СМЕРШ. Гвардия Сталина
Отвечая на этот вопрос, генерал-лейтенант фон Бентевиньи, возглавлявший в 1939–1944 годах отдел Абвер III (военная контрразведка], показал: «До 1939 года структура и деятельность русской разведывательной службы была малоизвестна германскому Генштабу. Более подробные данные начали поступать после присоединения Прибалтийских стран к Советскому Союзу, так как в Прибалтике имелось большое количество немецких агентов. После оккупации Польши в Варшаве был захвачен архив 2-го бюро польского Генштаба, располагавшего обширными материалами о русской разведке. Регулярно мы получали также информацию о России из Финляндии от органов финской разведки. К началу войны с Советским Союзом нам были в основном известны советские разведорганы в приграничных районах Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии…»
Об участии членов РОВСа в войне на стороне Германии против СССР показал на допросе в Москве 14–15 ноября 1945 года бывший генерал-майор Русской императорской и Белой армий, член РОВС В.П. Бресслер: «[…] Вопрос: А в период ведения войны Германии против СССР какая РОВСом и лично вами велась антисоветская работа?
Ответ: До 1943 года проводились доклады антисоветского содержания о положении на советско-германском фронте. С 1941 — го до середины 1943 года „РОВС“ снабжал немецкую армию переводчиками. Часть „ровсовцев“ была мобилизована на фронт и принимала участие в боях против Красной Армии. Помню, что от „Союза русских офицеров“ в немецкую армию ушли Циммерман, Энгельштейн и Клинберг (все трое — подданные Германии), от „Союза, служивших в российском флоте“ — старший лейтенант Шен и капитан 2 ранга Мирбах. Из офицерского союза в качестве переводчиков в немецкую армию вступили: штабс-капитан Домбровский-Корсак, полковник Гаусман, капитан Шпакович, подпоручик Андреев, есаул Слепцов, подполковник Кромиади. Наряду с этим на тыловую службу к немцам поступили: полковник Ашимханов и штаб-ротмистр Каульбарс.
Вопрос: Только эти лица поступили к немцам на военную службу?
Ответ: Нет, на фронт ушло много членов „РОВСа“. Основной контингент брался из „Балтийского союза“, который по своей численности достигал 400 человек.
Вопрос: Сколько же членов насчитывал в своем составе „Союз русских офицеров“?
Ответ: „Союз русских офицеров“ имел в своем составе 160–180 человек. Из числа этих лиц 7 человек входили в правление „Союза“ — я, Бресслер, Новопашенный, Багге, Гагман, Наместник, Хвалынский, Мелешкевич. Ранее в правление входил также Купчинский, но он в 1934 году из „Союза“ был исключен».
Закрытой для проникновения резидентуры германской разведки, по словам фон Бентевиньи, оказалась и Москва: «Насколько мне известно, Абвер во время войны не имел агентуры в Москве. Во всяком случае, Канарис, информируя начальников отделов о состоянии агентурной работы против воюющих с Германией стран, никогда не говорил о наличии в Москве какой-либо агентуры Абвера. Имелась ли в Москве агентура СД, я не знаю».
В начале 1990-х годов в беседе с корреспондентом бывший начальник 4-го Управления НКВД — НКГБ П.А. Судоплатов рассказал некоторые подробности, касающиеся деятельности германской разведки по засылке своей агентуры в Москву. В частности, отвечая на вопросы, с какими заданиями направлялись в Москву германские агенты и много ли немецкой агентуры оставалось вне поля зрения контрразведки, ответил: «С самыми разными. В первую очередь немцев интересовало, не стягиваем ли мы к Москве новые воинские части, как обстоят дела на железной дороге, каково положение с продовольствием, какие настроения господствуют в Москве, не появилась ли какая-то слабина в действиях местной советской администрации, которую можно было бы использовать? И вот что интересно: едва ли не каждый второй агент мечтал убить кого-нибудь из членов Политбюро. Думаю, что все-таки порядочно… Однако после войны, когда в наши руки попали архивы Абвера, удалось установить, что „продуктивность“ наших контрразведывательных операций была все-таки хорошей. Мы ведь не одни „пахали“ — вместе с разведкой наркомата обороны и Генштаба» [44].
Показания немецкого разведчика и рассказ советского контрразведчика подтверждаются оценкой современных историков спецслужб:
«Невероятную трудность добывания сведений из Советского Союза и организации подрывной деятельности на его территории отмечают буквально все западные мемуаристы. Благодаря своевременно принятым мерам по переселению бывших немецких колонистов из западных и южных областей Украины, где их проживало несколько сотен тысяч, рейх был лишен возможности использовать в своих интересах и немецкое национальное меньшинство. И тем не менее об экономическом и военном потенциале Советского Союза гитлеровское командование было довольно плохо осведомлено. Как пишет в своих записках начальник германского Генерального штаба Гальдер, немцы считали в 1940 году, что у Красной Армии имеется только 180–200 дивизий. В действительности же их оказалось более 300. Были недооценены также авиация и флот. Из вышесказанного напрашивается вывод, что „пятую колонну“ [45] в том виде и масштабе, которыми характеризовалась „пятая колонна“ на Западе, в Советском Союзе гитлеровцам создать не удалось. Тем самым не была создана и одна из основных предпосылок, обеспечивавших успех агрессивных планов Гитлера в кампании против Чехословакии, Польши, Дании и Норвегии, Бельгии, Голландии и Франции, Югославии и Греции. Авантюрная стратегия „подрывной войны“ дала трещину уже при подготовке нападения на Советский Союз. Тем настойчивее гитлеровское руководство требовало от Абвера проведения широких диверсионных мероприятий на советско-германском фронте в первые дни войны. С помощью диверсантов „Бранденбурга“ оно надеялось компенсировать отсутствие „внутренней пятой колонны“ в Советском Союзе» [46].
О непосредственном участии Абвера в нападении на СССР современные историки пишут: «Разведывательно-диверсионные действия активизировались особенно в последнюю неделю перед нападением на Советский Союз. С 15 июня 1941 г. германское командование приступило к переброске на территорию СССР большого количества банд, диверсионно-разведывательных групп и диверсантов-одиночек, которые имели задание с началом военных действий разрушать линии телеграфно-телефонной связи, взрывать мосты и железнодорожное полотно на основных коммуникациях советских войск, уничтожать воинские склады и другие важные объекты, захватывать в тылу Красной Армии железнодорожные и шоссейные мосты и удерживать их до подхода передовых частей германской армии. В первые недели июня 1941 г. Абвер направил сформированные подразделения (приказ об их формировании был поставлен разведывательному центру в Вене еще до окончания боевых действий на Балканском полуострове. — Прим. авт.) в оперативное подчинение трех групп армий — „Север“, „Центр“ и „Юг“. В течение дня 21 июня штабы армий выдвинули эти подразделения вперед, в боевые порядки танковых дивизий и разведывательных батальонов. 22 июня, между 1 и 2 часами ночи, Абвер получил от этих подразделений донесения о том, что они заняли исходные позиции» [47].
Один из документов, свидетельствовавший о подрывной работе Абвера II на территории СССР, был предоставлен Международному Военному Трибуналу — секретное распоряжение о подготовке восстания в Грузии от 20 июня 1941 года: «Для выполнения полученных от 1-го оперативного отдела военно-полевого штаба указаний о том, чтобы для использования нефтяных районов обеспечить разложение в Советской России, рабочему штабу „Румыния“ поручается создать организацию „Тамара“, на которую возлагаются следующие задачи: 1. Подготовить силами грузин организацию восстания на территории Грузии. 2. Руководство организацией возложить на обер-лейтенанта доктора Крамера (отдел 2 контрразведки). Заместителем назначается фельдфебель доктор Хауфе (контрразведка II). 3. Организация разделяется на две группы: а) „Тамара I“ — она состоит из 16 грузин, подготовленных для саботажа (С) и объединенных в ячейки (К). Ею руководит унтер-офицер Герман (учебный полк „Бранденбург“. ЦБФ 800, 5-я рота); б) „Тамара II“ представляет собой оперативную группу, состоящую из 80 грузин, объединенных в ячейки. Руководителем данной группы назначается обер-лейтенант доктор Крамер. 4. Обе оперативные группы „Тамара I“ и „Тамара II“ предоставлены в распоряжение 1-Ц OK (главного командования армии). 5. В качестве сборного пункта оперативной группы „Тамара I“ избраны окрестности г. Яссы, сборный пункт оперативной группы „Тамара II“ — треугольник Браилов — Каларса — Бухарест. 6. Вооружение организаций „Тамара“ проводится отделом контрразведки II. Лахузен» [48].