Обреченные на вымирание (СИ)
- Заткнись, - рявкнул молодчик. Федор Игнатьевич вздрогнул, прикрыл трепещущие веки, словно ему в лицо брызнули холодной водой и отшатнулся.
Через пять минут из машины вытащили Андрея, подхватили под руки и повели в школу. Андрей вертел головой, что-то пытался спросить и вяло, словно пьяный, переставлял ноги. Входная дверь распахнулась. Быстро без остановок нас прогнали по лестничному маршу на второй этаж, мимо невозмутимой секретарши, в кабинет мэра. Альберт Яковлевич сидел в своем кресле. Он сменил светлую рубашку с коротким рукавом и брюки, в которых выступал на митинге на полевую форму. На столе лежали автомат и красное кепи.
- Что с ним? - спросил мэр, едва нас ввели в кабинет, - я же сказал без вот этого вот…, без кулаков.
- Сопротивлялся, - буркнул один из молодчиков, - куда его?
- На стул, - мэр указал пальцем на места, где мы сидели в прошлый раз.
- Держи, - из выдвижного ящика он достал пачку салфеток, протянул Андрею, - а вы можете идти и этого мужчину отпустите, - обращался уже к спецам, кивая на Федора Игнатьевича.
- Я им говорил господин мэр…, - соседу не дали закончить фразу, охранник схватил его за рукав и поволок на выход.
- Ваша щедрость не знает границ, - Андрей с неохотой принял упаковку, вытянул сразу несколько салфеток и принялся оттирать лицо от крови. Бросил испачканные на стол, вытащил еще и молча, продолжал приводить себя в порядок. Все его движения, взгляд, поза показывали, как он зол. Мэр не церемонился.
- Нам нужно оружие. Все, что у тебя есть.
- Сначала керосин.
- Андрей, ты видимо не в полной мере осознаешь серьезности своего положения. Я хочу с тобой по - хорошему. То, что тебя немного помяли, было непредвиденно.
- Ага, - огрызнулся Андрей.
- Приношу извинения за грубость парней, но военное положение диктует свои условия. Я вынужден потребовать у тебя оружие. И в новых обстоятельствах, предметом торга уже является не керосин, а ваша свобода.
- А чего так керосина жалко? - Андрей прищурил глаз, словно выводил мэра на чистую воду. - Для машин он не нужен, самолеты ваши летают на бензине. Чего жметесь то? Или придерживаете нас до последнего момента, когда петух в жопу клюнет? И верить не верите, и упустить хиленькую надежду не хотите. К чему эти разговоры? С самого начала вывернули бы нам руки, посадили на дыбу, мы бы и отдали. Да, сами отдали бы, лишь бы живыми остаться. Гуманиста из себя корчите, господин начальник? Или думаете, все обойдется и керосин при вас останется? - Андрей говорил громко, глядя мэру в глаза, брызжа слюной. Он стер не всю кровь и оттого его «лик был ужасен».
- Успокойся, - спокойно сказал Альберт Яковлевич и откинулся на спинку кресла. - На керосине работают генераторы. Мы его не производим, только расходуем. Он является для нас невозобновляемым ресурсом. А еще я его придерживаю для особого случая, для эвакуационных мероприятий. Ты, наверное, видел, сколько самолетов на аэродроме «восточный» и я уверен, хоть один да исправен. Прямо сейчас команда экспертов отбирает годный для полетов.
- Больше среднемагистрального МС -21-200 на аэродроме я не видел, максимум можно в него влить тридцать пять тысяч тонн. А нам надо семьдесят и то только в одну сторону.
Андрей заметил дрогнувшую бровь мэра и поспешно добавил,
- Вернемся мы на корабле. Так, сколько у вас керосина, черт побери? - он вытаращился на мэра и мне показалось, готов был на него наброситься.
- Ты не думал, что корабля там может не оказаться, или он не исправен? Насколько надежен бомбардировщик? Даже если он существует, его давно не обслуживали. Вдруг данные о месте нахождения станции ошибочные и есть ли они вообще? Наконец, какие гарантии, что вы вернетесь?
- Никаких, - выкрикнул Андрей, - это уже второй вопрос. Я, вернее мы, на этот корабль жизни свои ставим. Данные научной базы вбиты в бортовой компьютер самолета, он уже туда летал. Программа самотестирования выдала положительный результат. Координаты станции перехода всем известны. - Андрей говорил все громче, - Господи, эти «вдруг, может, если» никогда не кончатся. И не на все я знаю ответ, но лучше хоть что-то пытаться сделать, чем ждать пока нас сожрут твари. Сколько керосина у вас? - он взял себя в руки и уже говорил спокойно.
- На дальний рейс на среднемагистральном самолете хватит. Может, даже не на один.
- Опять же, - Андрей заговорил тихо, наклонил голову вперед, - вряд ли вы найдете хоть один исправный самолет. Аэродром не охраняется, отдан на разграбление бродягам и вандалам. Пусть вам повезет и вы найдете, все равно, вы только продлите агонию. Не твари, так солнце вас доканают. А корабль, может оказаться, вместит всех. Я отдам вам оружие, все отдам. Скажу где бомбардировщик, чтобы вы поверили в его существование. Даже продемонстрирую его исправность. Скоро здесь окажется сброд со всей округи, будет лучше, если вы возьмете его под охрану. Впрочем, как и весь аэродром. Но только знайте, я извлек из него жизненно важные элементы. И будьте уверены, вот их я вам не отдам, хоть режьте. Михалыч, не в курсе. - Андрей пристально смотрел на мэра, слушавшего его очень внимательно, выдержал паузу и в очередной раз задал свой вопрос:
- Сколько у вас керосина?
- На вашего монстра хватит, - наконец, сдался Альберт Яковлевич.
Андрей кивнул, словно услышал главное, что хотел услышать.
- Тогда поехали за автоматами.
- Где самолет?
- Все на аэродроме.
- Мои люди там давно все обшарили.
- Того, кто заходил в ангар так приспичило, что бедолага не дошел пару шагов до цели...
Мэр испытующе посмотрел на Андрея.
- Я еду с тобой, твой друг останется здесь.
Глава 25. Ягодка созрела
- Я что думаю, Михалыч, - нарушил молчание Андрей. Он говорил и одновременно жевал, отчего слова растягивались, мялись, наскакивали друг на друга, - совсем не дурно, если мы потусуемся в штабе. Мэрия теперь штаб обороны. Надо держать руку на пульсе и быть рядом с Яковлевичем, чтобы в удачную минуту напомнить о нашем плане. А она, поверь мне, настанет. Скоро. Конечно, не все идет по задуманному, к этому надо быть готовым, но в целом мы движемся верным путем. Трудности нас только укрепляют. Верно, Михалыч?
- Закаляют.
- А то, - Андрей подмигнул, но не улыбнулся, как обычно. И этот мимический пас, получился без подоплеки, все равно, что пошевелил пальцем или зевнул. В последние дни он все меньше улыбался, выглядел усталым и озабоченным. Даже цвет лица стал темнее, к загару примешалась какая-то нездоровая серость. .
- Удивляюсь тебе, как ты все запоминаешь? - заговорил я. - Даже слова мэра, насколько могу судить, насчет оружия повторил точь-в-точь. Да и вообще столько всего помнишь. Взять те же координаты в Ливии, полки′, аэродромы, Балтимор там…, разные самолеты, роботы…
- Ничего сложного, - Андрей провел языком по зубам. - Если память тренировать, она и не такое сможет. В авиаполку были обязательные курсы по расширению сознания и развитию памяти. У меня и так она была неплохая. Все дело в методике и тренировке. Мозги, как мускулы, их надо качать, давать нагрузку. До контузии этих мускулов у меня было поболее.
- На войне?
Андрей помолчал, взял со стола зубочистку, принялся ковырять в зубах.
- Да.
- Что случилось? - я приготовился слушать захватывающий рассказ о геройских подвигах, об ужасах и боли, о всем том, чего не показывают по телеку.
- Ничего особенного, - начал Андрей без энтузиазма, - меня сбили, попал в плен, бежал.
Андрей замолчал, я ждал продолжения, но его не последовало. Он посмотрел на часы.
- Пора укладываться, Михалыч, завтра вставать рано. Мэр нас ждет в половине седьмого. Да и день длинным выдался. - Андрей встал, вышел в коридор.
Я еще посидел минут пять. Хотелось курить, но не так сильно, как раньше. Достал пачку с оставшейся единственной сигаретой, посмотрел, смял и без сожаления выбросил в мусорное ведро, после чего тоже пошел укладываться.