Коммуналка 2: Близкие люди (СИ)

Святославу подумалось, что теперь эти бумаги, о которых, быть может, никто и понятия не имел, точно будут найдены. А вот уничтожены — вряд ли.
Пригодятся.
— С Чудновым толком не разобрался. Мутный человечишко. Ученый, это да.
— Личность?
— Подтверждена. Проверили сразу. Но… понимаешь, с ними сложно. Вот ты разбираешься в функциональной магометрии?
— Нет, — вынужден был признаться Святослав, который о подобной-то науке и слышать не слышал.
— И я нет. И вот одни говорят, что он гений, а другие, что совсем даже наоборот, что идеи его противоречат идеалам партии, что вредоносны они по своей сути. Его из института выжили, точнее перевели сюда, но он и поехал. А чего ему от дивы твоей нужно — не скажу.
— Путятин? — осталось последнее имя.
— У него своя проблема… — улыбка Алексея стала еще шире, а вот зубы заострились, да и лицо вновь поплыло. — Деликатного характера. Бабы ему не нравятся. А за другое, сам понимаешь…
Статья.
И срок немалый, до конца которого он вряд ли доживет. А про то, что станет с карьерой, и говорить не стоит.
— Давно…
— Да давно, еще со времен учебы. Там у него роман был с одним из наших… что кривишься? Думаешь, нам охота в дерьме ковыряться? Только всю эту вот вольницу вот где держать надо, — Алексей сжал кулак. — А то тоже… свобода им, идеи высокие… не понимают, что эти идеи к развалу страны ведут. Вот и приходится искать тех, кто…
…за молчание окажет услугу.
Сперва одну, затем другую, а там, глядишь, и свыкнется с отведенною ролью, успокоит совесть, убаюкает, идеей ли, тем ли, что редкие разговоры обо… всем дают надежду спокойной жизни.
— Мы его и подвинули. Или думаешь, и вправду такой талантливый?
— Понятия не имею.
— Сюда он и поехал, потому что ведьмины камни без ведьмы использовать неможно. А молодой красивый да богатый — хорошая приманка. Ведьмы в целом — твари расчетливые. И ваша Ниночка не исключение… надеялись через неё к Савожицкой подобраться, уж больно темная особа, но не успели. Что до Путятина, он как про диву-то узнал, так вбил себе в голову, что она ему поможет.
Стало быть, еще одно совпадение.
И выводы верны.
— Вреда он не причинит, не тот типаж. Плакаться станет, грозиться, но на большее его не хватит. Да и… если и вправду может помочь, то пускай. Что? Я тоже человек. Отчасти… и Путятин — мужик толковый, дерьма в нем немного, а что уродом уродился, так не его вина. Ему тоже без радости, считай, почти до края дошел. А того, кто на краю, использовать опасно. Понимаешь?
И как бы ни противно было признать, Святослав действительно понимал.
— Поможешь?
И пусть маячок в ладони горел угольком, да и Казимир Витольдович вряд ли обрадуется этакому помощнику, но и отказываться Святослав не станет.
Будто…
…предчувствие было нехорошим.
— Постараюсь…
Это слово повисло в тишине. Такой яркой, оглушающей тишине, которая просто-таки невозможна. Где-то далеко, на грани слышимости, лопнула струна. И Алексей, еще недавно улыбавшийся, вдруг покачнулся. Лицо его исказилась, треснула маска, ломая человеческие черты, из-под которых выглянуло нечто серое, туманное.
Он устоял на ногах.
Губы раскрылись, но тишина была слишком тяжелой и всеобъемлющей, чтобы позволить звуку родиться. И Святослав увидел, как на губах безопасника вспухает кровавый пузырь.
Будто детский шарик надувается.
Красивый, алый шарик.
А потом лопается, обдавая горячими брызгами. В полном безмолвии. И заваливается набок тело. Святослав пытается его подхватить, но с ужасом понимает, что не способен пошевелиться.
— Тише, — шеи касаются теплые руки. — Не сердись, так было нужно. Потом ты поймешь.
Аннушка трется щекой о плечо.
— Когда я тебя увидела, то сразу поняла, что ты — именно то, что нужно…
Она больше не кажется красивой.
Она страшна настолько, насколько может быть страшна одержимая безумием ведьма. И бледные волосы ее завиваются змеями, они ложатся на шею Святослава, захлестывают его петлей.
— Он обещал, что ты будешь моим.
— Нет, — у него получается шевельнуть губами. И ведьма смеется. Странно, что тяжелый смех ее не разбивает тишину, напротив, он роднится с нею, дополняя, связывая.
 
— От сильного мужчины и дети сильными будут, — она сжимает голову Святослава и тянется к губам, впивается жадным поцелуем, высасывая силы.
Пускай.
Святослав с трудом сдерживает ликование.
А потом раскрывается, как не раскрылся бы ни перед кем. И она, опьяненная властью, уверенная, что все происходит именно по ее воле и силе, шагает навстречу.
Не здесь.
Там.
В мире, которого не существует. В мире, который Святослав способен передать, вместе с зеленью болот, низким небом и солнцем, что жарит невыносимо. И жар этот заставляет задыхаться.
С лаем псов.
Колючей стеной.
С людьми, которые больше не люди, но бродят вдоль этой самой стены… она не сразу понимает, а поняв, отшатывается, только…
…поздно.
Это тело Святослав даже не пытается поймать, просто стоит и смотрит, как корчится женщина, пытаясь справиться с чужими кошмарами.
Внутри пустота.
И понимание, что ему просто повезло…
…тишина вдруг лопает, разорванная криком, слишком сильным, чтобы выдержали человеческие уши. И Свят закрывает их, зажимает, только крик не остановить. И под пальцами становится мокро.
И он сам опускается на пол.
Орет.
И от голоса своего приходит в сознание. Не сразу. Кажется, что не сразу. Несколько мгновений он просто сидит, пытаясь понять, жив ли еще.
Потом дотягивается до маячка.
А тот мертв.
Конечно… и не только маячок. Вынесло все артефакты, что можно было бы предвидеть. А он не предвидел. Идиот.
Встать.
Получается не сразу. Но все-таки получается. По стеночке, опираясь обеими руками. В голове пульсирует мысль, что он, Святослав, идиот…
…не стоило соглашаться.
Надо было увозить.
Обеих.
И зачистку устроить. Потом бы разобрались, кто тут случайно, а кто нет…
Шаг к двери. Второй. Остановиться. Внутри легких будто стекла насыпали. И перед глазами алая пелена, но это ничего, он потерпит. Главное, еще шаг. Не споткнуться о тело ведьмы. Мертва? Не понятно. Лежит тихо, уставилась в потолок. Глаза распахнуты…
…потом. Она не опасна.
Глупая маленькая ведьма, которая хотела стать самой сильной. Почему-то ее жаль. Наверное, потому что в голове шумит. А вот безопасник жив, он пытается перевернуться на живот и у него выходит. И подняться тоже, правда, маска окончательно расползлась.
…те, кто живет в тени, на свету кажутся уродливыми. И глазам смотреть больно. Не из-за уродства. Лампочка яркая, подмигивает, и подмигивание это рождает волны боли.
Одну за другой.
Одну…
Идти. Не отвлекаться. И с каждым шагом становится легче, еще немного и он, Святослав, стену сподобится отпустить.
Отпускает.
Открывает дверь. Вываливается в коридор, едва не споткнувшись о порог, но лишь затем, чтобы столкнуться с огромным зверем, чьи глаза пылают алым светом.
Определенно, в соседстве с двуипостасным имеются свои недостатки.
 Глава 25 
 
Глава 25
Ниночка точно знала, что нынешний вечер ничем-то хорошим не кончится. И потому ела. Было за ней такое, еще с детства, что волнения всякие Ниночка легче переносила с едой вместе.
Еды хватало.
Волнений…
Громко, неестественно засмеялась Аннушка, позволяя Путятину себя приобнять, а потом вдруг наклонилась, впилась губами в губы, не позволяя несчастному отпрянуть, и выпила его до дна. Ниночка едва бутербродом не подавилась. Нет, ведьмы многое себе позволяли, особенно, когда никто-то не видел, но вот так взять и выпить человека…
 
Тетушка определенно не обрадуется.
Советская ведьма должна быть образцом сдержанности, а не вот это вот.
Лишенное души тело еще продержалось несколько мгновений, которых Аннушке хватило, чтобы его оттолкнуть. И она, улыбаясь во весь рот, приоткрытый, черный, словно пасть зверя, повернулась к Ниночке.