Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Когда вы теперь должны встретиться с… Михаилом Семеновичем?
— Почем я знаю? — зло отвечает Варвара. — По мне бы, провалился он. Все бы вы провалились.
По щекам у нее снова катятся слезы, и она, как ребенок, втягивает их ртом.
— Боюсь… Так боюсь… Ой, господи!..
Она опять зарывается лицом в подушку.
Мне становится не по себе.
— Варя, — говорю я. — Ну почему вы не хотите избавиться от него?
— Это я-то не хочу? — Она поднимает голову и с упреком смотрит на меня.
— Да я бы полжизни отдала, только…
— Полжизни не требуется, — как можно спокойнее говорю я.
И действительно начинаю довольно спокойно соображать, как поступить дальше.
Варвара утихла на своей постели. А я по-прежнему стою в дверях, подпирая плечом косяк. Очень хочется курить, но я почему-то не решаюсь вытащить сигареты.
— Вот что, Варя, — наконец говорю я и смотрю на часы. — Сейчас половина одиннадцатого. Вам на работу к четырем, так? Я вас прошу, до двенадцати никуда из дома не выходите. И на звонки в дверь не открывайте. Я сейчас уеду и скоро вернусь. Позвоню три раза: два коротких и один длинный звонок. И тогда мы все решим. Согласны? Я вас очень прошу, Варя.
— Ладно… Идите уж… — глухо отвечает она, не отрывая лица от подушки.
Я мчусь к себе в отдел. Я везу важнейшее сообщение: появился Мушанский. Надо принимать меры, срочные меры. Надо действовать.
По дороге, в метро, а потом в троллейбусе, я пытаюсь составить план дальнейших действий. Но мысли прыгают с одного на другое, и я никак не могу сосредоточиться. Я представляю себе, какое впечатление произведет моя новость на Кузьмича, на Игоря, на всех. И еще меня бьет лихорадка по поводу того, что я оставил Варвару одну. Мало ли что может случиться за эти полтора часа. И я невольно начинаю думать, что может случиться с Варварой. Словом, в голове полнейший сумбур. Не говоря уже о том, что я то и дело смотрю на часы и считаю потерянные минуты. Это просто немыслимо, сколько времени занимает езда по Москве! Троллейбус тащится как похоронные дроги, каждую минуту вдобавок замирая перед светофором. А тут еще остановки. Не успеет троллейбус разогнаться, как ему уже надо тормозить. Кроме того, я начинаю опасаться, что не застану на месте Кузьмича. И придется ждать, потому что без него ничего не решишь.
Подгоняемый всеми этими сомнениями и страхами, я бегу от остановки троллейбуса. Кто-то меня окликает по дороге, но я только отмахиваюсь. Пулей проскакиваю мимо дежурной комнаты и устремляюсь к лестнице, ведущей на второй этаж. Из дежурки мне что-то кричат вдогонку. Запыхавшись, я влетаю к себе в комнату. Игоря на месте, конечно, нет. Я сбрасываю пальто на диван и бегу в конец коридора, где находится кабинет Кузьмича.
На полпути я сталкиваюсь с Игорем, хватаю его за рукав пиджака.
— Слушай, — говорю, — ты знаешь, Мушанский в Москве.
— Знаю, — деловито отвечает Игорь.
— Знаешь?! Откуда ты знаешь?
— А ты откуда?
— Я от Варвары. Она вчера с ним встречалась. А ты?
— Ого! — Игорь даже присвистнул. — Интересно. И куда ты летишь?
Я торопливо объясняю ситуацию и под конец спрашиваю:
— Кузьмич на месте?
И уже забываю, что не допытался у Игоря, откуда у него сведения о Мушанском. Вообще это на меня непохоже. Но сейчас я очень тороплюсь.
— Кузьмич на месте, — отвечает Игорь.
И идет за мной. Я врываюсь в кабинет первым. Кузьмич недовольно смотрит на меня поверх очков, потом коротко приказывает, кивнув на стул перед собой:
— Сядь. И успокойся.
Мог бы, между прочим, и поинтересоваться, почему я так спешу. Иногда он своим спокойствием возмущает меня. Игорь уже без всякого приглашения усаживается напротив. Он тоже демонстрирует спокойствие.
— Ну что у тебя? — спрашивает Кузьмич, снимая очки, и откидывается на спинку кресла, приготавливаясь слушать.
— Кое-какие новости, — небрежно говорю я.
— А именно?
— Появился Мушанский.
Но тут я вспоминаю про Варвару и дальнейшее выпаливаю уже без остановки. Тем более что мое сообщение особого впечатления на Кузьмича не производит. Под конец я, взглянув на часы, нетерпеливо спрашиваю:
 
— Что будем делать, Федор Кузьмич? — И тут же спохватываюсь: — Ах да! Откуда вы знаете о появлении Мушанского?
И узнаю весьма интересную новость. Оказывается, этого типа сегодня утром видели в одной из гостиниц, его опознала дежурная по этажу — с фотографией Мушанского мы успели уже всех познакомить, кого надо, — и так разволновалась, что тот, все, очевидно, сообразив, немедленно скрылся. Дежурная даже не успела ничего предпринять.
— Впервые он нарушает свое собственное правило — появляться в гостинице среди дня, — говорит Кузьмич. — Что-то с ним происходит. Это, пожалуй, не единственное правило, которое он теперь нарушит. Значит, так, — он придвигает к себе какие-то бумаги и списки. — За квартирой Худыша наблюдение ведется. Остается Варвара и вокзалы…
Кузьмич минуту что-то соображает, вертя в руках очки, потом надевает их и проглядывает лежащие перед ним бумаги. Наконец объявляет:
— Вот что. Бери машину — и к Варваре. Условься с ней об одном: если Мушанский позвонит или, как вчера, передаст записку, она немедленно сообщает нам. Телефоны у нее есть. И все. Понял?
— Как «все»?! — не выдерживаю я. — А если он…
— То возьмем его немедленно, — спокойно и веско произносит Кузьмич. — За ее квартирой и за ней самой наблюдать теперь будем неотступно. Только ей об этом знать не обязательно, имей в виду. И конечно, не тебе это делать. Ты… — Он смотрит поверх очков на Игоря и спрашивает: — Все группы разъехались?
— Пять, — коротко отвечает Игорь, взглянув на часы. — Тридцать минут назад.
— Так. Дашь ему группу, — Кузьмич кивает в мою сторону. — И укажешь вокзал, — потом смотрит на меня. — У Варвары долго не задерживайся. Ребята тебя в машине обождут. Все. Отправляйтесь.
Через минуту мы уже мчимся по улицам города. Мы — это Валя Денисов, Петя Шухмин и я. Не считая водителя, конечно. Я опять за старшего. Просто головокружительную карьеру делаю… Петя Шухмин не перестает надо мной подтрунивать по этому поводу.
Он вообще весельчак и, что называется, рубаха-парень. Всюду ему рады, и везде у него друзья-приятели, в самых неожиданных местах. Круглое румяное лицо его всегда улыбается, лукавые глаза просто лучатся приязнью ко всем. На бычьей его шее не сходится ни один воротничок, поэтому галстук чаще всего лежит у него в кармане и повязывается только в экстренных случаях и то кое-как. Кашне он тоже не носит. Ему всегда жарко, даже зимой.
Сейчас Петя развалился на заднем сиденье и, покуривая, отпускает шуточки в мой адрес. Сидящий рядом с ним Валя Денисов помалкивает. Мне тоже не до шуток. Уже первый час, я опаздываю, и Варвара может, чего доброго, уйти.
Но вот наконец мы и приехали. Я указываю водителю знакомую подворотню, и машина замирает невдалеке от нее, на противоположной стороне улицы.
Надо сказать, что с погодой нам сегодня везет. Небо очистилось от туч, среди облаков то и дело проглядывает солнце, и «моя» подворотня просвечивается чуть ли не насквозь, даже видна дверь в квартиру Варвары. Это счастливое обстоятельство позволяет мне заметить возле двери какого-то человека. Рука его протянута к звонку, она к нему прямо-таки прилипла. Человек, видимо, нажимает на звонок безостановочно. В этом человеке я узнаю Толика. Он продолжает упрямо звонить. Наверное, увидел Варвару через окно и требует свидания.
Толика надо немедленно убрать подальше. Но мне самому встречаться с ним не с руки. Я оглядываюсь на ребят и после секундного колебания прошу это сделать Валю. Тот, кивнув, выскальзывает из машины.
 
Валя Денисов удивительно мягкий, вежливый, на первый взгляд даже какой-то застенчивый, с тихим голосом и задумчивым взглядом больших черных глаз, с длинными, как у девушки, ресницами. Валя строен, всегда тщательно одет, хотя отстает от моды обычно на один сезон. Галстук, например, он все еще завязывает малюсеньким узелком, как я его ни уговариваю, что сейчас это уже устарело. И брюки у него все еще узкие, хотя пора бы их уже чуть-чуть расклешить. Но Валя упрям и советов такого рода не слушает. Зато пунктуален он удивительно, и положиться на него можно в любом деле. Сейчас, например, я уверен, что Толик будет удален незаметно и мгновенно, без лишних разговоров и объяснений, что наверняка бы случилось, если бы пошел Петя.