Обреченные на вымирание (СИ)
Андрей остановил внедорожник, мы вылезли под раскаленное солнце. За воротами гудела и кричала толпа измотанных пожилых людей. Среди стариков разглядел высокую тощую девушку со впалыми щеками, открытым ртом. Она взирала большими глазами на крест, возвышающийся над церковью, стоящей рядом с христианским молодежным центром. Ее юный возраст, болезненная худоба и этот смиренный, чистый взгляд, устремленный на крест, потрясли меня, по спине прошелся холодок. Я не заметил, как Андрей прошел через КПП на ту сторону. Спохватился, когда увидел его среди толпы. Он отозвал в сторону пожилого мужчину, самого крепкого из ходоков и о чем-то с ним говорил. Кивал и больше слушал. В конце разговора дружески хлопнул того по плечу, затем подошел к полицейскому, что-то сказал, указал пальцем на меня, затем вернулся к машине. На его лице проступили озабоченность и тревога.
- Давай, Михалыч, быстро в машину.
Мы выехали через ворота. Подоспевшие на помощь полицейские оттеснили толпу к будке дежурного и пытались навести порядок. Проезжая мимо, я все смотрел на высокую девушку. Она была некрасивая и явно психически нездорова. Ее толкали полицейские, теснила толпа, а она ничего не замечала, смотрела на крест, поддавалась напору и смотрела, словно там, что-то примечательное было.
Спустя несколько минут, мы выехали из города и мчались к аэродрому на бешеной скорости.
- Беженцы из тех мест. Они тоже рассказывают про безголовых страшилищ. Говорят, скоро сюда придет много народа и не только из Днепропетровска. Люди бегут из всех южных поселений. Кто смог выжить, двигаются вглубь континента. Многие пошли в Киев и Москву, другие двинули к Саратову. Они боятся воды. Говорят, твари вышли из моря.
Слова пожилого мужчины у КПП Андрей воспринял куда серьезнее, чем извергнутые безумным стариком. Он гнал по разбитой проселочной дороге. Нас трясло и болтало так, что стучали зубы. Скоро уже раскидывали ветки, укрывающие самолет.
- Какой расклад? - спросил я, когда Лашка забралась в небо.
- Смотри, - ткнул он пальцем вниз. Я прилип лбом к стеклу кабины. По центральной улице, прорезавшей город с запада на восток, в сторону анклава ползли два навьюченных автобуса. Чем дальше мы отлетали от посеения, тем чаще попадались беженцы.
- Мать моя женщина, - проговорил Андрей и присвистнул, - сколько же их?
Мы летели вдоль федеральной трассы Москва - Симферополь. Внизу букашками ползли автобусы с тюками на крышах, грузовики набитые людьми, тянулись вереницы пеших. Брошенные машины стояли вдоль обочин, валялись перевернутые в кюветах.
- Порули, Михалыч, я сориентируюсь. Найду на карте это Подгорье.
Я взялся за штурвал. Что-то случилось такое, что заставило людей сорваться с места. Не хотелось верить, что виной тому твари, о которых рассказывал старик.
- Скорее юго-запад, - Андрей положил самолет на верный курс. - Километров триста пятьдесят. Бензина, вроде хватает. Не нравится мне, Михалыч, все это. Ой, как не нравится.
- Мне тоже. Только откуда взяться этим исчадиям?
- Черт их знает. Ни за что не поверю, пока не увижу собственными глазами.
Я не стал его отговаривать. Мы летели уже больше часа, солнце клонилось к закату, скоро под нами, наконец, показался пригород Днепропетровска. Андрей снизил машину до пятисот метров и сбросил скорость. Людей нигде не было видно. Город казался вымершим. Но, как оказалось, улицы не были пустынными. Мы не сразу разглядели в тени домов и в опускающихся сумерках движение. А может потому, что оно происходило везде: шевелились дороги, газоны, скверы, тротуары, площади.
- Что за… - Андрей сосредоточенно всматривался вниз. Опустил самолет ниже. И тут мы их разглядели. Улицы кишели какими-то организмами. Их черные, казавшиеся мокрые спины, отбрасывали блеклый свет заката. Было похоже, будто дороги выложены черными речными камешками и они перекатываются под невидимым течением. Растекались во все стороны, забегали в подъезды, выплескивались из окон, тонули в кустарнике, бугрились на машинах. Вдруг я увидел, как из дома выбежал человек и тут же потонул в черной гальке.
Кровавое солнце медленно сползало с небосвода, словно в испуге пряталось за горизонт.
Мы таращились во все глаза, всматривались в сумерки, не в силах вымолвить ни слова. Это было что-то невероятное… За пределами понимания. Хотелось отвернуться, улететь и не вспоминать больше этой громадной, взывающей к животному страху, реке смерти. А черные твари с блестящими спинами, тем не менее, неспешно текли вглубь материка вслед за людьми. Волны апокалипсиса завораживали своими масштабами, поражали воображение невероятностью. Зловещей тенью затянуло город. Что-то в этом зрелище было потустороннее, неземное, ожившее из библейских легенд, темной стороной сущности. Скользкий страх рос внутри ядовитым стеблем, взывал к инстинкту, порождал трепет перед неизвестной свирепой силой.
- Ахренеть, - бормотал Андрей. - Дед говорил они вышли из моря… Надо это проверить, бензина бы хватило.
Я хотел взмолиться, просить его немедленно разворачиваться и лететь прочь. Не хотел ничего знать, ни в чем разбираться, лишь бы подальше. Страх скрутил живот, внутри что-то засуетилось, словно мышь в мышеловке.
Солнце все ниже опускалось к горизонту, расплескивая багровый кисель по редким островкам облаков. А под нами все текла и перекатывалась черная река. Несколько километров мы летели навстречу потоку, прежде чем увидели хвост гигантской гидры. След вытоптанной, изрытой земли привел нас к морю. Далеко от берега виднелись какие-то черные вытянутые предметы, но уже не оставалось бензина выяснять. Я с облегчением вздохнул, когда Андрей с досадным цоканьем повернул лашку назад.
Посадили машину на дорогу возле железного ангара уже под призрачной молодой луной. Я не спрашивал Андрея, куда мы идем, а просто бежал за ним вприпрыжку. Он все еще хромал, казалось захваченный мыслями, не замечает боли и делает шаг широким. В некоторых окнах восьмой школы горел свет. Как и в прошлый раз, на крыльце, освещенном яркими лампами, нас встретили два дедка в синих кепи.
Андрей им объяснял, что очень надо повидать мэра, что ситуация не требует отлагательств. Охранники были непреклонны. Мотали головами и предлагали прийти завтра в приемное время. Неожиданно Андрей вытащил пистолет, подскочил к ближнему, быстрым движением выбил помповуху, захватил в замок его шею и, прячась за живой щит, направил ТТ на второго. Тот успел среагировать и с перепуганным лицом целился в своего товарища. Последний вытаращил левый глаза, так как бейсболка сползла на правый, косил на ствол, хрипел, цеплялся за руку, сдавившую горло. Андрей орал на растерявшегося старика и требовал, чтобы тот бросил помповуху.
Ситуацию разрулил охранник с коротким автоматом, который выскочил на шум. Он уговорил всех успокоиться и опустить оружие. Андрей оттолкнул горе-полицейского, положил пистолет и поднял руки. Получив свободу, старик отскочил. Он кашлял, хватал ртом воздух, пытался что-то сказать вслед Андрею, который с охранником направлялся к входной двери, но из горла вырывался только хрип.
Обо мне никто не вспомнил, я незаметно отступил за угол школы. Прошел вдоль стены, скрылся за кустами, окружающими футбольное поле, и стал наблюдать оттуда. Долго ничего не происходило. Охранник поднял помповуху и передал своему пострадавшему товарищу. Тот взял и с обиженным видом отошел к дальнему краю крыльца. Тер ладонью шею, все перхал и откашливался. Примерно через час появился Андрей. Полицейские встрепенулись, посмотрели в его сторону. Он что-то им сказал, я не расслышал, хотелось бы думать, извинения. Потерпевший корявой трусцой подбежал к краю крыльца и стал кричать ему что-то в след.
Не обращая на него внимания, Андрей спустился с лестницы и направился в сторону Союзной улицы. Я побежал вдоль живой изгороди намереваясь перехватить его на выходе. Он обернулся на звук моих шагов, но ничего не сказал. Лицо у него было мрачное.
- Ну как? - спросить я, переходя на шаг и сдерживая одышку. - Что мэр сказал?