Таинственный город за туманами

Лина старательно очистила куклу от пыли. Та стала такой белоснежной, что казалось, будто это другая кукла. Девочка выправила ей шею и хотела привести в порядок волосы, но так как не имела понятия, какая изначально у куклы была причёска, то оставила эту затею. Лина лишь скрепила волосы заколками и поправила свадебный головной убор, так что кукла стала выглядеть вполне прилично. Девочка накрасила ей губы красной краской и нанесла немного розовой на щёки. Глаза куклы, незадолго до этого казавшиеся печальными, теперь весело улыбались.
Услышав голос Мандэя, ругавшего сына, Лина торопливо поставила куклу на место и вернулась в усадьбу.
  
 Глава 8. Подарки на память 
 
Когда Лина вошла в усадьбу Пикотто, Кину-сан снова спросила у неё о делах в магазине. Лина рассказала ей, что Сандэй всё ещё плачет, а Мандэй, кажется, только и делает, что ругает его. Эти слова очень расстроили Кину-сан.
За ужином собрались, как обычно, все обитатели усадьбы. Не было только Кину-сан. Её подождали, но она так и не пришла. Лина предложила сходить её поискать, но Ит-тян и Джон холодно ответили, чтобы она оставила Кину-сан в покое. Бабушка Пикотто произнесла своим обычным тоном:
— Давайте поедим.
Кину-сан не было за завтраком и на следующее утро, но никто, казалось, не обратил на это внимания. Бабушка Пикотто сказала Лине:
— Тебе не нужно больше ходить в магазин Мандэя.
— Но ведь у отца и сына болят зубы. Кто же будет о них заботиться?
— В магазин вернулась мать Сандэя, поэтому в тебе больше нет надобности, — ответила старушка.
— Как это замечательно! Сандэй будет так счастлив!
Лина искренне радовалась за ребёнка. Она решила, что больше ничем не может ему помочь.
Позже, когда девочка вышла в сад, чтобы срезать для столовой букет роз, её окликнул из-за забора Сикка:
— Ты не могла бы попросить у Ит-тяна болеутоляющее для трёх человек … нет, лучше для пяти?
— Что случилось? У Вас, наверное, жутко болит голова, раз Вам нужно столько болеутоляющего?
Она с тревогой взглянула на Сикку, который, казалось, выглядел совершенно здоровым.
— Нет-нет, это не для меня, а для Тамы. Знаешь, в последнее время он всегда возвращался домой с липким ртом, и я всё удивлялся, где же он берёт сладости… Теперь у него, кажется, заболел зуб. Я не могу смотреть, как он мучается, — сказал Сикка.
Лина подумала, что Тама ел в магазине Мандэя слишком много конфет. Девочка чувствовала за собой вину, ведь она заставила тигра присматривать за Сандэем.
Лина взяла у Ит-тяна большую порцию болеутоляющего и поспешила в магазин Сикки. Похоже, у Тамы болел один из правых зубов. Тигр лежал, прижав переднюю лапу ко рту, и стонал, склонив вправо голову. Когда Лина вошла, он жалобно посмотрел на неё. Девочка заставила Таму принять лекарство и весь день просидела, прижимая к его щеке холодное полотенце.
* * *
На следующий день, когда Тама увидел, что Лина собирает цветы, он поздоровался с ней в своей обычной манере. Вышел усталый, с красными глазами Сикка и рассказал, что всю прошлую ночь он продержал у щеки Тамы холодное полотенце.
— У тебя добрый хозяин! — сказала девочка, и Тама от гордости громко зарычал, как настоящий тигр.
Лина поставила в вазу цветы, которые ей поручила собрать бабушка Пикотто. Девочка собиралась сегодня доделать своё летнее домашнее задание. Она решила устроиться в саду позади дома, в беседке с глициниями, и попросила Джона отнести туда стол со стулом.
Лина начала с арифметических задач. Рядом с ней в беседке расположился Джентльмен. Одна из задач никак не сходилась с ответом в учебнике, сколько бы девочка над ней ни билась.
 
— Тьфу! Никак не могу понять, где ошибка! Как бы мне хотелось, чтобы здесь появился тот учёный гном, о котором говорил Мандэй! Тогда я была бы спасена, — проговорила Лина. Она откинулась на спинку стула и потянулась.
Джентльмен бесшумно вскочил на стол.
— Нет, Джентльмен! Я сейчас занимаюсь, — раздражённо сказала ему Лина. Кот не обратил на её слова никакого внимания и, подойдя к тетради, стал пристально разглядывать длинное уравнение, написанное Линой. Его зелёные глаза сверкнули, а затем он стукнул передней лапой в середину уравнения.
Лина с любопытством посмотрела на Джентльмена. Кот снова постучал передней лапой в то же место.
— Ты хочешь сказать, что я здесь ошиблась? — смеясь, спросила Лина.
Джентльмен кивнул.
— Здесь триста двадцать один, я считала целых три раза. Кроме того, не могла же я сделать ошибку в таком лёгком месте, — с удивлением ответила Лина.
Джентльмен покачал головой. Затем он трижды стукнул по столу хвостом, подождал, стукнул ещё разок, снова подождал и постучал ещё пять раз.
— Хочешь сказать, что должно быть триста пятнадцать?
Кот кивнул.
— Ну что ж, тогда давайте пересчитаем ещё раз, профессор Джентльмен, — шутливо сказала Лина. Она снова повторила расчёт и обнаружила, что ошиблась в вычитании. Правильный ответ был… триста пятнадцать! Девочка в изумлении подняла голову. Джентльмен исчез.
Потрясённая, Лина сидела среди жары и пьянящего аромата цветов. Услыхав шум, она обернулась и увидела, что в сад вошёл Сикка в сопровождении Тамы.
— Таме, наверное, одиноко из-за того, что Сандэй с ним не играет. Я привёл его сюда, потому что рядом с тобой он счастлив. Знаешь, Тама прятался у входа в сад. Мне кажется, он боится Джентльмена, — проговорил Сикка, слегка похлопав тигра по голове.
— Вы сказали: «Джентльмена»?… Какой удивительный кот! Он показал мне место в уравнении, где я сделала ошибку.
— Да, он и правда удивительный кот, — ответил Сикка.
— Но это же Улица Сумасшедших! — сказали они вместе и рассмеялись.
Лина поскорее закончила домашнюю работу и стала гулять с Тамой в саду позади дома.
— Сандэю сейчас хочется быть со своей матерью, Тама, а не играть с тобой. Но у тебя ведь есть добрый и верный хозяин, не так ли? — сказала девочка, чтобы утешить тигра.
Джон крикнул из кухни:
— Лина, звонил Мандэй! Он попросил, чтобы ты срочно зашла к нему в магазин!
Лина вышла через деревянную калитку с западной стороны дома. В последнее время это был единственный выход, которым она пользовалась. Девочка не знала, что за ней с улыбкой наблюдает бабушка Пикотто. Лина даже не подозревала, что старушка умеет улыбаться.
* * *
У входа в магазин игрушек девочку встретил Мандэй. Лицо его сияло.
— Лина, сегодня мы празднуем возвращение моей жены! Пожалуйста, пообедай вместе с нами, потому что это целиком твоя заслуга. Не знаю, как и благодарить тебя! — воскликнул Мандэй и повёл её к столу, в заднюю комнату. Лина, ничего не понимая, вслед за хозяином вошла в комнату и увидела там улыбающегося Сандэя, который сидел на коленях у… Кину-сан!
— Так значит, мама Сандэя… — только и смогла вымолвить Лина. От волнения слова застряли у неё в горле.
— Наша ссора началась, — объяснил Мандэй, — когда моя жена стала учить Сандэя читать, хотя он вовсе этого не хотел. Я тоже полагал, что теперь самое время научить мальчика читать, по крайней мере, его собственное имя… В тот день меня мучила зубная боль, а из-за жары пальцы так потели, что никак не ладилась работа с музыкальными шкатулками. Голоса моей жены и Сандэя раздражали меня, и в итоге я совершенно потерял голову. Я жутко разозлился на жену, и, кажется, наговорил ей кучу гадостей, — Мандэй смущённо почесал затылок.
— Да, — продолжала Кину-сан. — Он сказал, что я похожа на старую ведьму, которая готова съесть его ребёнка. Хотя я делала всё возможное, чтобы научить Сандэя читать… ради его же блага! И, вдобавок ко всему, Мандэй сломал шею кукле, которую я получила в подарок на нашу свадьбу. Хотя он прекрасно знал, как я дорожу этой куклой! Тогда я решила покинуть этот дом и не возвращаться до тех пор, пока кукла снова не станет такой, как прежде. Я не собиралась отступать, но далеко уйти не могла, потому что беспокоилась о своей семье. Поэтому я поселилась в усадьбе Пикотто.