Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Это верно. Машину вел… Кто вел машину?
– Водитель вел!.. Семен!.. А я…
– А вы сидели рядом. Может быть, вы ему и велели задавить того старика?
– Вы что, с ума сошли?! – Дима рывком подался вперед. – С ума, да?
– Скорее сошли в тот момент с ума вы. И Смоляков. Человек-то, ведь, погиб, Шанин. А девушка оказалась в больнице.
– Это не я!.. Я никогда… Что вы!.. – на глазах у Шанина навернулись слезы.
– Вы давно знаете Смолякова? Вы знаете, что он уже был однажды осужден, причем за разбой?
– Ничего я не знаю! Ничего!
– Но самого-то Смолякова знаете?
– Ну, так… немного…
– Вот что, Шанин, – решительно сказал Лосев. – Давайте говорить серьезно. Потому что положение ваше тоже серьезное. Вы это уже видите, надеюсь. О Смолякове вам придется вспомнить все, что вы о нем знаете. О других ваших дружках тоже. Двоих я вам уже назвал. Назову и остальных. Но сначала поговорим о вас самих. Я хочу вас понять, хочу узнать, как вы докатились до всего этого.
– Вас это не касается, – Шанин упрямо поджал губы. – Я не собираюсь исповедоваться.
– Поймите, это в ваших же интересах, – не отступал Виталий. – Лучше, чтобы я вас понял. Вот сами смотрите. Моя задача, моя и моих товарищей, – до конца раскрыть преступление и задержать преступников. Первым оказались задержанным вы. Но вы, слава богу, сошка мелкая, на вторых ролях, так сказать. Убийца не вы, согласен. Но соучастник вы или нет? Пособник или нет? Дальше. Ведь хищение кислоты на огромную сумму совершили вы. Но разве вы инициатор, организатор, главарь? А ведь это хищение не просто крупное, а особо крупное. Чувствуете разницу? Так зачем же вам первым и единственным лезть в петлю? Вы что, хотите пожертвовать собой? Все взять на себя? Не думаю, признаться. И ради чего? Рассуждайте, Шанин. Спокойно и логично рассуждайте. Про нервы, про упрямство и амбицию, про всякие там симпатии и обещания сейчас надо забыть. Вы же видите, что произошло с вами и куда все идет.
Дима молчал. Он уже погасил сигарету и теперь сидел, охватив руками колено, и тревожно, напряженно смотрел в пол ничего не видящими, отсутствующими глазами. Кажется, он начинал кое-что понимать.
– Вы арестованы, – продолжал Лосев. – И это позволяет сказать вам то, чего бы я не мог вам сказать, будь вы на свободе. Так вот. Схема хищений, в которых вы принимали участие, нам ясна. Глинский изготавливал фальшивые доверенности – он, кстати, сегодня или завтра будет тоже арестован, – а вы получали по ним фондируемое сырье.
– Я всего один раз получил, – нервно сказал Дима, не отрывая глаз от пола.
– Вряд ли. Откуда бы тогда такая наглость, такая развязность. Вы только вспомните, как вы себя вели в бухгалтерии завода. Как привычно вы себя вели там.
– Я всегда себя так веду. Это мой стиль. Ну, такой я, да. Что из этого? – Дима, наконец, оторвался от пола и теперь с вызовом смотрел на Лосева.
– Я еще не все про вас сказал, – неприязненно заметил Виталий. – Надо бы добавить, что совести у вас нет, что любите широко и легко пожить. Так, ведь?
В ответ Дима усмехнулся, презрительно и небрежно.
– Ну, допустим, что так. А у кого есть совесть? Все хотят жить широко.
Виталий тоже усмехнулся.
– А, ведь, кое в чем вы правы, – сказал он. – Все хотят как можно лучше жить. И вы, конечно, тоже. Но даже если отбросить совесть, а к ней мы еще вернемся, и рассуждать чисто практически, то вы выбрали не лучший путь к хорошей жизни. Ну, повеселились вы, легко и широко пожили… ну, сколько месяцев вы участвуете в преступлениях?.. Говорите, говорите, Шанин. Это не так уж и опасно для вас.
– Я не собираюсь… Хотя, что тут такого? – сам себя перебил Дима и с вызовом сказал: – Ну год, для круглого счета.
– Вот. Веселились вы год. А вы знаете, сколько лет теперь вы будете вести очень скучную и очень трудную жизнь?
– Риск, конечно, – Дима как можно небрежнее пожал плечами, но вдруг поднял глаза на Лосева и неуверенно спросил: – Сколько мне дадут, как думаете? Ну, если я, допустим, признаюсь.
– Дело не только в признании, Шанин. Если хотите знать, оно нам в данном случае не так уж и нужно. Все будет доказано и без него. Сами видите. Оно больше нужно вам самим. Но за признанием суд должен увидеть раскаяние. Вот в чем дело. И тогда срок наказания, конечно, будет меньше. Да это вы все сами, наверное, знаете. Вы работаете в ПТУ?
 
– Да…
– Что преподаете?
– Рисование. Там по программе это требуется.
– Что же вы окончили?
– Институт культуры.
– Там вы и познакомились с Коменковым?
– Там, – неохотно подтвердил Дима.
– Тогда не институт культуры, а всего лишь училище?
– Какое это имеет значение? Хотел в Суриковское, но, конечно, не прошел. Папаша не пожелал раскошелиться.
– Считаете, надо было взятку дать?
– А вы как считаете? – с вызовом спросил Шанин.
– Я считаю по-другому. И, видимо, ваш отец тоже. Кстати, не каждый и возьмет. Вот ваш отец, видимо, не возьмет взятку, если отказался ее дать. Впрочем, ладно. Вернемся к делу. Сейчас, Шанин, надо спасать то, что можно еще спасти.
– Что ж теперь спасать? – уныло спросил Дима. – Хана мне.
– Первое – это надо отвечать на вопросы и не брать на себя чужую вину.
– А второе?
– Ну, второе – это думать. Необходима переоценка ценностей. Только это от вас сейчас ждать рано, я понимаю.
– Да, ладно. Не крутите, – махнул рукой Дима. – Задавайте ваши вопросы. Попробую ответить, если смогу.
– Что ж. Для начала и это неплохо. Зачем ездили вчера в Лялюшки, к Свиридову Петру Савельевичу?
– И это знаете? – удивился Шанин.
– И это. Так зачем?
– Отвезли ему конверт. Письмо.
– Письмо?
– Ну, там, кажется, и деньги были.
– Вот это уже точнее. От кого деньги?
– А я знаю?
– Знаете. Конечно, знаете, – улыбнулся Виталий. – Я и то знаю. От Льва Константиновича, так, ведь?
Дима быстро взглянул на него и вздохнул.
– Играете со мной, как кошка с мышью. А сами все знаете.
– Я с вами не играю, Шанин, – серьезно возразил Виталий. – Я в такие игры играть не умею. И, к сожалению, не все знаю. Вот, например, Лев Константинович, кто он такой?
– Не знаю. Вот честно вам говорю, не знаю. Я и конверт тот не от него получил.
– От Нины Сергеевны?
– Вот именно, – Дима обескураженно покачал головой. – Ну, чистые кошки-мышки. Чего только зря спрашиваете?
– Не зря, – улыбнулся Виталий. – Совсем не зря. Ну, а где живет Лев Константинович, как его фамилия? Вот этого я, действительно, пока не знаю.
– И я не знаю. Я же вам сказал.
Виталий почувствовал искренность в голосе Димы.
«Правильный все-таки путь, – удовлетворенно подумал он. – Тут, кажется, не все еще потеряно с этим парнем».
– Ладно, – вздохнул Виталий. – Я вам верю, Шанин. Представляете, какой прогресс? Ну, а кто такая Рая, вы ее привезли вчера на дачу?
– Севка велел. Его кадр… Знакомая то есть.
– Зачем она ему понадобилась?
– Ну, как «зачем»? Тоже мне вопрос.
– Нет, вы не то подумали, Шанин. Тут, я полагаю, причина другая. Где она работает, знаете?
– А-а, кондитерская фабрика? Ха! Я даже не допер, – Дима слегка оживился. – Точно. Ну, вы даете.
– Могли бы сообразить и вы, – усмехнулся Виталий. – Обычная же его тактика.
– Точно.
– Но вот Лев Константинович. Как до этого волка добраться? Посоветуйте, Шанин. Где вы сами с ним встречаетесь?
Виталий спросил это так открыто и доверительно, что Дима невольно посмотрел на него с удивлением.
– Да, да, – подтвердил Лосев. – Разговор у нас теперь идет начистоту. Так, ведь?
– Что поделаешь, – криво усмехнулся Шанин. – Надо спасать шкуру.
 
Виталий покачал головой.
– Дело не только в шкуре. Это вы потом поймете. Так где вы сами с ним встречались, с Львом Константиновичем?
– Нигде, в том-то и дело. Все мне Нинка дала: и доверенность, и паспорт. И ехать куда объяснила.
– Эх, жаль, – невольно вздохнул Виталий.