Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Ладно, ладно, – нервно махнул рукой Глинский. – Мне, знаете ли, сейчас не до шуток. Я понимаю, ничего даром не делается. Даже здесь.
– Что вы хотите сказать? Вам не нравится роль главаря?
– Да никакой я не главарь, можете вы это понять или нет?! Ну, скажите, похож я на главаря?
– Вы сейчас вообще мало на что похожи, – поморщился Лосев. – Но раньше…
– И раньше не был похож! Долго я вам буду это объяснять?!
– Вы пока вообще еще ничего не объяснили. Крик, знаете, не объяснение, – спокойно возразил Лосев. – И что значит «ничего даром не делается»? Пока это, хоть, объясните.
– Очень просто… Очень просто… – лихорадочно заспешил Глинский. – Я вам кое-что сообщу. Вы понимаете? А вы мне устройте одиночку. Обязательно! Иначе я сойду с ума, предупреждаю! Будете тогда отвечать. Сойду, сойду, вот увидите…
На глазах у Глинского выступили слезы. Вид у него был жалкий и мерзкий. Громко всхлипнув, он полез за платком.
– Ну, ну, Глинский, нельзя же так распускаться, – сказал Лосев. – Ваши бы дамы на вас посмотрели. Что вы хотели мне сообщить, говорите?
– Будет… – Глинский трубно высморкался и вытер глаза. – Будет… одиночка?..
– Постараюсь.
– Я вам почему-то верю, – Глинский спрятал грязный платок в карман и немного успокоился. – Так вот. У меня дома, признаюсь вам, лежит готовая доверенность. В левом ящике стола, на дне, под бумагами.
– Мы ее не нашли.
– Ах, так? Значит, я ее уже передал. Все в голове перепуталось, все!
– Вы не передали. Ее забрали. Кто-то забрал. До обыска. Кто это мог быть?
– Лев послал, конечно.
– Кого он мог послать? Ваша мать его не узнала.
– Она уже никого не узнает. Она и меня не узнает. Выжила из ума совсем. Кто же это мог быть? Или Валерий. Или Димка.
– Шанин арестован.
– Ах, да! Уже забыл. О, господи!.. Ну, тогда… Кто тогда?.. Валерий, наверное. Не Лев же сам пришел?
– А почему не сам?
– Не в его манере. Вы же видите, он все чужими руками норовит. А в результате, вот, не ухватишь теперь. Нет, Валерий приходил, ручаюсь.
– Ваша мать говорит, это был усатый человек.
– Ха! Ну и что? Наклеил какие-нибудь дурацкие усы, вот и все.
– Наклеил? – переспросил Виталий. – А что, это с ним бывало?
– Ну, я не знаю, – раздраженно ответил Глинский. – При мне не бывало. Но… но какой-то разговор на эту тему я слышал. Не помню уж какой.
– Какой-то разговор слышали, – задумчиво повторил Виталий. – Может, припомните?
– Клянусь, не помню…
– Ну, ладно. Оставим это пока. Что за доверенность вы изготовили?
– От кондитерской фабрики. Она под Москвой находится.
– Это та, где работает Рая?
– Вот, вот. Она фондодержатель лимонной кислоты.
– А где следует ее получать?
– На заводе. В Борске.
– Когда?
– Ну, это надо делать быстро. По крайней мере Лев так делает.
– Кто же поедет, как, по-вашему?
– Не знаю, не знаю. Это не моя область. Я все сказал. И я… Вы… – Глинский снова заволновался. – Я больше туда не вернусь… Вы обещали… Ну… Ну, я вас умоляю, – у него снова выступили слезы. – Я… Я не знаю!.. Я из окна выброшусь!..
– Ну, ну, Глинский. Опять слезы, – брезгливо сказал Виталий. – Я постараюсь вас перевести. Как же все-таки ухватить Льва Константиновича, если главарь он, как вы говорите. И вы, кажется, не хотите быть христосиком, так ведь?
– А кто хочет? Я не хочу! Ну, и что?
– На мой взгляд, вполне естественно. Но, повторяю, как его ухватить? Ведь тут факты нужны. А у него такая манера, вы говорите.
Глинский злобно взглянул на Лосева.
– Нинку берите. Стерву эту толстозадую.
…Когда Глинского увели, Виталий собрал со стола бумаги, запер сейф и отправился к Цветкову.
Подробно доложив о состоявшемся разговоре, он сказал:
– Нам надо тоже быстро действовать, Федор Кузьмич. Пока что они опережают нас на два дня.
– Да, – кивнул Цветков. – Немедленно надо действовать. Поэтому сегодня лети в Борск. Надо их там непременно перехватить.
– Вообще-то, кислота – не наше дело, а коллег.
– Будем считаться? Дело общее, – нахмурился Цветков. – Твоя же группа занимается. Албанян в командировке. Остаешься ты. Кто пока что лучше тебя дело это знает? Так что летишь первым же рейсом, – он повернулся к расписанию, висевшему у него за спиной, и начал вести сверху вниз карандашом. – Б… Борск. Вот. Через два часа семнадцать минут, – он взглянул на часы. – Успеваешь. Домой позвони.
 
– Все понятно, Федор Кузьмич. Только…
– Чемоданчик твой Света соберет, и мы его следующим рейсом пришлем. К ночи получишь. Двигай, двигай. Счастливо. Машину вызываю.
Федор Кузьмич был не по годам динамичен, когда того требовала обстановка. И молодые его сотрудники еле успевали за его стремительными решениями.
– Жди теперь их там, неизвестно когда, – недовольно пробурчал Виталий.
– Дождешься. Чует мое сердце, чего-то ты там дождешься.
Под вечер Откаленко решил еще раз побывать в санатории. Прямой необходимости в этом не было, но какое-то сосущее чувство тревоги и надвигающейся опасности не давало ему весь день покоя. Все время казалось, что-то не сделано, не предусмотрено, что-то может завтра случиться непредвиденное. Да и сегодняшний вечер тоже вселял тревогу.
Накануне встречи Смоляков может, ведь, и передумать, может скрыться, попытаться исчезнуть из города, или придумать новую уловку, или, наконец, просто выпить лишнего и обнаружить себя где-то. И вообще, все-таки не уследили, проник Смоляков в город. Как же он проник так незаметно? И где прячется сейчас, что делает? Может быть, у него здесь имеются какие-то связи? И самое главное: какие у него планы?
Все эти вопросы преследовали Игоря, и в то же время он готовился к встрече со Смоляковым завтра в двенадцать часов в кафе «Золотой маяк». Вместе с Рощиным он уже побывал в парке. Они внимательно изучили само кафе, все подходы к нему, пригляделись к работавшим там официанткам. Под нехитрым предлогом заглянули даже на кухню и в подсобки. Все исходив и излазив, осмотрев и оценив, Игорь и Рощин вернулись в управление и уже вместе с Савчуком принялись обсуждать план предстоящей операции, решали, где расставить людей, какие выбрать сигналы, как маскироваться, в какой момент брать Смолякова, кому это поручить, как вывести из операции Зарубина. Следовало также иметь в виду, что Смоляков, видимо, хорошо знает город, что он опытен, озлоблен и наверняка вооружен, что ему терять нечего и он, не раздумывая, пустит в ход любое оружие, в том числе и пистолет, если он у него окажется. А, ведь, встреча произойдет днем, в людном месте. Поэтому следовало как можно дальше увести Смолякова от кафе, очевидно, уже после встречи с Зарубиным. И сама схватка должна произойти мгновенно, и тут же следовало исчезнуть с места происшествия, чтобы не потревожить, не испугать окружающих людей, не породить в городе лишние разговоры и слухи. Словом, задач и забот здесь оказалось немало, и обсуждение, как и следовало ожидать, отняло немало времени.
К вечеру все уже было подготовлено и, как будто бы предусмотрено. Тревога, однако, не покидала Откаленко, надвигающийся вечер таил, казалось, какие-то неведомые и опасные сюрпризы. Игорь не находил себе места.
Вот тогда-то он и решил еще раз побывать в санатории и повидать Зарубина.
Однако Ивана в обычном месте не оказалось. И Откаленко направился к нему домой. Зарубины жили в длинном, белом, трехэтажном доме обслуживающего персонала по другую сторону обширного и красивого парка.
Шагая по широкой, живописной аллее, Игорь вдруг обратил внимание, что не видит всей этой необыкновенной красоты – гор, моря, неба, солнца, веселых, оживленных улиц этого ласкового южного города. Вокруг него только места, где должна развернуться планируемая им операция, и все окружающее интересует его только как бы с оперативной стороны, своими особенностями, облегчающими или усложняющими проведение задуманной операции.