вы его назвали, склада, при этом замещаемый объем воздуха уходит обратно на склад, как полагаю. Иначе любая операция матрицирования должна сопровождаться ударным вытеснением соответствующего объема — иначе говоря, взрывом той или иной мощности. И теперь представим себе обратную операцию: вместо предмета я матрицирую воздух. Предмет же уходит…туда, откуда взят воздух.
— О, теперь понимаю. Выглядит логично. И вполне возможно.
— Еще один вопрос. Частичное матрицирование.
На этот раз собеседник проявил сообразительность:
— Понимаю: объектом является не предмет, а часть его. Тут вижу трудности.
Настала очередь Рославлева проявить недопонимание.
— Это какие же?
Отдать должное собеседнику: тот притворился, что ничего не заметил.
— Вот какие. Когда матрикатор берет предмет со склада, то можно автоматизировать — если позволите мне такое выражение — определение границ предмета. А если целью ставится то, что вы назвали частичным матрицированием — тогда только вручную. Медленнее, как понимаете.
— Ну, это еще ничего, согласен. Звучит логично.
— Еще момент: невозможность матрицирования птиц и млекопитающих. Людей в том числе. Уж поверьте: это может оказаться совсем лишним.
— Соглашусь.
— А теперь то, ради чего я, собственно, и пришел. Группа струнных, ударных и духовых. Потянет на камерный оркестр, — последовала более чем многозначительная пауза, в течение которой подозрения Рославлева (до того момента не вполне внятные) сильно прояснились. — Предлагаю вам лично поучаствовать в этом эксперименте.
Подозрения в голове у инженера обратились кристальной уверенностью.
— С большой вероятностью я откажусь от этого предложения. — протянул тот, глядя куда-то за спину собеседнику. Вероятно, из желания не глядеть в глаза. — И уж точно не соглашусь прежде, чем вы ответите на некоторые мои вопросы, Мефодий Исаевич. Если позволите, я и в дальнейшем буду пользоваться этим именем.
 
— Не возражаю, — возможно, никто в мире не смог догадаться, понял ли тот, кто назвался фамилией Тофилев, намек. — О чем бы вы хотели спросить?
— Начну вот с чего. Каков ваш личный интерес в этом деле?
Что-то человеческое промелькнуло на лице спокойно, даже чересчур спокойно сидящего импозантного брюнета средних лет.
— Я так и думал, что вам удастся удивить меня, только не знал, чем.
Ответом был благодарственный кивок, если таковым можно назвать наклонение головы со смещением, исчисляемым миллиметрами.
— Не уверен, что вы сможете понять, но полагаю, что запомнить в ваших силах. Ведется некая… большая игра, назовем ее так, и я в ней участвую. По ходу ее моя особа оказалась заинтересованной в вашем выигрыше. Вот вам обрисована моя выгода. Во избежание недопонимания: имеется в виду осуществление вашего замысла. А так как без вашего участия осуществить план труднее, хотя и возможно, то я заинтересован также в вашем благополучии. Другими словами, мне нежелательна ваша смерть.
— Другими словами, вы предлагаете роль долгоживущей пешки.
— Отнюдь. Вы не пешка, не конь, не ферзь и даже не король. Роль игрока — вот что это такое, просто более низкого уровня, чем я и равные мне. Свобода вашей воли так ею и останется. Мало того: согласно правилам, никто не будет вмешиваться в вашу игру, в том числе я.
— Маленькое уточнение, если позволите. Что есть окончание моей игры?
— Ваша смерть. Рано или поздно вам предстоит умереть в том мире, Алексей Владимирович. В этот момент вы вернетесь обратно в свой мир в то же самое мгновение, когда вы оттуда ушли. В то же самое тело, какое было.
— Прекрасный бонус, — голос Рославлева не мог обрести цвет, не то он наверняка получился бы зеленым от избытка яда, — я жду перечисления других.
— Что касается других бонусов, то вы их уже знаете. Умение матрицировать, но лишь тех предметов, состав которых мы уже обговорили. Помните мои слова о гигантском складе? Вы сможете забирать любой предмет из него… но только из него. И положить обратно, как я уже говорил. Матрицирование предметов, которые прямо перед вами, я, понятно, не считаю, очевидная вещь.
— Это все необычайно мило, но в чем мой выигрыш? Имею в виду, что я получу после игры, если вообще соглашусь в ней участвовать и выиграю — точнее, помогу выиграть вам. Вы-то окажетесь в плюсе, хотя не представляю себе, в чем он. А я?
Размышления собеседника длились менее секунды.
— По возвращении вам будут переданы способности, которые здесь именуются экстрасенсорными. Вы будете в состоянии лечить людей, себя самого в том числе. Это хорошая награда.
В ответной улыбке любезность найти было трудно, если вообще возможно.
— Лечить могу. И каждый это может. Вопрос лишь в том, поможет ли леченье [7].
— Уж тут придется поверить мне на слово, любезный Алексей Владимирович. До ТАКИХ примитивных уловок я никогда не опускался. Так что вам будут даны незаурядные умения и способности.
— Уточнения не закончились. Правильно ли я понял, что с момента, когда я соглашусь участвовать — если соглашусь! — у меня будет сколько-то времени на ту подготовку, о которой я говорил. Обшаривание складов и тому подобное.
— Примерно так. Но не "сколько-то", а меньше, чем вы предполагаете.
— Меньше? А цифру вы назвать можете?
— По земному времени у вас будет в распоряжении двести пятьдесят один час сорок девять минут. Я вижу по вашему лицу, что вы догадались: такая некруглая величина связана с различным темпом протекания времени здесь и… в другом месте.
— Понимаю. Но я не исчерпал список вопросов. Если верить теории Звягинцева, то любые события в том мире, куда я перенесусь, не оставят следа в моем нынешнем. Я прав?