Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Виталий медленно пошёл вдоль следа. Углов, как тень, следовал за ним.
— Так, — продолжал Виталий, останавливаясь. — Вот здесь она перевалила через кювет и пошла по просеке… Как же он эту просеку в темноте нашёл? Значит, вылез, осмотрелся… Ну что ж, пойдём в лес? — Он оглянулся на Углова.
— Пошли, — согласился Углов, спускаясь в кювет.
Виталий махнул рукой и крикнул:
— Ребята! Давай сюда!
Мальчишки с нетерпением ждали этого момента и мигом выкатились из машины.
Неширокая, вся в кочках просека, заросшая высокой травой и молоденькими, чуть выше травы, ёлочками, хорошо сохранила следы проехавшей машины Булавкина.
Ребята наперебой суетливо галдели:
— Ещё недолго, дяденька… Вон у той сосны косой… А тут вон как её тряхнуло, стекло аж осыпалось…
Виталий пристально вглядывался в неровный, местами исчезающий след машины. Осколки стекла он увидел ещё раньше ребят.
Все ждали, пока он двинется дальше.
Наконец добрались до покосившейся сосны.
И тут же, почти рядом с ней, среди кустов Виталий увидел старый зеленоватый «газик», тот самый, на котором Булавкин довёз их с Игорем до гостиницы.
«Газик» стоял, припав на один бок, дверцы его распахнулись настежь, и вид у него был какой-то сиротливый, будто звавший на помощь,
— Истоптали тут все небось, — досадливо сказал Виталий. — Исхватали, черти.
Ребята испуганно заверещали:
— Не, дяденька, не!.. Мы как увидели, что там все в крови, как дунем!.. Витька в книге читал — ни за что хвататься нельзя…
— Ладно, ладно. Сейчас поглядим. Вы стойте тут,
Виталий махнул рукой и осторожно двинулся к «газику».
Да, следов было много, и чётких отпечатков подошв обнаружить не удалось. Виталий чуть не на коленях исползал все вокруг. Трава, цветы, мох были стоптаны, расплющены, перемешаны с землёй.
Постепенно Виталий все дальше отходил от машины и вдруг замер.
— След волочения... — прошептал он и сразу почувствовал, как тяжело забилось сердце.
Широкая полоса травы, огибавшая ближайшие кусты, была примята совсем недавно и только начинала приподниматься. Виталий нагнулся над ней, и его острый глаз сразу обнаружил на некоторых травинках бурые пятнышки крови. Эксперт, конечно, завтра проверит. Но это, без сомнения, кровь!
Виталий медленно пошёл, не спуская глаз с примятой травы, продираясь сквозь кусты, чтобы только не наступить на приподнимавшиеся уже травинки. Внезапно в траве что-то мелькнуло. Виталий кинулся к этому месту, но споткнулся, упал, больно стукнувшись коленом о какой-то сук, падая, раскровенил себе руку и невольно на секунду зажмурился, когда ветка ударила по лицу. Поднявшись, он уже не видел лежавшего в траве предмета. Тогда он выполз из кустов и стал медленно, осторожно шарить вокруг себя.
На шум появился встревоженный Углов.
— Ищи, — тяжело дыша, приказал ему Виталий. — Здесь что-то лежит.
Вдвоём они долго ползали по траве, осматривая все вокруг. Наконец Виталий радостно вскрикнул:
— Вот он!
Это был окурок дешёвой папиросы. Не притрагиваясь, Виталий внимательно рассмотрел его.
Вместе с Угловым они двинулись дальше.
Сделав несколько шагов и обогнув куст, оба увидели сильно вмятое углубление в траве. Дальше никаких следов уже не было.
— Он тут лежал, — сказал Виталий. — А потом… ушёл, что ли.
— Или его унесли, — добавил Углов.
— Да, — согласился Виталий. — Наверное, унесли.
Они постояли ещё с минуту, молча глядя на смятую траву, потом вернулись к машине.
— Завтра приедет эксперт, — сказал по дороге Виталий. — Все это надо сохранить до него.
Уже начинало темнеть, и машину обследовали торопливо и не очень тщательно. В ней тоже была кровь на переднем сиденье, на полу, стенках, на приборной панели. На руле оказались отпечатки пальцев, некоторые из них, видимо, были годны для идентификации.
В лесу быстро сгущались сумерки.
В последний раз осматривая машину, Виталий озабоченно повторил:
— Все это надо сохранить до завтра, — и, подумав, добавил: — Вот что, Ваня. Тебе придётся остаться. Я сейчас поеду в деревню, отвезу ребят, позвоню в город и вернусь. Заночуем тут. Утром приедут наши. А ночью… Ночью может кто-нибудь сюда вернуться. Ты понимаешь?
 
Углов кивнул.
— Поезжай. Сейчас совсем темно станет. И пожевать чего-нибудь захвати.
Виталий с мальчишками долго шли по просеке, натыкаясь на кусты и деревья. Потом тоже долго ехали до деревни. И звонил Виталий по телефону, как ему казалось, тоже очень долго, потому что все это время он думал об Углове, оставшемся в лесу у машины, к которой каждую минуту мог кто-то подкрасться в темноте. А если подкрадутся двое?…
Следующий день было воскресенье.
Тем не менее Игорь Откаленко проснулся с первыми лучами солнца, позолотившими белый плафон лампы под потолком. И сразу подумал о Виталии. Как он там? И что он нашёл? Ну, нашёл он, положим, машину Булавкина, причём в лесу. Это Виталий успел сказать по телефону. Но что дальше? Эх, надо было бы самому туда поехать. Впрочем, тогда Виталию пришлось бы беседовать с Черкасовым… Мысль о Черкасове пришла Игорю, когда он брился. И с этого момента Откаленко уже думал только об одном: скорее в горотдел! Оперативная группа должна была выехать в Пожарово с рассветом. Надо обязательно проверить! Игорь сам себе не мог отдать отчёт, почему вдруг его охватило такое беспокойство.
А тут ещё надо подготовиться к встрече с главбухом. Этот господин ему вчера заявил: «По воскресеньям я пью кофе в десять. Так что прошу к одиннадцати». И тон был такой, словно профессор разрешает себя побеспокоить студенту-двоечнику. Ну, поглядим, уважаемый Валентин Григорьевич, как вы объясните нам ваши бухгалтерские фокусы…
В горотдел Игорь почти бежал по пустынным улицам. Уехали или не уехали?..
Уехали! Дежурный весело и чётко доложил ему об этом, вскочив из-за стола. Он словно ждал появления капитана Откаленко в этот ранний час. И без запинки назвал фамилии уехавших. Даже удивительную кличку собаки — Бог.
— Мы так и говорим, — засмеялся он. — «С Богом поехали». Значит, будет порядок. Это, знаете, не собака, а… — он сделал неопределённо-восторженный жест рукой. — Её даже в Москве знают!
Потом Игорь поднялся в кабинет Томилина и достал из сейфа бумаги.
Через час дежурный принёс ему сводку происшествий по городу.
— По области тоже скоро получим, — доложил он.
Игорь внимательно просмотрел сводку. Драка на вокзале, угон мотоцикла, пьяный дебош в квартире, пожар в доме на улице Гоголя, в вытрезвитель доставлено двое пьяных, кража из сарая… Ничего такого, что бы его заинтересовало, в сводке не было.
Он снова углубился в бумаги.
Ровно в одиннадцать Игорь уже звонил в квартиру на третьем этаже нового дома по улице Декабристов.
Дверь открыла маленькая седенькая женщина в переднике. Она окинула Игоря насторожённым взглядом исподлобья и сказала:
— Валентин Григорьевич ждут. Вон туда проходите.
И указала скрюченным пальцем на одну из дверей. Игорь постучал.
— Да, да! Прошу! — ответил ему сочный бас из-за двери.
Навстречу Игорю поднялся с дивана, отложив книгу, высокий, тучный человек в малиновом халате. Розовое, царственно-холёное лицо его с отвислыми щеками и мешочками под глазами несло на себе отпечаток благодушия и сытости. «Превосходное пищеварение, — иронически подумал Игорь. — И нервная система тоже».
Олешкович провёл пухлой рукой с толстым, врезавшимся в палец обручальным кольцом по седым волосам, потом протянул её гостю. Рука была огромной и: удивительно мягкой.
— Прошу, — повторил он, плавно указав на мягкое кресло около журнального столика, и, опустившись в другое, напротив, спросил, запахивая полы халата. — Чем могу служить?
 
— Хотелось бы, Валентин Григорьевич, уточнить некоторые факты по делу Лучинина, — ответил Игорь. — Но прежде, каково ваше мнение вообще поэтому делу?
— Гм, «вообще»…