Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
— Ругались, — махнула рукой Мария Савельевна, но тут же подняла палец. — Или нет, вру. Тот, в куртке, его вроде как уговаривал. А этот ни в какую. Чего-то он говорил… — Она задумалась. — Нет, не помню. И чего вы этим сморчком махоньким интересуетесь, неужто натворил чего?
— Да так, — усмехнулся Лосев. — Очень мы, знаете, любопытные. До всего нам дело есть.
— Ну да, да, — охотно, со смешком подтвердила толстая буфетчица и мельком взглянула на Войцеховского, не проронившего ни слова на протяжении всего разговора, как бы все еще сердясь за ее бестактные слова насчет «ничего не получила». — Это точно, — согласилась Мария Савельевна, — вам до всего дело есть.
И Лосев не разобрал, говорит она это одобрительно или насмешливо, и только по ее заплывшим поросячьим глазкам, сейчас сузившимся до щелки, чтобы не выдать себя, он понял, что никакого одобрения в ее словах нет и относится это главным образом к Войцеховскому.
— Вы этого человека с портфелем первый раз видели? — задал он новый вопрос. — Раньше к вам не заходил?
— Нет, — покачала головой Мария Савельевна.
— А тот, в зеленой куртке?
— Тот-то? Да вроде мелькал.
— В такое же время?
— Бог его знает. Врать не буду.
— Ладно, Мария Савельевна, — вздохнул Виталий. — Спасибо за хороший разговор. Вы просто бесценный человек. Если разрешите, я к вам через денек-другой еще разок загляну. Может, вы чего интересного вспомните про тех двоих.
— Заходите, — величественно разрешила Мария Савельевна, вытирая локтем пот со лба. — Чего ж не поговорить. Только вспомнить не обещаю.
На том они и расстались.
Вернувшись в отдел, Лосев и Войцеховский расположились на стареньком диване, втиснутом между столами. Тесно было в комнате. Но сейчас здесь никого не было. Некоторое время оба молча курили, словно перебирая в уме подробности состоявшегося разговора, потом Виталий сказал:
— Что-то неважная у тебя тут слава, Димочка.
— Подумаешь, — презрительно пожал плечами Войцеховский. — Чего только по злости баба не сбрехнет. Воровать не даю, и все дела.
— Нет, не все дела, — жестко возразил Лосев. — Ты, я так понял, активно здесь пасешься.
— Он насмешливо покосился на Войцеховского. Тот вскипел от негодования:
— Откуда эти данные? У тебя что, факты есть? Ну давай, давай, выкладывай, раз так. Пиши рапорт, топи!
Он вскочил с дивана и теперь уже сверху вниз, как рассерженный зверек, смотрел на Лосева. Верхняя губа у него от возбуждения подергивалась, и короткие усики, казалось, воинственно топорщились, обнажая мелкие, частые, желтоватые от курения зубы.
— Ты сядь, — примиряюще сказал Лосев. — Фактов у меня нет, так что писать не собираюсь. А вообще работа наша много соблазнов имеет, ты это и сам понимаешь. Власть. Димочка, какая-никакая, а власть.
— Философ, — насмешливо заметил Войцеховский, заметно успокоившись и небрежно развалясь на диване. — Тебе в замполиты надо идти. Будешь всех воспитывать. Хотя… — Он все-таки старался быть объективным и потому снисходительно добавил: — Сыщик ты тоже неплохой.
— Ну, спасибо, — улыбнулся Лосев. — А теперь давай подумаем. Как могли эти двое появиться в буфете около двенадцати ночи?
— И один из них с портфелем, будто с работы.
— Вот-вот. Что же это за работа такая, которая в двенадцать ночи кончается? Или так поставим вопрос: что же они после работы делали, если только в двенадцать ночи перекусить заскочили?
— М-да, — с сомнением покачал головой Войцеховский. — Вопрос.
— А ты прикидывай. Ну что может быть?
— Да мало ли куда они после работы могли зайти. Тысячи дел у всех.
— Не-ет, милый мой, кое-что все же предположить можно, — усмехнулся Лосев, заканчивая курить и ища глазами, где бы загасить сигарету. — Вот одну версию я и хочу с тобой обсудить.
— Он наконец отыскал пепельницу на тумбочке возле графина и, приподнявшись, размял в ней окурок. Потом задумчиво спросил:
— А что, если они с поезда только что сошли, приехали откуда-нибудь, а?
— Вполне возможно.
— Во-от, — удовлетворенно произнес Виталий. — А с какого пригородного поезда они могли сойти? Ты погляди в расписание.
— Ну, давай поглядим.
Войцеховский поднялся с дивана, перегнулся через стол и, выдвинув верхний ящик, достал оттуда небольшую книжицу.
— Значит, так. — Он снова уселся на свое место и стал перелистывать страницы расписания. — Вот дальние…
— Дальние меня не интересуют, — сказал Лосев. — Из них пассажиры выходят с вещами. А тут один портфель на двоих.
— Зато, видать, ценный, если он его из рук не выпускал.
— Именно что, — с ударением подтвердил Лосев. — Там не смена белья и зубная щетка для дальней дороги. Там, скорей всего, бумаги, деньги, что-то вроде этого. Словом, ты прав, ценный портфель.
«Такой ценный, — подумал Лосев, — что, возможно, он за этот портфель жизнью заплатил».
— Так что дальние поезда отпадают, — решительно заключил Виталий. — Смотри пригородные.
— Что ж, посмотрим.
— Войцеховский снова принялся листать расписание.
— Так… так… — бормотал он. — Какие же тут прибыли около двадцати четырех?.. Вот, к примеру, из Нарова… в двадцать три тридцать семь… Подойдет? — Он посмотрел на Виталия.
— Пожалуй, — кивнул тот. — Отбирай все в интервале от, допустим, двадцати трех пятнадцати до двадцати трех сорока пяти. Или нет! — Виталий заставил себя собраться с мыслями. — Если эти двое приехали на электричке в Москву, то, видимо, сразу пошли в буфет. А от платформы до буфета… ну, от любой платформы сколько минут потребуется?
— Ну, минут десять, самое большее.
— Вот. Теперь считай. Мария Савельевна вытурила их в четверть первого. Они даже сыр доесть не успели. Выходит, провели они в буфете минут пятнадцать, ну от силы двадцать, так?
— Ну, пожалуй, так, — солидно кивнул Войцеховский.
— Добавь десять минут на дорогу в буфет с платформы. Ну, накинем еще пять — десять минут на возможные задержки в пути, на нерасторопность, на поиски этого самого буфета. Выходит, интервал прибытия интересующих нас поездов сужается до… до, самое большее, пятнадцати минут. Вот тут и ищи.
— Ясненько, — энергично, даже с энтузиазмом подхватил Войцеховский, невольно заражаясь этим неожиданным поиском. — Значит, наровский поезд оставим. Ну что еще?.. Ага! Вот поезд из Каменска. Прибытие двадцать три сорок две. Подходяще. И остановок в пути мало, кстати говоря. Всего… Раз, два, три, четыре. Четыре остановки всего. Ну, перед самой Москвой еще три. Но они не в счет. Нет, просто очень подходящий поезд! Запишем его. — Войцеховский сделал новую пометку в блокноте. — Теперь дальше…
— В конце концов он выудил еще три поезда, и этим список исчерпался. После некоторого обсуждения два поезда они все же вычеркнули. Осталось три.
— Придется проверять, — заключил Войцеховский, удовлетворенно и даже плотоядно потирая руки.
— Бригады там постоянные, не знаешь?
— Как сказать. Там же почти одни женщины. Текучесть большая.
— Тем не менее надо всех опросить. У нас же фотография этого типа есть. И приметы второго — грива волос, высокий й, главное, зеленая куртка, жатая, с карманами всякими, словом, фирма, бросается в глаза. Может, кто из проводников их заметил. Потом на всех станциях по пути поспрошаем. В такое позднее время пассажиров там немного было. А эти двое билеты брали, по платформе гуляли, пока ждали поезд.
— А билет у него в кармане нашли? — поинтересовался Войцеховский.
— Билета мы не нашли, — вздохнул Виталий.
— Ну, может, выбросил по приезде.
— Может, и выбросил, — с сомнением кивнул Виталий.
— Уловив это его сомнение, Войцеховский досадливо вздохнул.
— А может, и пустая вообще версия, шут ее знает.
Досада его, кстати, была вполне искренней, потому что Дима, несмотря на все свои недостатки и сомнительные склонности, был наделен способностями к розыску и отсюда неугасаемым к нему интересом.