Боевые репетиции (СИ)

Берия благожелательно кивнул, а про себя отметил, что Капица, даром, что академик, умеет объяснять понятно даже для неспециалиста.
— Обращаю внимание также на вот эти буквы…
Их Лаврентий Павлович уже видел. На обратной стороне коробочки были грубо намалеваны белой краской буквы "А" и "Р".
— …Как видите, это явно не фабричная работа. Осмелюсь предположить, написано владельцем. Зачем? Первое, что приходит в голову: существовали несколько таких, а хозяин пометил свою машинку личными инициалами. То есть производство серийное! А почему никто об этом не знает? Но и это не все. Я разобрал устройство — не полностью, такое испортило бы его напрочь. И внутри следы пыли, да не какой-нибудь: частицы глины… или суглинка, тут я некомпетентен. Отсюда следует, что владелец таскал эту вещь с собой и пользовался ей на стройплощадке, на землемерных работах — короче, на открытом воздухе. А такие специалисты, уж поверьте, не самые высокооплачиваемые. И все же машинка оказалась в его распоряжении. То есть она была не запредельно дорогой, а отсюда, в свою очередь, следует: их произведено много. Тогда почему я, с моими связями, никогда ни о чем подобном не слыхал?
Вопрос был риторическим. Нарком сделал про себя вывод, что, наверное, Петр Леонидович был отменным лектором.
— Обращаю внимание на то, из чего сделан корпус. Пластмасса! Между тем никто в мире не изготавливает такого. Научные приборы все имеют металлические корпуса. Еще по материалам: некая электрическая деталь вплавлена также в пластмассу, наружу выставлены лишь контакты. Причем пайка миниатюрнейшая. Дешевой подобная работа может быть лишь в случае сверхмассового производства. Та круглая батарейка, что находится внутри, определенно не кустарного изготовления. То же самое: подобные батарейки суть массовая продукция. Иначе говоря, налицо сразу несколько фактов, указывающих на серийность произодства, о котором, повторяю, никто и ничего не знает. Сверх того, я заметил внутри прибора золотые контакты. Или, может быть, позолоченные. Такое имеет смысл лишь в одном случае: если от изделия, — последнее слово неприятно резануло слух наркому, — требуется высочайшая надежность. Золотые контакты не окисляются вообще, могут работать годами. Вы подумали, что такой элемент конструкции идет в ущерб себестоимости, хотя золота там немного, и одной десятой грамма не будет. Согласен с этой мыслью. Но для подобной машинки надежность более чем существенна, понимаете? Минимизировать возможность ошибки в расчетах. Уменьшение риска — и за это изготовитель согласился заплатить. Впрочем, платил-то все равно покупатель… Абсолютное большинство всех соединений — неразборные. Это также увеличивает надежность. Разбалтываться нечему. Вывод: конструкция отработанная, а это опять же означает серийность.
Судя по тону, Капица уже подходил в своей лекции к решению задачи. По крайней мере, так показалось хозяину кабинета.
— И главная для нас надпись, вот эти цифры: номера американских патентов. Я их переписал. Целых три патента. И тут потребуется ваша помощь, Лаврентий Павлович: пошлите кого-то — лучше бы инженера — во Всесоюзную патентно-техническую библиотеку. Если там найдут такие патенты — запросите фотокопии. Что они по-английски — неважно, я переведу. Тем более, сам бы очень хотел с ними ознакомиться. Честно признаюсь, даже примерно не представляю принцип, на котором этот прибор работает. А в этих патентах, весьма возможно, как раз такая информация изложена. Если в библиотеке откажут в выдаче, то совершенно необходимо выяснить причины отказа. Чтобы не ответили чем-то вроде: "У нас нет таких", — тут академик задумался. Похоже, он подыскивал пример и нашел его. — Бывает, что патент признают недействительным. Джон Смит запатентовал прибор, а потом Томас Браун подал на Смита в суд, заявляя, что патент не может быть действителен, ибо данное техническое решение уже известно… Хотел бы я поговорить с тем, от кого пришел этот прибор.
— Я тоже, — очень серьезно ответил хозяин кабинета. — Другими словами, вы считаете, что вам нужны дополнительные факты, Петр Леонидович?
 
— Вы правильно меня поняли, Лаврентий Павлович.
— Тогда вплоть до получения этих самых патентов полагаю преждевременным разбирать прибор… до конца. Само собой, вам перешлют копии найденных патентов.
И нарком встал, показывая, что встреча закончена.
Берия подписал пропуск, посетитель удалился. Теперь стоило обдумать план действий.
Первым делом, конечно, послать кого-то в эту библиотеку. Нет, не кого-нибудь, а специалиста.
Последовал телефонный звонок. Через десять минут в кабинете возник армянин в штатском лет двадцати пяти или тридцати. Он получил распоряжение и быстрым шагом пошел его выполнять.
Нарком почему-то был уверен, что искомые номера найдутся, а потому с них снимут копии, которые к завтрашнему утру наверняка будут доставлены. Он ошибся. Через три часа секретарь сообщил, что товарищ Шахназарян в приемной и просит разрешения доложить.
— Через полчаса, — бросил в ответ Берия. Он и в самом деле был занят: у него были другие посетители.
Правда, не через полчаса, а через сорок минут — но время для посланца в патентную библиотеку было выкроено.
— Я слушаю, Артуш.
Такое приветствие без отчества не особо заметно, но все же подчеркивало дистанцию. Шахназарян это отлично понимал.
— Товарищ нарком, — армянский акцент чувствовался едва-едва, но у Берия был наметанный слух, — в библиотеке отказались выдать указанные номера. Объяснили они это тем, что таковые еще не прибыли. Тогда я спросил, какие номера у самых последних из имеющихся. Вот они…
Перед глазами наркома очутился листок.
— А вот эти — последние номера от прошлого года. Вывод: указанные в запросе патенты никоим образом не могли прибыть в библиотеку.
— Вы проделали хорошую работу, товарищ Шахназарян, — такое изменение в обращении свидетельствовало об одобрении, — а что касается проверенных вами номеров, то они явно ошибочные, и с этим я еще разберусь. Кстати, свяжитесь с библиотекой и прикажите делать фотокопии со всех входящих патентов и отсылать мне… скажем, в течение месяца.
Как только специалист удалился, Берия приказал немедленно соединить его с академиком Капицей.
— Добрый день, Петр Леонидович. Вы были правы: эти номера отсутствуют. Причины? Как раз по этому поводу требуется ваше мнение. Приезжайте, пожалуйста, — вежливая форма не могла обмануть ни одного из собеседников: это был приказ, а не просьба. — Пропуск вам закажут.
И тут же нарком вспомнил, что Странник в письме заявлял, что способен достать множество таких же приборчиков. Еще одно свидетельство правоты Капицы. Правильно тот догадался о серийном производстве.
Рославлев, отдыхая в квартире, предавался анализу.
Первым вопросом, на который требовался ответ, был: а все ли сделано ради собственной безопасности? Ответ получился недвусмысленным: не все. Правда, что-либо делать сегодня было уже поздно… или не поздно?
Второй по очередности была задача составления и распечатка некоторых документов. По спешке заготовить заранее их не удалось — ну и неважно. Еще есть пара дней, не меньше.
Следовало бы придумать еще одно место встречи с такими же хитростями, как и первое вблизи ЗиСа. Где? Карты Москвы 1938 года в Интернете были, но содержали в себе нарочно придуманные неточности. Ну и неважно. Был целый ряд складов вблизи метро "Электрозаводская" — точнее, там, где ей еще предстояло быть. Подъехать сейчас туда. И провернуть то же самое, что и на складе ЗиСа. Но не ехать прямо от Петровки на вездеходе, сейчас на улицах Москвы инспекторов ГАИ хоть и не много, а все не ноль. Лучше до "Красносельской", а вот там народу на улице куда поменее, чем у трех вокзалов.
Но умные планы частенько натыкаются на не желавшую им следовать действительность.
Нет, в части места, где достать уазик со "склада", сесть в него и двинуться через железнодорожные пути в сторону Электролампового завода — тут никаких проблем не возникло. Они появились уже рядом с намеченной точкой.