Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Чего? — недоверчиво насторожился Валерка.
— А то. Ты же, чучело, не виноват ни в чем, — весело сообщил Виталий, но тут же поправился: — То есть виноват, конечно. На вокзале ты чуть нож в ход не пустил. Но это, брат, пустяки по сравнению… А на вокзал, к этой буфетчице, тебя Гарик послал, верно?
— Ну, верно, — ответил совсем сбитый с толку Валерка.
— Что и требовалось доказать, — еще веселее объявил Виталий. — Чучело, ты и есть чучело. Дурья твоя голова!
И Валерка, окончательно сбитый с толку и понимая лишь, что его миновала какая-то немалая беда, тоже расплылся в улыбке.
…Последнее, что успели сделать в то беспокойное воскресенье Лосев и Откаленко, это уже вечером побывать по одному адресу в центре города. Предварительно они установили его с помощью особой службы, сообщив номер телефона, добытый Игорем у метрдотеля «Сибирячки». Фамилия владельца телефона оказалась Хлопотихина Нина Григорьевна. «Мать», — подумал Виталий.
Однако квартира оказалась пустой. Осторожные расспросы соседей позволили уточнить обстановку. Хозяйкой однокомнатной кооперативной квартиры была студентка второго курса историко-архивного института, недавно отправленная со своим курсом «в какой-то жуткий колхоз копать картошку», желчно сообщила одна из соседок. Никакие посторонние люди у Ниночки в квартире после ее отъезда не появлялись. Что касается ее родителей, то они второй год уже работают за границей, «где-то в жуткой Африке», как сообщила все та же наиболее информированная из соседок, не преминув добавить, что отец Ниночки занимает высокое положение в посольстве, там и Ниночка обеспечена «вот так» (соседка при этом провела ладонью над головой) и «кое-что даже уступает».
Таким образом, след неведомого Гарика снова исчез.
Обо всем этом, включая и свой визит в ресторан «Сибирячка», Откаленко и доложил утром в понедельник на оперативном совещании у Цветкова.
— М-да, — задумчиво произнес Федор Кузьмич, по привычке раскладывая карандаши на столе. — Не хватает еще выпустить этого Гарика из Москвы, пока с ним не разобрались. Давайте думать, милые мои. Что скажешь, Лосев?
Виталий озабоченно покачал головой:
— Пока подходов к этому Гарику нет. Валерка его адреса не знает и телефона тоже. Гарик этот сам у него появляется, когда ему надо. Это и Сопкин подтверждает. Нина та других его адресов, конечно, не знает.
— Ты с Мариной поговори, — сказал Шухмин.
— Поговорю, конечно. Но надежда слабая. Подозрительно ведет себя этот Гарик. Как вы считаете, Федор Кузьмич?
— Так и считаю. Может, он и не Гарик вовсе.
— Единственный, кто видел его документы, это инспектор ГАИ товарищ Полукарцев Илья Феодосьевич, — угрожающе заметил Откаленко. — Спасибо ему, — и он посмотрел на Цветкова.
— Помню я, помню, — кивнул тот. — Вот посмотрим еще, что этот Гарик скажет.
— Его еще для этого поймать надо, — пробасил Шухмин, как всегда, расположившийся на диване. — А в ресторане он может и не появиться.
— Но с красоточкой своей обязательно простится, — заметил Лосев.
— У него еще одна красоточка имеется, — мрачно пробубнил Откаленко.
— Но она на картошке, — возразил Лосев и обратился к Цветкову: — Нет, Федор Кузьмич, глаз сейчас с Марины спускать нельзя.
— Два дня мы за ней смотрим, — сообщил молчаливый Денисов. — Зубрит свои «хвосты» и из дома не выходит.
— Погоди, погоди, — утешил его Лосев. — Отец с матерью ей небось каждый день такие истерики закатывают, что от них куда хочешь сбежишь и с кем хочешь. Это еще те воспитатели.
— Словом, надо быть ко всему готовым, милые мои, — заключил Цветков и посмотрел на Шухмина. — Ты с Ялтой говорил?
— Так точно. Час назад.
— С кем говорил?
— С начальником УРа. Там майор Савчук Олег Филиппович.
— Понимающий человек, — уважительно кивнул Цветков. — Кому он поручил?
— Рощину Никите, старшему оперу.
— Тоже знаем, — вставил Откаленко.
— Ну да, — согласился Цветков и снова спросил: — Когда будут звонить?
— Полагаю, в конце дня, — ответил Шухмин. — Самое позднее завтра утром.
 
Ялта плавилась в дрожащем, знойном мареве. Иссиня-черное море лениво колыхалось, обласканное горячими солнечными лучами, за каменным парапетом набережной. Который уже день на блеклом, выгоревшем небе не видно было ни облачка.
Белоснежное здание гостиницы «Интурист» стояло в приморском парке, среди густых куп деревьев, живописных лужаек, бесчисленных аллей и дорожек, огромных пестрых клумб и куртин, уютных маленьких кафе и спортплощадок. По дорожкам и аллеям прогуливались отдыхающие, нарядные, веселые, необычайно довольные, видимо, своей вольготной курортной жизнью. Впрочем, если приглядеться, то все равно большинство куда-то спешило, этот ритм у них уже был как бы в генах и придавал толпе особую живописность.
Никита Рощин, кудлатый, худой и загорелый до черноты улыбчивый паренек в светлых мятых брюках, в расстегнутой голубой безрукавке и стоптанных сандалетах на босых ногах, со скучающе-рассеянным видом заядлого курортника лениво брел в толпе отдыхающих по одной из аллей парка, имея целью гостиницу «Интурист».
Но Рощин лишь со стороны казался вялым, измученным жарой и бездельем. Хотя это состояние отнюдь не было напускным. Просто Рощин заставил себя на время расслабиться, даже отдохнуть, а заодно еще раз обдумать полученное им неожиданное задание. Оно его здорово заботило: не так часто из далекой столицы сам МУР обращался к ним со срочной и важной просьбой. К тому же у Рощина там были добрые друзья, которые не откажут в помощи.
Вообще надо сказать, что один из главных законов работы уголовного розыска — это взаимопомощь, четкая, быстрая, энергичная, профессионально грамотная, только и обеспечивающая при современном бешеном темпе жизни, нынешних средствах связи, скоростном, прямо-таки сверхскоростном транспорте, а также бескрайних просторах страны успех в работе. А если судить совсем строго и по-деловому, то и средства связи, и транспорт в распоряжении такой оперативной службы, как уголовный розыск, должны быть на голову выше любых возможностей обычной системы обслуживания, которой может, между прочим, воспользоваться и любой скрывающийся преступник.
Однако главной силой в розыске была все же не техника, а люди, от добросовестности которых, инициативы и опыта успех любого розыска зависел больше, чем от самой совершенной техники. Это Рощину и его товарищам-коллегам внушали и здесь, в Ялте, и по всей стране ежедневно на всех совещаниях, во всех приказах и инструкциях. Быстро, быстро, быстро, еще быстрее, еще добросовестнее, еще, повторялось там на все лады. Однако мощная машина розыска в этой части нет-нет да и давала чувствительные сбои. Особенно в недавние годы, когда общая расхлябанность и безответственность, царившие в разных звеньях государственного аппарата, коснулись в конце концов и службы розыска. Отличие тут было лишь одно — при этом не вручались ордена и звезды.
Что касается Никиты Рощина, то он больше всего боялся именно таких сбоев в работе. Ему казалось, что легче подвести самого себя, чем неведомого коллегу, который на тебя надеется. Цену такому сбою в собственном деле ты, по крайней мере, знаешь, но вот цену своей небрежности в чужом деле ты часто даже не можешь себе представить, она порой оказывается решающей и ведет к провалу всего розыска, и тогда торжествует преступник, торжествует зло. И Рощин такие случаи знал. Ах, как подвели его недавно коллеги с далекого Севера, небрежно проверившие указанные им объекты, как подвели! Они этого даже не могли себе представить.
 
Сегодняшнее поручение МУРа было, в общем, не из самых сложных, но все же требовало некоторой находчивости и опыта. Ведь просто так подойти к дежурному администратору «Интуриста» или паспортистке и, представившись, попросить списки всех, кто останавливался в июне у них в гостинице, было бесполезно. Хотя фамилия девушки и была известна, но, скорей всего, номер был выдан только ее спутнику, у которого есть какие-то знакомства в гостинице, или же, по его просьбе, только ей одной. Ведь молодые люди не были женаты и в один номер их поселить ни в коем случае не могли. Хотя, вообще-то говоря, они же взрослые и кому какое дело, кто с кем живет, подумал Рощин. Он по опыту знал, что эти строгости никому не мешают, лишь толкают на всякие ухищрения и злоупотребления и осложняют работу милиции, вот как в данном случае. Впрочем, опираясь на имена и приметы, все же можно было бы сравнительно легко установить эту пару и все данные по тому парню, что в первую очередь и интересовало МУР, если бы не одна дополнительная сложность. Установить эту пару следовало как можно незаметнее, чтобы не насторожить никого из персонала гостиницы. Ведь кто-то там знает того парня и может сообщить в Москву, что им интересуется милиция. Словом, поручение, как всегда, требовало опыта и добросовестности.